Екатерина Слави – Семь братьев для Белоснежки (страница 77)

Алена насторожилась, но промолчала.

— Ну, вроде, цела, — отряхнула колени от грязи Ирина Петровна, — можем идти дальше.

Однако тут же оказалось, что дальше женщина идти не может. Сделав буквально два шага, она снова охнула и остановилась.

— Кажется, сухожилие потянула, — сказала она.

«Дежавю», — подумала Алена, вспомнив, как с ней случилось то же самое, когда она заблудилась в этом лесу в августе.

Ирина Петровна виновато улыбнулась Алене.

— Прости за мою неуклюжесть. Но думаю, если дам ноге немного отдохнуть — смогу идти дальше.

— Это вы меня извините, — сказала Алена. — Я вас попросила провести меня к озеру, а вы повредили ногу.

— Ох, ну что ты, — отмахнулась учительница. — Я и одна в лесу часто гуляю — рядом с домом ведь. А от мелких травм никто не застрахован, так что не забивай себе голову.

Невдалеке от тропы светлым пятном маячила верхушка пня. Когда они подошли, Алена увидела, что срез гладкий и достаточно свежий — видимо, это было старое дерево, и спилили его не так давно.

Ирина Петровна присела на пень и со сдавленным стоном вытянула вперед больную ногу. Алена задумалась. Когда она в августе потянула связки — хромала дня три, ходить было больно. Сомнительно, что несколько минут отдыха избавят ее директрису от боли. И просить Ирину Петровну с больной ногой вести ее к озеру она, конечно, не станет — учительнице еще предстоит как-то одолеть путь обратно.

— Ирина Петровна, а озеро далеко отсюда? — стараясь говорить беззаботным тоном, спросила Алена. — Может, я дальше сама дорогу найду?

Учительница задумчиво промычала.

— Ну, в принципе, уже близко. Навскидку, минут десять ходьбы. Если не сворачивать с этой тропы, то заблудиться уже не должна.

Алена улыбнулась своей проводнице:

— Тогда я сама схожу, не хочу вас за собой тянуть с травмированной ногой. Я быстро — туда и обратно. Только посмотрю на озеро.

— Ну что-о я за учитель, — с досадой протянула Ирина Петровна и снова виновато улыбнулась: — Никудышный из меня гид. Но ничего не поделаешь — не зря же мы сюда шли так долго. Ты только с широкой тропы не сходи — она тебя прямо к озеру выведет. А если все-таки заблудишься — кричи. В лесу далеко слышно. Приковыляю за тобой.

Они одновременно рассмеялись шутке.

— Ладно, сделаю, как вы говорите, — пообещала Алена и, махнув рукой учительнице, вернулась на тропу.

Внутренний голос подсказывал ей, что так все и должно быть. Отправься Ирина Петровна дальше — с ней случилось бы что-нибудь еще. Потому что Белое озеро сегодня ждало только Алену. Ее одну.

Алена шла вперед по тропе. Дождь шумел в кронах и тихо шипел, мелкой моросью соприкасаясь с ее курткой. И вдруг все затихло.

Остановившись, девушка повела глазами в стороны. Сняла капюшон. Дождя не было. Он прекратился, не постепенно ослабевая, а просто исчез — резко, в один миг. Алена ясно осознавала — все вокруг изменилось.

В лесу стояла девственная тишина, и казалось, что никогда не нарушали эту тишину ни ветра, ни дожди, ни присутствие человека. Лес был словно зачарованный. Верхушки деревьев тянулись к осеннему небу, и смотрело небо вниз проникающим сквозь тучи мягким сиянием солнечного света. И был лес молчаливый, но живой: взирал на нее с сонным любопытством. Казалось, что молчание его говорит почти то же самое, что царское равнодушие котов в доме Аленкиной учительницы: «Мы разминулись изначально. Ты пришла и уйдешь, а я останусь».

«Этот лес — другой», — подумала Алена.

Кажется, в какой-то легенде из сборника Родиона говорилось, что на самом деле существует две тропы к Белому озеру, вспомнила девушка. Одна тропа — для всех. Другая — тайная, для тех, кто готов отдать все взамен на чудо.

«Только знай: не всякий, ступивший на тайную тропу, возвращается. Не всякого она приводит обратно», — внезапно поднялось из глубин ее памяти на поверхность.

Алена не была уверена, откуда эти слова и точно ли она их запомнила, но даже если они пробудили в ней тревогу, остановить ее им было не под силу.

С решительным вдохом она возобновила путь к Белому озеру.

Глаза леса неотрывно следили за ней.

Глава 55. ЧАРНА

Ребенком Алена была не такой, как все. У нее не было мамы, не было бабушек и дедушек, теть и дядь, не было крестных. Тогда она думала, что их нет рядом, потому что она не нужна им.

Но все же, у нее был человек, который о ней заботился, единственный, кому она была нужна — папа. И Алена решила, что в благодарность она тоже посвятит себя этому доброму и улыбчивому человеку, чтобы он никогда не чувствовал себя одиноким.

