Екатерина Слави – Ведьма по имени Ева (страница 21)

– Синьорина, – поправила она, устремив долгий пристальный взгляд на почтальона; Мария Ди Анджело вдруг к своему удивлению заметила, как он неожиданно смутился от этого взгляда и заерзал на сиденье. Ева ответила: – Нет. Мне совсем не будут писать. У вас не будет необходимости приближаться к моим дверям. К вашему счастью.

***

– Франческа, милая, познакомься. – С сияющими глазами синьора Ди Анджело взяла за руку свою дочь, подводя к миловидной блондинке. – Это Ева – моя новая соседка. Она и ее сын буквально на днях приехали в Неаполь.

– Ева, представляю вам свою дочь, – уже обращаясь к гостье, сказала синьора Ди Анджело.

– Франческа Росси, – отрекомендовалась Франческа. – Вы, конечно же, слышали о моем муже. Он автогонщик. Фабио Росси.

Обе женщины присели в кресла, одна напротив другой. Синьора Ди Анджело опустилась рядом на диван.

– К сожалению, не слышала, – ответила Ева. – Я, честно говоря, никогда не интересовалась автогонками. Так что, прошу меня простить.

Франческа благодушно заулыбалась.

– Ну, в таком случае, мне вдвойне приятно познакомиться с вами, Ева. Если бы не муж, я бы и сама вряд ли интересовалась автогонками. А ваш сын не так уж плохо говорит по-итальянски, – заметила она, обращая внимание на мальчиков, которые устроились прямо на полу в другом конце комнаты и о чем-то весело болтали.

В руках у Павлика был новый футбольный мяч – большой и белый. Он, не стесняясь, демонстрировал его сыну Франчески – Энцо, которого бабушка больше любила называть полным именем – Винченцо.

Цепким быстрым взглядом Ева оглядела мальчика. Он был точной копией отца: синеглазый и черноволосый, с такой же открытой жизнерадостной улыбкой, которая отличалась от улыбки Фабио лишь большей непосредственностью – свойственной детям. Энцо был на два года старше Павлика, но роста они были приблизительно одинакового: Энцо был невысоким, а Павлик явно относился к рослым мальчикам.

– Паоло наверняка говорит о футболе, – сказала Ева. – Это его любимый конек. Хочет стать футболистом. – Она быстро глянула на Павлика и твердо добавила: – Станет.

– Энцо тоже любит футбол, – сказала Франческа. – Но решил, что будет автогонщиком, как его отец.

Лицо Франчески помрачнело. Она вдруг со вздохом отвела глаза. Ева же, наоборот, воспользовавшись моментом, посмотрела на нее пристальнее. Она впервые встретилась с Франческой лицом к лицу, и ей сейчас со страшной силой хотелось понять: почему Фабио выбрал именно ее. Десять лет назад он был не просто красивым молодым мужчиной с обаятельной улыбкой. Он был известным автогонщиком, пусть на тот момент у него и не было еще титула чемпиона мира. Почему рядом с ним оказалась не яркая, эффектная женщина, с такой же страстью, как и он, берущая от жизни все? Почему Франческа?

Что она давала ему? Стабильность? Спокойствие? Уют? Это то, что она могла дать. Страсти – этого бурлящего источника жизни, в ней не было. Ева точно видела это. Но что еще? Ах, да… Она ведь не отходила от него ни на шаг почти два года, пока он был в инвалидном кресле. Значит, она отдавала ему свою преданность. И, конечно, подарила сына – Энцо. Оставался только один вопрос. Это вызывало в нем чувство любви к ней? Или это удерживало его возле нее? Одно из двух. Что именно?

***

«Изощренность… Ведьма не стесняется в средствах для достижения своей цели. Лавируя между чувствительными гранями человеческой души, она тонко найдет дорогу к ответам на все свои вопросы. Она использует все доступные ей средства. Улыбка ведьмы, словно сети, вынесет на берег нужный улов. Руки ведьмы нащупают дверную ручку открытой двери в коридоре человеческого одиночества, даже если это будет единственная незапертая дверь. Глаза ведьмы одурманят волю человека и усыпят его бдительность.

Прими во внимание: скромность не украшает ведьму, лень унижает ее. Ты ведьма – у тебя много способов привести игру к желаемому для тебя результату. Отбрось лень, отбрось скромность – используй весь свой арсенал. Будь изощренной».

***

– Постойте! – вдруг воскликнула Ева, когда синьора Ди Анджело угощала гостью и свою дочь вином, – я что-то слышала в новостях… Гран-при Италии… Вся Италия верит в победу своего гонщика… Это, случайно, не о вашем муже?

Она повернула лицо к Франческе в непритворном восхищении.

– Да, – сдержанно улыбнулась Франческа, – о нем.

– Вы, наверное, очень гордитесь им? – В голосе Евы прозвучало почтение. – Это звучит очень значительно: «Вся страна верит…». Однако… Ведь это, если я не ошибаюсь, уже завтра?

– Да. Завтра.

Франческа не смогла заставить себя снова улыбнуться. И, кажется, ее собеседница это заметила. Ева пристально посмотрела на нее, в глазах появился вопрос, но не назойливый, а как будто приглашающий поделиться.

