Екатерина Слави – Тайна серого кардинала, или Как я стала злодейкой (страница 4)
Вспыхнув, я мгновенно отвернулась и устремилась прочь.
«Да что он о себе возомнил, этот лакей?! Надо нажаловаться матушке, что новые слуги ведут себя возмутительно — пусть его прогонят взашей! Как этот простолюдин посмел так развязно смотреть на благородную тэлли!»
Наутро я первым делом отправилась в покои матушки с целью нажаловаться. Подумать только! Полночи не могла уснуть из-за того, как этот бесстыдник позволил себе на меня смотреть. Была так оскорблена, что после пробуждения первым делом вспомнила об этом неприятном инциденте.
Проходя мимо коридора, где вчера видела наглого ухмыляющегося лакея, услышала, как мажордом отчитывает слуг, ругая за пропажу золотых канделябров. Мне пришлось его отвлечь, чтобы спросить, где сейчас матушка. Получив ответ, что ее светлость собиралась в библиотеку, я поспешила туда.
Однако какое же потрясение ожидало меня, когда, вбежав в библиотеку, я обнаружила там не матушку, а вчерашнего слугу! В руках он держал открытый мешок, куда бросал разные предметы, собирая их с отцовского письменного стола в библиотеке и с каминной полки — инкрустированную драгоценными камнями шкатулку, позолоченные подсвечники, статуэтки, золотой колокольчик для призыва слуг…
Ох! Золотые канделябры, о пропаже которых говорил мажордом! Да они же наверняка в этом мешке!
— Вор! — в ярости вскричала я.
Негодяй заметил меня за мгновенье до моего крика, но вместо того, чтобы испугаться, нагло улыбнулся от уха до уха:
— О, это же тэлли, которая вчера глазела на меня в коридоре! Детка, неужели ты влюбилась в меня с первого взгляда и теперь преследуешь?
От возмущения я на несколько мгновений потеряла дар речи. Но на смену растерянности быстро пришла ярость. Пылая праведным гневом, я хотела наказать наглого воришку, который проник в наш замок и наговорил мне кучу непристойностей.
Мой взгляд остановился на коллекции оружия на стене — у отца таких в замке было много в разных помещениях. Бросившись к ней, я схватила большой кинжал, который был ко мне ближе всего. После чего, обхватив рукоять обеими руками, наставила кинжал на вора.
— Только попробуй украсть хоть что-нибудь из нашего замка — и поплатишься жизнью! — прошипела я.
Воришка напряженно застыл, вся его поза выражала осторожность и сдержанность. Его взгляд опустился на кинжал в моей руке и… Неожиданно этот наглец фыркнул и издал короткий смешок.
— Ох, надо же! А тэлли, оказывается, шаловница, — продолжая посмеиваться, сказал он. — А вы знаете, что этот книжал предназначен для мужчин — он олицетворяет мужскую силу и… мужское достоинство. Вы уверены, что для благородной тэлли прилично держать его в руках?
Я нахмурилась, уверенная, что негодяй пытается запутать меня, сбить с толку, чтобы сбежать, но любопытство было сильнее, и я опустила взгляд на кинжал. Длинная толстая рукоять, гарда в виде двух продолговатых соединенных друг с другом шариков, похожих на гренейские орехи… Олицетворяет мужскую силу? О чем он говорит? Постойте… Гарда в виде двух шариков рядом, толстая длинная рукоять… Шарики?!
Вскрикнув, я отбросила кинжал в сторону. Боже, как стыдно!
Как выглядит мужское достоинство я знала из книг по анатомии, которые было неприлично читать девицам, но мы с Юной все равно читали. И картинки листали. И ведь знала же, что есть такие кинжалы, символизирующие это самое… достоинство!
А я его в руках держала… Стыд какой!
Рядом хохотал мерзкий воришка. Прямо таки хохотал, словно годовой запас смеха проглотил. Я глянула на него со стыдом и злостью, и он, наверное, почувствовал мой взгляд, потому что перестал смеяться и опять насторожился — улыбка, впрочем, так и не сходила с его лица.
— Я закричу, — использовала я последний аргумент. — Закричу — и сбегутся слуги. Тебя тотчас поймают и казнят за воровство прямо во дворе нашего замка. У герцога есть право землевладельца на своих землях казнить любого, кто пойман на воровстве или другом злодеянии.
— Так почему ты не кричишь, тэлли? — насмешливо глядя мне прямо в глаза, спросил вор.
«Ты»?! Он только что обратился ко мне как… к простолюдинке?!
— Ах ты!.. — я только хотела выполнить свою угрозу и позвать слуг, как вдруг со двора в открытые окна библиотеки ворвался шум.
Стук копыт, ржание лошадей, звон оружия. Воспользовавшись моим замешательством, воришка перекинул мешок с награбленным через плечо и стремительно, как ветер, пронесся мимо меня — к боковой двери из библиотеки. Лишь на секунду я испытала досаду, но за ним не побежала. Шум за окном в этот момент тревожил меня намного сильнее — и я бросилась к открытому окну.
