Екатерина Слави – Сердце Сапфира. Обрученная с вороном 2 (страница 10)

Она испуганно вскрикивает, когда сильный ветер резко распахивает одну из оконных рам. За грохотом рамы в комнату внезапно врывается еще один звук – хлопанье крыльев и испуганный птичий крик.

Маленькая черная пичужка взлетает к потолку, потом несется к противоположной стене, теряет ориентацию в пространстве и летит уже к другому, закрытому, окну. Ударившись о стекло всем телом, отлетает назад и устремляется на середину комнаты.

Равена вскрикивает от испуга, когда птица пролетает прямо над ее головой. Словно обезумевшая, она мечется по комнате, ударяется о стены и окна, опять проносится над Равеной, взмахами крыльев ударяя ее по макушке. Равена визжит. Частота, с которой трепещут крылья птицы, скорость, с которой она носится по комнате, пугают Равену до смерти.

Почему птица не остановится?! Почему не вылетит обратно в открытое окно?!

Равена краем глаза, почти не осознанно, замечает, как Амир спрыгивает с подоконника. Неумолкающий крик птицы, которая продолжает носиться по комнате, как будто заражает Равену паникой – она не может мыслить, не понимает, что происходит вокруг нее, но все же успевает увидеть: взмах большой темной материи – и вот уже птица поймана Амиром. Секунду спустя приходит смутное узнавание – это шаль, которую матушка забыла в кресле, когда присматривала за ними, прежде чем уйти на кухню, чтобы отдать кухарке распоряжение насчет ужина.

Равена переводит взгляд на руки Амира, которые держат завернутую в шаль птицу – в этот самый момент раздается короткий хруст.

Тихий звук, совсем невыразительный, постепенно доходит до сознания Равены. Она уже догадалась, что произошло, но все еще оторопело смотрит на скрытую тканью птицу: та больше не напугана, даже не шевелится - спокойно лежит в одной ладони Амира.

Губы Равены начинают дрожать, и со слезами в голосе она спрашивает брата:

- Зачем ты это сделал?!

Глаза Амира смотрят на нее с удивлением:

- Эта птица сошла с ума, ты же видела. Она ведь напугала тебя.

Равена хочет сказать: «Сейчас ты – тот, кто пугает меня», но произносит другое:

- Натаниэль никогда бы так не поступил! Он бы ее поймал и выпустил на волю!

Лицо Амира становится недовольным. Меж бровей появляется маленькая складка.

- Как скажешь, - равнодушно пожимает плечами он, но Равена видит, что Амир злится.

Он идет к открытому окну, достает тельце птицы из шали и выбрасывает его наружу. После чего закрывает раму.

- Теперь она свободна, - сказал он, бросая матушкину шаль на пол.

- Не так! – плачет Равена; ей очень жаль птицу, потому что сейчас, когда страх отступил, она наконец поняла: страшнее всего было именно этой несчастной пичужке, именно страх сделал ее обезумевшей. – Натаниэль не причинил бы ей вреда! Он выпустил бы ее на волю живой!

Амир кривится, словно чувствует себя виноватым в слезах Равены.

- Натаниэль, Натаниэль... – раздраженно передразнивает ее он. – Сколько можно повторять его имя? Ты что, не видишь? Его здесь нет. Здесь есть только я. Птица сошла с ума и напугала тебя. Я ее успокоил. А где сейчас твой Натаниэль? Не знаешь? То-то.

Равена начинает плакать еще сильнее, потому что слова Амира – правда, и они ранят ее.

- Ненавижу тебя! – кричит она. – Ты все время заставляешь меня плакать!

Лицо Амира смягчается, он склоняет голову и смотрит на Равену со странным выражением:

- Пока ты плачешь только из-за меня, я не против – можешь меня ненавидеть.

Сновидение затянула дымка тумана, и Равена медленно раскрыла веки. Ее взгляд тотчас наткнулся на золотой балдахин. Это означало, что она в своей комнате, хотя Равена не знала, как пришла сюда. С Поднебесной Яйлы она возвращалась одна, не помня себя, опустошенная и потерянная.

Полог был отодвинут – Равена видела краем глаза пересекающий комнату сноп солнечных лучей.

«Странно, - подумала Равена, закрывая глаза; ей не хотелось покидать свое временное убежище, она бы предпочла остаться в укрытии этого балдахина как можно дольше. – Почему я забыла об этом случае с птицей? А ведь я забыла, и не вспомнила бы, если бы не сон. Может, потому что я хотела забыть? Хотела думать о своем брате лучше, чем есть?»

- Ты уже проснулась, а все равно продолжаешь делать вид, что спишь, - произнесли рядом. – Ты и в детстве так поступала – подолгу не хотела вставать из постели.

Равена открыла глаза и повернула голову. Ее взгляд едва успел остановиться на фигуре человека, который сидел на крае кровати, как его рука потянулась к ней и крепко ухватила за нижнюю челюсть, словно запрещая снова отворачиваться.

Увидев изумрудные глаза Амира, Равена глухо вскрикнула и отпрянула, вырываясь. Вмиг подскочив, она отползла на другой край кровати.