Тогда она еще не понимала, что папа не мог стать тем, ради кого она будет жить.

Когда Егор спросил у нее, почему она влюбилась в него — почему именно в него, — Алена не смогла ответить. Но потом, думая об этом, она поняла.

Потому что он всегда заботился о ней — с самого начала, просто она этого не видела, ведь он скрывал свою заботу за грубостью, холодностью, недружелюбием. Но каждый раз, когда она больше всего в этом нуждалась, оказывался рядом. Он всегда ее спасал.

Нашел ее в лесу, когда ей было очень страшно. И пусть так совпало случайно, но уже по собственному желанию он позаботился о ее опухшей ноге, хотя ему вовсе не обязательно было это делать. Защитил ее перед одноклассницами, когда его младший брат стоял за углом и просто наблюдал. А когда Алена поняла, что для ее папы она больше не единственный важный человек в жизни, нашел именно те слова, которые ей были нужны — как будто проник ей в душу. Именно он — грубый, холодный, недружелюбный — внезапно оказался для нее самым близким. Ведь слова эти он нашел не случайно, а потому что в тот момент она была ему не безразлична.

Все это время Егор старался отталкивать ее, но всегда находил повод, чтобы заботиться о ней.

Вот, почему Алена влюбилась в него. Вот, почему не могла от него отказаться. Она хотела его заботы. Хотела быть нужной ему. Как будто она ждала такого человека всю свою жизнь, даже если сама об этом не знала.

Озеро Алена увидела еще до того, как вышла из леса. Прогалины между деревьями белели, и от этого света, когда Алена пыталась смотреть прямо на него, было больно глазам. Она отводила взгляд, смотрела под ноги и шла вперед. Но когда деревья спрятались у нее за спиной, и озеро предстало перед ней целиком, раскинувшее свои крылья в стороны, а хвост — к подножью гор; когда они остались один на один, Алена уже не могла больше отводить взгляд.

Расстелившиеся перед ней воды были белыми, словно молоко. И тогда Алена поняла, что Белое озеро не одно. Их два. Первое, которое Алене до сих пор так и не довелось увидеть, возможно, и казалось белым из-за глинистого дна. Но это, на которое она сейчас смотрела, вне всяких сомнений было тем самым озером из легенд.

Алена всегда думала, что легенды — это сказки. Но иногда сказки оживают. И нет гарантии, что ожившая сказка будет доброй.

Небо над озером было серым, но в воздухе словно блуждал мягкой дымкой солнечный свет. Алена пошла от кромки леса к воде, пересекая тонкую полоску каменистого берега. Шагах в пяти от озера остановилась.

— Ты пришла, — произнес голос от воды.

Принадлежал он не мужчине и не женщине — бесполому духу. Журчала в нем вода, шелестела трава, свистел ветер — и все же этот голос был человеческим. Или же — старался подражать человеческому.

— Пришла, — подтвердила Алена.

Ее собственный голос дрожал, и сама она дрожала, осознав вдруг, что оказалась совсем не готова встретиться с той таинственной силой, которая живет здесь, которая все это время звала ее к себе.

Она возникла не из тумана, как было во сне, — поднялась над поверхностью озера из его глубин. Озерная с оттенком зелени вода, медленно, словно ей некуда было торопиться, оформилась в человеческую фигуру. В ней не было иных красок, оттого Алена не могла бы ошибиться — перед ней был озерный дух. Словно скульптура из воды, застывшая на молочной глади.

Алена поймала себя на неуместной мысли: если бы Слава увидел это, он создал бы настоящий шедевр — его работа была бы прекрасна. Даже если сам дух, стоящий перед Аленой, вовсе не восхищал — навевал жуть. На водяном лице не было глаз, только два провала — пустоты в воде, но почему же тогда Алена чувствовала взгляд этого существа? Взгляд чужой и холодный.

Дух не приближался, словно изучал ее, присматривался к ней. На какое-то время, пока они молча и неподвижно стояли друг напротив друга — водяная фигура на молочной глади и Алена, — время словно остановило свой ход. Алене казалось, какой-то морок перенес ее в безвременье. Но тут до нее отовсюду донесся тихий, проникнутый смирением шепот. Чьи-то голоса, слившись в один, обращались по имени к той, что повелевала ими:

— Чарна. Чарна. Чарна.

Алена огляделась.

«Как во сне», — подумала она.

Да, в этот раз все действительно напоминало ее сны. Увидев возникших между деревьями зверей, Алена и наяву сразу же поняла, что это не обычные животные. В них все было неправильным. Их глаза смотрели осмысленно, как будто их разум доминировал над инстинктами — животные так не смотрят. От них исходила тяжелая аура силы — Алена чувствовала, как одно их присутствие подавляет ее. Их шепот звучал в воздухе, повторяя имя той, кому они служили, хотя из их гортаней не вырвалось ни звука. И от этого шепота у Алены волосы на голове вставали дыбом. Змеиным шипением он проникал ей в уши, и казалось, что вот-вот нечто чужое завладеет ее сознанием.