Екатерина Соболь – Незримый враг (страница 24)
Я неподвижно стоял у камина и смотрел на часы. Четверть первого. Никто больше не приходил: все, кто хотел вытянуть у скорбящей семьи денег, были весьма пунктуальны.
Нэнси тем временем позвала к столу и отца. Барон с кряхтением пересел на диван, выпил чашку и уснул там же. Пользуясь тем, что он этого не видит, Нэнси предложила чаю с булочками Робину, а потом и Молли. Те с удовольствием согласились – видимо, все живые проголодались, пока тянулось ожидание.
Чаепитие было таким мирным, что я заскучал. Как бездарно я трачу свой последний день! Стрелки показали половину первого, и я едва ли не с облегчением посчитал свою идею провалившейся. Сделал все, что мог. Пора погулять на помолвке матери Молли и упокоиться с миром. Наивно было думать, что разоблачить убийцу так легко.
– Долго нам тут еще сидеть? – спросил Робин. Похоже, не я один решил, что ждать больше нечего. – По-моему, вы переоценили силу печатного слова, граф. Мне пора в контору, работать над новыми историями на волне своего триумфа. Конечно, мог бы получиться отличный материал, но мы, похоже, зря время теряем.
И правда, если преступник еще не явился, значит, он и не собирался сюда вовсе. Я разочарованно опустился на стул, а Робин, наоборот, встал и направился к двери.
– Мне… Мне нехорошо, – вдруг пробормотала Нэнси. – Это, должно быть, от волнения, но такой… такой странный вкус во рту, и…
Она захрипела, отчаянно сжав платье на груди. Она и так была бледной, но сейчас побелела совсем. Я посмотрел на нее, на чайную чашку, из которой она пила, и от страха мне стало совсем худо. Все это время я ждал, что явится кто-то с ножом, но ведь Кирана отравили, и, похоже, запасы яда у убийцы еще не закончились.
Я торопливо поднялся, не зная, что делать. Все засуетились, бросились к Нэнси, опередив меня, и через секунду я уже не видел ее за лесом рук и спин. Темные дела должны вершиться во тьме, невыносимо ждать ужасов в майский полдень, в нарядной гостиной, залитой ярким светом. Я сглотнул, хотя никакой слюны у меня давно не было. За окнами стоял чудесный солнечный день, свет играл на чайных чашках, на безделушках в шкафу.
Все суетились вокруг хрипящей Нэнси и поэтому не заметили то, что увидел я как раз потому, что пробиться к ней не мог. Под чайным столом прямо в полосе солнечного света валялся мятый листок бумаги. Я поднял его, едва не завалившись на пол от резкого движения, и замер. Все тем же прекрасным почерком, которым была подписана книга для Кирана, там было выведено:
Я был так растерян, что не сразу понял: если Нэнси отравили здесь и сейчас, получается, что… Что неуловимый убийца все время был с нами. И сейчас он находится в этой комнате.
Глава 10
«Мир, где есть душа такая»
Записка выпала у меня из рук. Робин поднял ее, прочел вслух, и в комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием Нэнси.
– Рехнуться можно, – выдохнула Молли, и я был с ней полностью согласен.
Лиам опрометью бросился к двери в коридор, но Молли догнала его и яростно дернула обратно.
– Ты не слышал? Нельзя выходить!
– Ей надо помочь! – вскрикнул Лиам.
Губы у него прыгали, глаза остекленели от ужаса.
– Вы знаете, чем ее отравили? Вот и мы нет, – процедила Молли, продолжая удерживать его на месте. – Думаю, надо делать, как велено в письме. Мистер Гленгалл сейчас все быстро решит.
– Джон, сейчас половина первого, у вас полчаса. Вы уже кого-то подозреваете? – азартно спросил Робин и полез за своей книжкой.
От всех этих криков барон проснулся и испуганно уставился на дочь.
– Нэнси, что ты… Что? – выдохнул он, протягивая к ней руки.
Я сжал виски. Как глупо! Если убийца хотел отравить Нэнси, он мог сделать это куда незаметнее. Но письмо… Он словно хочет, чтобы его поймали, но зачем?! И почему обращается именно ко мне? Дважды пытался убить, а теперь решил дать мне шанс? Глупо, глупо! Я оглядел всех присутствующих новым взглядом. Убийца был прямо передо мной, но совершенно ничем себя не выдавал: все выглядели искренне потрясенными. Я зашипел от досады. Всегда считал себя знатоком лжи, но мне еще не приходилось иметь дело со лжецом высшего класса.
– Как в романах, – пробормотал я. – Никто не пишет романов про убийства, но, если бы писали, там точно было бы что-то подобное: записки, противоядия…
– Так-так, продолжайте. – Робин выжидающе уставился на меня, занеся над бумагой перо; походная чернильница, опасно пошатываясь, стояла у него на колене.