- Моя малышка Равена боится меня, - едва заметно улыбнулся Амир, - как боялась, когда была маленькая.

- Хватит, - оборвала его Равена, нахмурившись. – Не смей вспоминать детство. Ты омрачил каждый день, что прожил в нашем доме, и больше не имеешь права даже на воспоминания об этом времени.

Амир удивленно приподнял одну бровь и хмыкнул.

- Но разве ты не была привязана к своему брату? – с насмешкой в приподнятых уголках губ спросил он.

- Ты мне больше не брат, - отвечая ему хмурым взглядом, сказала Равена.

Амир усмехнулся и выглядел при этом довольным.

- Вот это верно. Я тебе больше не брат. Скоро я стану твоим мужем, и тебе стоит принять это.

Пристально глядя ему в лицо, Равена спросила:

- Зачем тебе это? Ты можешь стать главой клана, использовав меня, как козырь, но возрождения драконам это не принесет. Для этого я должна полюбить. А я никогда не полюблю тебя.

Амир снова усмехнулся.

- Мне плевать на клан, - с пренебрежением ответил он и, вытянув вперед руку, с силой сжал ее в кулак: - Но я заставлю их признать меня. Власть в клане должна была перейти в мои руки с самого начала, если бы моего отца не убили, а мне не пришлось бы бежать, чтобы сохранить свою жизнь. Все, чего я хочу – это взять то, что по праву принадлежит мне. На мой век жизни клана хватит, так какое мне дело, что с ним будет, после того, как я, умерев от старости, превращусь в гору золота?

Равена смотрела на Амира широко раскрытыми глазами. Как же это было непохоже на Натаниэля. Ее жених готов был пожертвовать своим положением и даже своей жизнью, чтобы дать возрождение Клану Воронов. В отличие от него, Амира совсем не заботит будущее Клана Драконов. Даже если Натаниэль предал ее, он по крайней мере сделал это ради блага своих соклановцев. И пусть она не может простить его за ту боль, которую он причинил ей, за то, что обманул и использовал, – она хотя бы может понять его мотивы.

- И меня не волнует, любишь ты меня или нет, малышка Равена, - продолжал тем временем с холодной улыбкой Амир. – Ты – единственная в своем роде. Последняя из Клана Сапфиров. И ты – моя. Только на меня ты будешь смотреть, а с любовью или с ненавистью – мне все равно. И только мой взгляд может коснуться тебя.

С этими словами он глянул на нее с гневом, его глаза потемнели.

- Хотя ты снова и снова позволяешь другим на тебя смотреть. Ты видела, как я ослепил Самани?

Равена на миг перестала дышать, вспомнив схватку драконов.

- Пламя дракона спалило глаза, которые смотрели на тебя. Думаешь, я не знаю, что ты встречалась с ним ночью? Идрус видел Самани возле купален.

Амир потянулся вперед, пытаясь схватить Равену за руку. Ахнув, она вырвалась, но это лишь на миг отсрочило неизбежное. Амиру хватило лишь пары молниеносных движений – и вот уже она лежит, придавленная к постели, а его рука сжимается на ее горле.

Зеленые глаза Амира были прямо напротив, и Равене казалось, что не вес его тела, а его взгляд вминает ее в расшитые золотом шелковые покрывала. Но все же в этом взгляде не было больше гнева – он исчез. Вместо него на Равену смотрела тяжелая неизбежность, буря, которая разрушает потому, что такова ее природа.

- Я не стану спрашивать, как много ты позволила ему увидеть, малышка Равена, - ровно сказал Амир. – Это больше не имеет значения. Все, что он увидел, превратилось в мертвое золото, которое стало его могилой. Но теперь ты запомнишь: кому бы ты не позволила взглянуть на тебя или дотронуться до тебя – его ждет та же участь, что и Самани.

Глядя на нее сверху вниз, Амир зловеще усмехнулся.

- Впрочем, он все равно был обречен. Мне нужно было от него избавиться, и схватка за такой трофей, как ты, была удобным поводом.

- Ты умышленно спровоцировал его? – догадалась Равена, боясь даже пошевелиться; рука Амира держала ее за горло, но сдавливала ровно настолько, чтобы это не мешало ей дышать, однако Равена ясно чувствовала – стоит ей пошевелиться, и эти пальцы сожмутся вокруг ее шеи сильнее.

Амир невыразительно хмыкнул, словно подтверждая ее догадку.

Да, Равена помнила: Амир всегда был хитер. Дракон, наделенный хитростью Клана Лисов – не удивительно, что он легко нашел с ними общий язык. Возможно, он превосходил в хитрости даже девятихвостого лиса – самого хитрого во всем мире, как отзывался о своем отце Рил.

Хватка Амира ослабла. Равена задержала дыхание, когда осознала, что ладонь Амира больше не сжимает ее горло, а мягко гладит шею, поднимаясь вверх и очерчивая большим пальцем подбородок, ныряя под основание волос, опускаясь вниз и скользя до ключиц, потом ниже, до выреза платья.