Екатерина Слави – Ведьма по имени Ева (страница 6)

***

«Время… Да, ведьма умеет использовать время, когда ей это нужно. Она может делать его тягучим, как расплавленный от высокой температуры сыр. Она может останавливать его, как останавливает движение машин красный свет светофора. Но у времени есть свои правила. Его нельзя растянуть слишком сильно, только до определенных границ – сыр не намажешь за края ломтика хлеба. Время нельзя остановить навсегда и даже на долгий срок – красный свет на светофоре через строго определенный промежуток времени сменится зеленым, и вновь начнется движение.

Поэтому запомни: пользуйся временем ровно столько, сколько тебе позволено, ни секундой больше. А это значит – никогда не теряй время зря. Не упускай момент. Когда все готово – пусть задуманное случится. А после – все должно вернуться на круги своя».

***

Вечер был душным. Уже давно стемнело, но на набережной было не протолкнуться. Море по-прежнему штормило, но уже не так сильно. Оно словно начинало уставать от своего буйства. Самые смелые уже плавали, но таких было немного – единицы.

Ева вышла из машины Антона. Подол ее белого платья тут же подхватил морской вечерний бриз, оголяя ноги, но прохлады это почему-то не добавило. Антон подошел к ней и, обнимая ее за талию, повел вперед по огороженной декоративной брусчаткой дорожке.

Он привез ее в небольшой ресторан с выносными столиками и небольшой площадкой для танцев. Они выбрали столик. Заказали красное вино. Ева смотрела в глаза своему спутнику и, улыбаясь, думала про себя, что даже в вечернем полумраке они не изменили свой цвет. Обычно при тусклом освещении глаза кажутся темнее, потому что расширяются зрачки. Эти должны были казаться карими или темно-зелеными. Но они по-прежнему были болотными с крохотными бусинами черных зрачков.

– Кажется, ты понравилась моему сыну, – сказал Антон, делая глоток вина и не отрывая взгляда от лица Евы. – Обычно он с чужими не ладит.

Ева ничего на это не ответила.

– Он хочет быть футболистом, – сказала она, словно бы он у нее об этом спрашивал.

Антон недовольно поморщился.

– Всего лишь детское увлечение, – категоричным голосом сказал он. – С возрастом пройдет.

– Почему ты против? – мягко спросила Ева.

Антон пожал плечами и чуть искривил рот.

– Он будет ломать кости. Его будут покупать. Продавать. Если у него будут неудачи – на него будут ведрами лить помои. Если окажется, что у него не достаточно таланта, его карьера может сложиться просто паршиво. А уже лет в тридцать пять его отправят на пенсию. И тогда появится проблема, что делать дальше. Слишком много усилий. Зачем? У его отца есть бизнес, который можно расширять. Он может жить достойной жизнью и зарабатывать приличные деньги, даже не вспотев. Вот почему я против.

Ева медленно протянула руку к бокалу и обхватила его тонкими пальцами. Она знала, что Антон не отрывал взгляда от ее руки, пока она брала бокал.

– А если это мечта? – вновь заговорила она. – Мечта определяет путь человека. Неужели ты ни о чем не мечтал в детстве?

Она поставила бокал на стол и спрятала руки, скрестив их на груди.

Антон, словно очнувшись, поднял глаза.

– Мечтал? – он усмехнулся. – Ни о чем особенном я не мечтал. Хотел богатой жизни. Хотел, чтобы была семья, как у всех. Хотел хорошо проводить время: весело и беззаботно. Хотел, чтобы жизнь была удобной – вот о чем я мечтал.

Ева снова протянула руку к бокалу и легонько, словно в задумчивости, постучала алым ногтем по стеклу.

– Хотя… – Антон вдруг задумался, будто припоминая что-то. Лицо его изменилось. Ева очень внимательно наблюдала за этими переменами, одновременно продолжая постукивать ногтем по стеклу. Не отрывая взгляда от ярко-красного, мельтешащего в полумраке пятна, Антон сказал неуверенным голосом: – Давно, в детстве, кажется, мне было лет десять, я услышал историю о проклятии египетских фараонов. Она так меня поразила, что захотелось поехать в далекую страну, побывать в пирамидах, побродить в лабиринтах ходов и раскрыть все тайны гробниц…

Ева отставила бокал, но в этот раз спрятала ладони под столом, положив их себе на колени. Антон поднял на нее глаза и широко улыбнулся.

– И эти детские фантазии выветрились из меня в положенный срок. С возрастом я стал больше думать о реальных вещах.

Он оглянулся вокруг. Его взгляд задержался на площадке, где танцевало несколько пар. Играла медленная, расслабляющая музыка, и танцующие словно бы растворялись друг в друге. Только одна пара: молодая девушка лет восемнадцати и ее спутник, который был старше лет на десять, выделялись на фоне остальных. Парень был пьян и кружил девушку, не попадая в такт: слишком быстро и расхлябанно. В руках у него была наполовину пустая бутылка из-под пива. Время от времени он отпивал из горлышка пару глотков, а девушка взрывалась неестественно громким смехом.

