Екатерина Слави – Семь братьев для Белоснежки (страница 54)

Глава 39. БРАТСКИЕ УЗЫ И МАЧЕХИНА ЗАБОТА

На следующий день, когда по возвращении из школы Алена села учить уроки, сквозь окно она увидела, что на веранде кто-то стоит. Ей подумалось: может, Егор? Хотя обычно в это время его не бывало дома. Алена поднялась со стула и подошла к окну. Приблизила лицо к стеклу. По худой спине и медового цвета волосам тотчас узнала Славу — он курил, облокотившись о перила. Алене стало любопытно и, открыв дверь, она вышла на веранду. В лицо ей сразу ударил холодный ветер, и Алена невольно запахнула на себе кофту.

— О! Вышла подышать свежим воздухом? — обернувшись и заметив ее, улыбнулся Слава.

— Ты опять через комнату Егора сюда пришел? — вопросом на вопрос ответила Алена. — У тебя же окна есть.

— Окна есть, а сигареты закончились, — ответил Слава. — А я знаю, что у Егора в столе блок лежит. Он запасливый — всегда обо всем позаботится, даже о таких мелочах. А я безалаберный.

— А он не против, что ты в его комнату, как к себе домой, ходишь? — полюбопытствовала Алена.

Слава в ответ снова улыбнулся:

— Он с этим давно смирился, как и со многим другим. Когда речь заходит о моих недостатках, он всегда ворчит, но при этом все равно все прощает и все позволяет. Так что я человек, избалованный старшим братом.

Алене было сложно представить Егора, который кого-то балует — уж слишком строгий нрав, — но то, что он заботился о Славе, она видела своими глазами. В конце концов, он ведь был менеджером своего младшего брата-скульптора — искал покупателей для его работ. И этим определенно очень облегчал Славе жизнь.

— Кстати, — вдруг вспомнила Алена. — Ты как-то говорил, что Егор серьезно занимался плаваньем, и все даже думали, что он пойдет в профессиональный спорт, но только ты знал, что он не пойдет. Почему?

— Ого, — с заинтересованной улыбкой качнул головой Слава. — Ничего себе. Запомнила.

Алена задумалась, стоит ли ей начинать смущаться? И действительно, почему она запомнила? Егор тогда ее совсем не привлекал, скорее, отталкивал своим к ней недружелюбным отношением. Значит, запомнила она вовсе не потому, что была в нем заинтересована.

— Я где-то читала, что люди запоминают то, что им рассказывают не до конца, — ответила Алена. — Если оставить историю недосказанной, то человек потом будет думать, а чем же все закончилось. Ты сказал: «Только я знал, что он не пойдет», но не объяснил почему. Наверное, поэтому в памяти засело.

Слава хмыкнул, продолжая улыбаться и смотреть на нее глазами цвета летнего полуденного неба.

— Все так и есть, — сказал он. — Я знал, что Егор мою карьеру скульптора предпочтет своей. Это потому, что мои интересы для него всегда были важнее собственных.

Брови Алены непроизвольно приподнялись.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — удивилась она. — Это нормально?

Слава пожал плечами. Задумался.

— Наверное, это и правда не норма. Но мы говорим о Егоре. Его нельзя переубедить, если он что-то решил, а он решил, что должен обо мне заботиться. Это из-за того, что наш отец уехал в Германию и бросил нас. Я не знаю, в курсе ты или нет, но Алексей Кустодиев, наш папочка, талантливый реставратор. Когда у него появился шанс работать в Германии, он им воспользовался. Предпочел карьеру детям и жене. Впрочем, там, в Германии, он довольно быстро обзавелся новой женой и новыми детьми. Егор всегда был в обиде на отца из-за этого и не одобрял его поступка. Поэтому в какой-то момент решил, что сделает наоборот. И сделал, конечно — он упрямый.

Слава тяжело вздохнул.

— В общем, мой брат отказался от спорта ради меня, а мне приходится жить с чувством вины.

Эти слова должны были прозвучать грустно, но, произнеся их, Слава так жизнерадостно улыбнулся, что весь эффект от драматизма сказанной фразы тотчас сошел на нет.

— Странные вы, — озадаченно хмыкнула Алена.

— Разве? — еще шире улыбнулся Слава. — А это не твой отец, случайно, отказывался от личной жизни долгие годы, чтобы не травмировать свою дочь? И не ты ли отказывалась от жизни нормального подростка, чтобы заботится о своем отце?

Алена подняла глаза вверх и задумчиво пару секунд пялилась на плывущие вдалеке тяжелые с синим днищем облака. Потом снова посмотрела на Славу.

— Ну, я никогда не считала, что я чем-то жертвую для папы. Я поступала так, как сама хотела.

— Угу, — согласился Слава. — Егор такой же. Он поступает так, как сам хочет. Я просто очень хорошо его знаю, поэтому никогда ему не мешал… — Слава развел руками, — поступать, как он хочет. Просто… есть такие люди, которым обязательно нужно жить ради кого-то — они не могут только ради себя.