В трех всадниках во дворе замка тотчас узнала посланников короля.
— Почему они здесь?! — шепотом спросила сама себя.
А когда во дворе появился мой отец, получила ответ на свой вопрос.
— Герцог де Фракиз, вы обвиняетесь в сговоре против короля Кордиана! Указом его величества вы и вся ваша семья незамедлительно должны быть преданы казни! Живые камни Ансаллы решат судьбу предателей короны!
Я не могла дышать, глядя в окно широко распахнутыми от ужаса глазами. Предатели короны? Мы?! Да как это возможно?!
Беспощадная судьба не давала мне времени осмыслить происходящее. Лошади всадников расступились, и через главные ворота замка вошли трое пеших.
Скользя подолами кроваво-красных мантий по земле, пряча лица под низко опущенными капюшонами, разогнав тяжелой зловещей аурой все воронье, три мага остановились посреди двора. Каждый держал руки соединенными в замок перед собой. У каждого пальцы были унизаны тяжелыми перстнями, а камни в них были цвета свежей крови.
— Прелаты ордена Нагрот! — слыша суеверный страх в собственном голосе, прошептала я.
Только у высших чинов магического ордена Ансаллы было по восемь кровавых перстней на руках. Только самые сильные маги могли без риска для собственной жизни носить на себе такое количество истекших кровью живых камней.
— Беги, — произнес голос рядом, и я резко повернула голову.
Я ошиблась — вор не убежал, он вернулся и сейчас стоял возле самого края дальнего окна. Прижавшись к стене, чтобы со двора его не было видно. Я поняла, что вор, как и я, увидел магов, но сейчас он смотрел на меня тяжелым хмурым взглядом и говорил резко, как будто приказывая:
— Беги, чего стоишь?! Ты что, еще не поняла, что тебя ждет?! Беги!
Наконец его слова дошли до моего сознания. Прелаты пришли, чтобы привести в исполнение ритуал казни.
Я знала, что это значит.
Нет… О боги, нет, я не хочу так умереть! Любая смерть, только не эта!
Чувствуя, как страх подталкивает меня спасать свою жизнь, я сделала шаг назад, чтобы бежать, как вдруг со двора раздался громкий возглас одного из магов:
— Кровь рода этой земли останется здесь! Да будет скована цепями Нагрота!
Всего лишь шаг… Один только шаг — это все, что было позволено мне безжалостной судьбой.
Мое тело сковало оцепенением — я не могла двинуться, словно меня пригвоздило к месту. С металлическим лязгом вокруг моих кистей и щиколоток, и даже вокруг моей шеи сомкнулись кандалы, возникшие словно из ниоткуда.
С трудом мне удалось повернуть голову — едва-едва, шея казалась деревянной, но в отличие от рук и ног не окаменела. На границе зрения сквозь пелену слез, застеливших мои глаза, я видела лицо вора.
— По… мо… ги… — вместо звуков из моего горла вырывалось только слабое сипение; прелаты Нагрота были беспощадны — они отобрали у меня даже возможность просить о помощи.
Однако к своему удивлению я поняла, что вор услышал меня. С потемневшим от ярости лицом он подался вперед, но… Тотчас сжав губы, шагнул назад, подавляя порыв помочь, и медленно покачал головой из стороны в сторону.
— Прости, — донесся до меня его глухой голос, а в следующий миг резко развернулся и, метнувшись к двери, был таков.
Крохотная надежда на помощь потухла в моей груди. Он сбежал, а больше мне не у кого просить помощи. Я обречена.
Меня вывели во двор, где уже ожидали мой отец и Юна — в кандалах, как и я. Лицо отца было искажено гневом:
— Как вы смеете так обращаться с моей семьей после того, как я столько лет верой и правдой служил короне?! Меня и мою семью оклеветали! Вы намерены казнить нас по ложному навету?! Я требую аудиенции у его величества!
— Его величество подписал приказ о немедленной казни всего рода де Фракиз, — ответил один из посланников короля. — В аудиенции вам отказано загодя.
— Это предательство! — взревел отец.
— Только его величеству решать, что считать предательством, ваша светлость. Готовьтесь к казни. Молитесь богам вашего рода.
Всадник увел лошадь в сторону, больше не слушая возмущенных криков герцога де Фракиза. Мой взгляд нашел Юну. Сестра не смотрела на меня. Казалось, она как будто не здесь и даже не обращает внимания на происходящее — ее взгляд был устремлен в пустоту перед собой. Она не плакала и не кричала, не просила ни о чем, я не видела в ее лице ни страха, ни отчаянья — Юна выглядела отрешенной, и это испугало меня больше, чем отчаянные и гневные крики отца. И даже когда во дворе появилась наша матушка, Юна не подняла глаз, будто ничего не слышала и не видела.
Жена герцога де Фракиза была другой крови и от рождения принадлежала к другому роду. Наверное, поэтому заклинание прелатов Нагрота на нее не подействовало. Но я не сомневалась — маги знали, что она не сбежит, что придет сюда сама. Придет, потому что не сможет оставить мужа и дочерей.