Антон, кажется, не обратил на них внимания.

– Пойдем, потанцуем? – предложил он, оборачиваясь к Еве с очаровательной улыбкой.

Ева на мгновенье остановила взгляд на его улыбке – неискренней и нежизнерадостной. Ей стало скучно и захотелось ответить «нет». Но она не могла этого сделать – она еще не прошла тест. Поэтому она сказала:

– Да, с удовольствием.

Антон нежно обнял ее за талию, Ева положила руки ему на плечи, и они начали медленно двигаться по кругу. Ей казалось, что танец длится бесконечно долго. Антон мягко притянул ее ближе к себе. Уверенным жестом он погладил ее по спине. Его болотные глаза смотрели в ее глаза, не отрываясь. Ева знала, о чем он думает. Ему казалось, что она думает о том же. Он ошибался, но откуда ему было знать?

Продолжая танцевать, она устремила взгляд на танцующую рядом пару: того самого парня с бутылкой пива и смешливую девушку. Ева сощурила глаза, пристально глядя на парня. Он обернулся и встретился с ней взглядом. На какое-то мгновение он вдруг весь собрался, как будто с него сошел хмель. Лицо его лишилось естественной подвижности – в нем не было никакого выражения.

Ева подняла руку и погрузила пальцы в свои крашеные волосы. Медленным жестом откинула прядь назад и так же медленно вернула руку на плечо Антона.

Взгляд парня тут же стал осмысленным, черты лица ожили. Он больше не смотрел на Еву. Он снова был пьян и весел.

Музыка замолчала. Танцующие пары замерли на месте в ожидании следующей мелодии.

– Пойдем за столик, – предложила Ева.

Антон кивнул и, придерживая ее рукой за талию, повел с танцплощадки.

– Эй, давай музыку! – воскликнул пьяный парень, оттолкнув в сторону свою хохочущую подругу.

Антон и Ева как раз проходили мимо них.

– Это не ресторан! – заплетающимся языком во всеуслышанье заявил он. – Это… помойная яма!

Он решил жестом показать, что именно считает помойной ямой, и резко вскинул руку. Бутылка пива в его руке сильно наклонилась, и содержимое как струя из фонтана брызнуло в сторону… на белое платье Евы.

Люди вокруг громко заахали, а парень, кажется, вообще ничего не заметил. Ева стояла, опустив голову, и с огорченным выражением лица смотрела на растекающееся по юбке платья пятно. Струйки пива стекали вниз по ее коленям. Ева подняла расстроенный взгляд на Антона.

– Пьяный идиот, – грубо прокомментировал он. – Пойдем. Тебе, наверное, нужно привести себя в порядок.

Ева заглянула в болотные глаза. Где-то глубоко в ней шевельнулось презрение к нему. Но это там, глубоко. На лице же ее в этот момент мелькнула и погасла неуловимая и безжалостная улыбка ведьмы.

Лицо Антона начало меняться. Ева наблюдала, как в выражении его лица пробуждается что-то очень сильное, как расширяются его зрачки и болотные глаза становятся почти черными, и одновременно знала, что сейчас видит он.

Перед ним стояла трогательно-беззащитная девушка. Она улыбалась, но как-то неловко. Казалось, что она может даже расплакаться, хотя глаза ее были сухими. А еще… она выглядела униженной.

– Ерунда, конечно, – дрогнувшим голосом сказала Ева и с грустью в голосе добавила: – Только платье жалко. Оно мне нравилось.

Губы Антона сложились в жесткую линию. Брови сошлись на переносице…

«Улыбка ведьмы – это сети. От тебя зависит, каким будет улов…»

Ева ликовала внутри. Ее первый улов – авантюра, интерес. Это было вчера. Второй – доверие. Это было сегодня утром. А третий… третий… неужели?.. Да. Из этого болота, из самых дальних глубин, она вытащила – благородство.

– Подожди здесь, – решительным голосом сказал Антон.

Он отвернулся от нее. Сделал несколько шагов. Схватил за плечо пьяного парня. Развернул к себе и… размахнувшись, со всей силы ударил его кулаком в лицо…

Парень пошатнулся, но не упал. В его взгляде сначала отразилось непонимание. Потом лицо дико перекосило, и в глазах полыхнула ярость – пьяная, а потому ненастоящая. Но это ничего не меняло…

– Ах ты… – с ненавистью процедил он сквозь зубы и кинулся на Антона…

Драка разгорелась в считанные секунды, но была недолгой. Дерущихся быстро разняли, хотя они и успели изрядно друг друга помять.

Ева молча стояла в стороне и смотрела на Антона. Ей было интересно, когда в последний раз он дрался. Наверное, это было давно. В детстве. Когда какой-то глупый мальчишка, который за свою недолгую жизнь не прочел ни единой книги, сказал маленькому десятилетнему Антону, что он начитался дурацких сказок, что никаких пирамид не существует, и не существует никаких гробниц, и не было никогда никакого проклятия фараонов.