Он затушил сигарету в пепельнице, и Алена, наблюдая за его руками, вдруг почему-то подумала: а ведь Слава явно подражает старшему брату. Это становилось очевидным, стоило только заметить, что в этой семье, кроме них двоих, больше никто не курит. Вот только… почему в такой странной манере? Почему сигареты? И тут вдруг до Алены дошло.

— А Егор случайно начал курить не тогда, когда бросил плаванье? — спросила она.

Прозвучавший вопрос удивил не только ее саму, но и Славу. Он на пару мгновений замер. Потом хмыкнул с улыбкой, повернул к Алене лицо, и выражение этого лица ей о многом сказало. Она угадала — интуитивно угадала.

— Верно, — внезапно тихим голосом подтвердил Слава. — После того, как бросил.

Алена отвела взгляд и больше ни о чем не спрашивала. Все стало понятно. Занимаясь спортом, Егор курить не мог — спортсмены редко курят. А тем более пловцы. Алена плохо разбиралась в этом, но почему-то была уверена, что для пловца важны сильные легкие. А еще она была уверена, что Слава начал курить, уже глядя на Егора. И вовсе не потому, что с сигаретой в руках брат казался ему крутым, и Славе хотелось быть на него похожим. Он просто таким образом пытался разделить с Егором его самопожертвование. Или… уменьшить собственное чувство вины. Ведь если бы Егор продолжал заниматься плаваньем, он никогда не начал бы курить.

****«А говорил с такой жизнерадостной улыбкой, как будто ему все равно, — подумала с грустью Алена. — Притворщик».

Слава беспокоился о старшем брате куда больше, чем показывал.

— Кстати, ты уже готовишься к приему? — спросил Слава.

Алена в первый момент подумала, что ему явно захотелось сменить тему разговора, а потом уже вникла в смысл сказанного и сделала большие глаза.

— К приему? — удивилась она. — К приему чего?

Слава рассмеялся и пояснил:

— К приему, который состоится через неделю в этом доме.

Глаза Алены увеличились в размерах еще сильнее.

— Понятно, — констатировал Слава. — Тебе еще никто не сказал. Видимо, просто не успели. В общем… Каждый год осенью, обычно в конце октября — именно в этом месяце умер отец Родиона и Артура, — мама устраивает прием под эгидой благотворительного фонда «Змееносец», созданного в честь ее первого мужа. Приглашает своих друзей и хороших знакомых. Здесь собирается много людей из киноиндустрии, например. Друзья и коллеги Виктора Измайлова, продюсеры, вкладывающие деньги в карьеру его сына — Артура Измайлова. Такой… узкий круг близких к семье людей. Это делается для того, чтобы почтить память легендарного режиссера, ну и… для фонда, конечно. Ты почему загрустила?

Алена и не заметила, как поникла, уйдя в свои мысли. Подняв глаза, увидела устремленный на нее испытующий взгляд Славы. Вздохнула и снова опустила глаза.

— Подумала о карьере Артура. Как он теперь…

Она побоялась озвучивать свою мысль полностью. С одной стороны, ясно, что ничего хорошего длительные поездки ему не принесут, а за неделю фильм не снимешь. С другой стороны… предполагается, что она, Алена, не знает причин недавнего плохого самочувствии Артура — ни о проклятии, ни о жуткой мистической связи братьев с этим домом. Однако Слава не стал притворяться, что ничего страшного не произошло. Он спокойно, как ни в чем не бывало, ответил:

— Артуру предложили место в труппе Гнежинского Большого театра. Это один из древнейших театров в стране, у него легендарная история. Насколько я знаю, сейчас у труппы один из самых сильных составов за все время ее существования — причем они дают представления только на своей сцене, и заядлые театралы приезжают в Гнежин издалека, только чтобы побывать на их спектаклях. Руководит труппой сейчас один из лучших театральных режиссеров нашего времени. Его называют гением. Говорят, сам Виктор Измайлов при жизни относился к нему с большим пиететом, они даже были друзьями. Так что… — Слава улыбнулся. — Артур не бросит актерскую профессию, не волнуйся.

— Ох…

Алена поймала себя на том, что выдохнула с облегчением. У нее не было мечты о какой-то профессии, и она даже не знала еще, чем хочет заниматься в жизни, но все-таки могла себе представить, насколько тяжело было бы Артуру бросать любимое дело. Он ведь актер до мозга костей, не перестает играть даже дома, как будто вся его жизнь — роль.

Интересно, жалеет ли хоть иногда Егор, что бросил спорт, подумалось ей. Но какой смысл гадать? Она никогда бы не рискнула спросить у него об этом прямо. И может быть… Может быть, даже и к лучшему, что бросил. Спортсменам ведь тоже приходится все время быть в разъездах. Если бы Егор однажды вернулся домой таким, как Артур на днях… Алене даже сложно было представить себе, что бы она почувствовала.