Молли все еще удерживала бьющегося Лиама, и именно это, как ни странно, привело меня в чувство. Женщины оказались полны сюрпризов: Молли сильна, как молотобоец, а Нэнси умна почти как я (ведь ее план сработал, пусть и столь пугающим образом!). Но сейчас эта потрясающая девушка хрипит и кашляет, изо рта льется слюна, и, если я не найду верное решение, этот блестящий ум погибнет. Спасать дам – вот она, главная задача джентльмена.
– Так, – решительно начал я, – давайте все успокоимся.
– Успокоимся?! – прорычал Лиам.
Барон удивленно оглядывал нашу пеструю компанию, моргая, как испуганный ребенок, Мур замер, как статуя. Я обвел всех уверенным взглядом, который, с учетом моей накренившейся головы, вряд ли мог кого-то впечатлить, и продолжил:
– Детектив Мур, помните, вы сказали мне, что мир расследования полон обмана и солгать может кто угодно? Вы были правы. Элизабет и других женщин убил кто-то из нас.
Страх во мне с каждой секундой уступал место охотничьему азарту. Убийца все методично спланировал, а то, что все это выглядит как игра, вполне в его духе. Наверное, понимая, что я вот-вот обо всем догадаюсь, он решил сделать последний ход: прямо у меня под носом наказать Нэнси за смерть виконта. Такого игрока нельзя было недооценивать. Лгать умеет каждый, но кто врет прямо сейчас?
Воцарившуюся тишину нарушал только хрип бедной дочери барона, и я произнес:
– Кто-то отравил чай мисс Нэнси, причем только ее чашку. Робин, Молли, барон и детектив тоже пили, и с ними все в порядке. Вовсе не пил из этого чайника только Лиам.
– И вы сами! – крикнул Лиам.
Я холодно глянул на него. Остальные были скорее растерянны, но Лиам прямо задыхался от ярости и отчаяния. Что это: беспокойство за любимую или признак вины?
– Ни пить, ни есть я не могу. – И со спокойствием, которого сам от себя не ожидал, я признался: – Для этого я слишком мертв.
– Я это чувствовал, – прошептал барон, завороженно глядя на меня. – Вы можете поговорить с моей Элизабет? Передать ей, как я ее люблю?
– Увы, барон, не могу. Но поверьте, я на вашей стороне, и единственное, что мне нужно, – это правда. Кто убил Элизабет, и моего друга Кирана, и Глорию, и не меньше пяти других женщин? Кто отравил Нэнси? – Говоря это, я переводил взгляд с одного лица на другое, но никто ничем себя не выдал. – Вот с последней и начнем. Рядом с ней сидели Робин, Молли и ее отец. Лиам ходил по комнате, так что у него тоже была возможность отравить Нэнси.
– Заткнись, убью! – не унимался Лиам.
Спокойствие и выдержка явно не относились к его сильным сторонам, и я порадовался, что у меня есть Молли: если бы она его не держала, Лиам доломал бы меня окончательно.
– Вне подозрений только я и детектив, мы не подходили к чайному столу, – продолжил я, решив не обращать на Лиама внимания.
– Чай принес Лиам, – воодушевленно пробормотал Робин. – Он мог отравить чашку еще до того, как поставил ее на стол!
Лиам в ответ нечленораздельно зарычал. А я снова подобрал записку, которую Робин бросил на стол, и подал ее барону.
– Вы не узнаете почерк?
Тот затряс головой, перепуганно глядя на меня.
– Да я вообще писать не умею! – заорал Лиам.
– Ну, это по твоим словам. Хотя признаю, ты не выглядишь как человек, способный на такое изощренное злодейство.
Тут Лиам наконец собрался с силами и оттолкнул Молли. Я напрягся, но он бросился прямиком к Нэнси, обнял ее и так замер. Барон рядом шокированно заскрипел.
– Может, экономка? – азартно предположил Робин. – Почему мы про нее не подумали? Она могла отравить чай еще на кухне!
– Нет, нет, все не то, – забормотал я. – Мой друг Киран знал убийцу, называл его «учитель». Это точно был мужчина.
Одна попытка, одно имя. Я беспомощно глянул на часы. Из пятнадцати минут прошло уже шесть. Я встретился взглядом с перепуганной Нэнси. Ну что же делать…
– Противоядие. Оно должно быть у преступника с собой, – осенило меня. Я подошел к Муру – вот единственный, кому я могу доверять, единственный, кто не подходил к чайным чашкам. – Вы сильный. И вы полицейский. Обыщите всех!
– Что? – растерялся он.
Мне снова показалось, что он болен: дышит с трудом, взгляд тусклый. На секунду у меня возникло глупейшее предположение: а вдруг он такой же мертвец, как я? Но, вспомнив, как он высосал фляжку виски в участке, я выбросил эту идею из головы. Ну же, Джон, сосредоточься! Бен точно раскрыл бы это дело. С чего бы он начал? В моральных вопросах Бенджамину Гленгаллу доверять нельзя, но чувства мне сейчас и не помогут, только ясный разум.