Синьора Мария в этот момент встала и сообщила, что пойдет поищет мальчиков, которые уже куда-то запропастились. Уходя, она весело сообщила: «Кажется, они подружились». Острым взглядом Ева заметила, что старая синьора ожила и даже как будто помолодела. Вокруг нее были люди, дети: из них сочилась теплой влагой жизненная сила, та, которой синьоре Марии так не хватало – она уходила из нее. Еве приятно было видеть старушку такой оживленной. Ева была ведьмой, но это не значит, что всем без исключения желала зла. Синьоре Ди Анджело она не желала ничего плохого. Даже наоборот – пожилая дама ей понравилась… Но сейчас ей важна была Франческа. Есть море, сети, а значит должен быть улов. Она пыталась поймать крупную рыбу – откровенность.

– Странно, – невинным голосом произнесла она, – но мне показалось… вы как будто не хотите, чтобы наступило завтра.

Франческа почувствовала, как что-то шевельнулось внутри. Эти слова… Она бы и сама не сказала точнее. Она совсем не хотела говорить об этом, но Ева улыбнулась. В ее улыбке было что-то, вызывающее доверие, и Франческа вдруг рассказала об авариях, о треклятом роковом этапе – шестом, о том, как она боится завтрашнего дня. И когда она договорила, ей как будто бы стало легче. Совсем чуть-чуть, но все-таки…

– Судя по вашему рассказу, ваш муж одаренный гонщик, – сказала Ева. – Однажды он уже доказал это, когда стал чемпионом. Вы думаете только о том самом «роковом этапе». А вы представьте, что ваш муж снова станет чемпионом мира. Неужели вы не хотите этого? Хотя бы ради него. Мужчинам нужны победы.

– Победы? – усмехнулась Франческа. – Вы, наверное, не знаете, что победы опьяняют мужчин.

– Это плохо? – спросила Ева спокойным голосом, но глаза ее уже проникли в закутки чужого сознания. Она чувствовала, что где-то поблизости таится нечто интересное. Улыбка ведьмы тянула сети, руки нащупывали незапертую дверь, а глаза ведьмы…

Глаза ведьмы лишали сидящую напротив женщину воли: «Ты должна мне рассказать. Говори. Говори».

Франческа снова усмехнулась и очень спокойно, будто собиралась поведать незначительный и забавный эпизод из своей жизни, произнесла:

– Когда Фабио выиграл гонки семь лет назад, его носили на руках. Чемпион мира в Формуле-1! О нем писали все газеты. Где бы он ни появлялся, всюду следовали толпы людей с микрофонами и видеокамерами. Вкус победы… Даже я его ощущала. Тогда мне так казалось. Мне казалось, что он заслужил победу, что он имеет право на то, чтобы теперь его боготворили. Меня даже не беспокоило, что я его не вижу неделями. А должно было беспокоить, потому что одной победы всегда недостаточно – ее нужно больше… Я только через месяц узнала, что у него появилась другая женщина.

Ева посмотрела на собеседницу с сочувствием, потому что та ожидала сейчас сочувствия, но внутри… Внутри Ева была довольна: она нашла ответ на свой вопрос.

– Но он оставил ее, – продолжала Франческа, – потому что, кроме страсти и опьянения его победой, их ничто не связывало. А у нас была семья, сын. Но тогда я впервые невзлюбила его страсть к победе.

Франческа тяжело выдохнула, как будто она вдруг почувствовала себя неимоверно уставшей… На самом деле усталость тут была ни при чем. Просто в этот момент ведьма ослабила хватку.

– Но сейчас я даже не думаю об этом, – сказала Франческа, вдруг подняв на Еву глаза, в которых было что-то болезненное – ее душу лихорадило. – Две аварии. Каждая на шестом этапе. Я не в состоянии думать о том, что он может снова стать чемпионом. У меня перед глазами стоят жуткие картины.

Ева взглянула на собеседницу цепким взглядом, ее ноздри чуть расширились, вздрогнули, втягивая в себя запах… Нет, не только волнения – это был запах смерти. Она вдруг ясно увидела, что в своем воображении Франческа беспрестанно, навязчиво, с недюжинной одержимостью рисует одну и ту же картину… Авария. Смерть. Конец.

Ева поморщилась, почувствовав то, что ощущала в этот момент Франческа. Ева слишком хорошо помнила, что такое больная душа. Франческа играла с огнем и даже не подозревала об этом. Быстрый ум ведьмы принял единственно верное решение.

– Франческа, – вдруг тихо позвала она, привлекая к своим глазам глаза другой женщины; ее голос был мягкий, плавный, уверенный. Этот голос напоминал то ли шелест листвы на деревьях, то ли змеиный шепот: – Вам не нужно завтра смотреть гонки. Вам не нужно сегодня никуда ехать. Вам нужно остаться здесь. Вам так будет спокойнее. Поверьте мне…

Когда вернулись мальчики и синьора Мария, Франческа уже ушла. Она поднялась наверх, в спальню, потому что ей нужно было отдохнуть.