Екатерина Слави – Семь братьев для Белоснежки (страница 39)

«А чего я радуюсь? Меня только что назвали славной лягушкой».

— Эй?! — вдогонку крикнула Алена и быстро догнала Егора. — А ты точно не приемный ребенок, а? Ну… эта девушка же детскому дому помогает, а ты у нее игрушку купил. Или, — Алена сделала паузу, надеясь, что это выглядело естественно, — тебе просто девушка понравилась?

— Сколько вопросов, — с легким недовольством удивился Егор. — Я просто купил игрушку, для этого не нужно быть приемным…

Он раздраженно вздохнул.

— Неудачная была шутка, судя по тому, что ты мне теперь с ней покоя не даешь.

Алена хмыкнула и почему-то снова огорченно вздохнула. Конечно, он не приемный. Очевидно же. Между всеми сыновьями Альмы было слабое, но хорошо заметное сходство, даже несмотря на разное отцовство. А характер у Егора — вылитая Аглая. Хотя…

Наверное, все-таки не совсем.

«Ты холодный, грубый, и всегда говоришь мне обидные вещи, — подумала она. — Но, похоже, ты все-таки добрый».

Книжный шопинг был завершен, книги отправлены на заднее сиденье машины. По дороге домой на Алену внезапно навалился приступ грусти, и она никак не могла понять, в чем дело. С чего бы ей вдруг грустить? Погода хорошая — солнце, тепло, как летом, несмотря на сентябрь. Все книги по списку куплены — можно не беспокоиться. С папой утром разговаривала как обычно — он, вроде, ничем не был расстроен, говорил с ней с улыбкой. Нет повода грустить, и тем не менее Алену отчего-то охватили уныние и беспокойство.

«Странно, — думала, она, когда машина проезжала мимо Белозера, — вроде бы, раньше никогда не была склонна к необъяснимым переменам в настроении. С чем-то ведь должно быть связано? Что на меня нашло?»

* * *

Вечером в комнату к Алене постучали. Было уже довольно поздно, больше девяти, и Алена уже успела переодеться в короткую маечку и шорты для сна. Спать она, несмотря на это, еще не ложилась — сидела за письменным столом и занималась. Но все же открывать кому-то, кроме папы, будучи в таком виде, совсем не хотелось.

Впрочем, Алена толком даже задуматься над этим не успела. Визитер не ждал разрешения — не успев постучать, сразу открыл дверь. Алена в первый момент сделала большие глаза, не ожидая такой бесцеремонности ни от кого из семейства Каффа, однако, стоило только увидеть в дверном проеме наглую физиономию златовласки, как удивление вмиг прошло.

— У тебя есть конспект по литературе?

Алена поморгала, решая: прогнать его сразу или дать урок хороших манер?

— Какое тебе дело: есть у меня конспект или нет? — набычилась она.

Златовласка закатил глаза к потолку.

— Мы вообще-то одноклассники.

— И?

— Что — «и»? — цыкнул он. — Я не записывал ничего на последнем уроке, хотел одолжить конспект, если у тебя есть.

— Нету у меня, — ответила Алена, отведя взгляд в сторону.

— Ага, глазами не коси — тогда поверю, — заявил братец, нагло вваливаясь в комнату.

— Я, между прочим, не разрешала тебе в мою комнату входить.

— Ой, да ладно.

Алена недовольно наблюдала, как он приближается. Руки в карманах модных штанов: висящих на бедрах, широких, с большими карманами впереди. Над голой полоской живота — короткая футболка без рукавов, но с капюшоном. Походка в стиле «я клевый и модный».

В этот раз настала очередь Алены закатывать глаза: как можно быть таким выпендрежником, а?

— И я не слышала твоего «пожалуйста», — продолжала демонстрировать неодобрение она.

— Ты же сказала, нет конспекта, — напомнил златовласка, и, дойдя до Аленкиного письменного стола, запрыгнул на столешницу; сел, опершись ладонями о край, и принялся изучать содержимое стола.

— А ты не обнаглел? — стараясь сохранять спокойствие, спросила Алена.

— Ой, да ладно. — Братец вне всяких сомнений обнаглел, но его это не смущало.

— Раз тебе сказали, что нет конспекта, проваливай давай.

— О, а это что за уродская игрушка? — вдруг спросил он и, потянувшись, схватил со стола ту самую зеленую пучеглазую лягушку, которую сегодня Егор подарил Алене.

Подарил, впрочем, сильно сказано, конечно. Егор просто не знал, что с ней делать, вот и сбагрил сводной сестре, которая очень кстати стояла рядом. Но это вовсе не значит, что всяким нахалам можно ее трогать.

— Не твое дело, на место положи, — строго заявила Алена.

«Какого черта ты вообще приперся? — раздраженно подумала она. — То шарахался от меня, даже за обеденным столом рядом сидеть не хотел, а теперь в спальню завалился и свою задницу на мой стол пристроил!»

Златовласка тем временем взял игрушку за одну из задних лап, изображая брезгливость, и подвесил вниз головой.

— Откуда у тебя эта уродина? Это не кукла Вуду какая-нибудь, а? Как ты можешь ее у себя на письменном столе держать? Мне б от ее вида кошмары снились.

Алена и сама называла эту лягушку страшилищем, но сейчас ей почему-то стало обидно. Причем за всех сразу. За неизвестного ей детдомовского ребенка, который, возможно, впервые делал что-то своими руками. За девушку-волонтера, которой было настолько стыдно и неловко ходить по центральным улицам и предлагать игрушки, что дрожал голос, но она улыбалась и все равно предлагала. А заодно и за Егора — потому что Алена впервые увидела его с такой стороны, с которой увидеть даже не надеялась.

Алена разозлилась. Подскочив со стула, она потянулась к Жене, пытаясь забрать игрушку.

— Отдай сейчас же и проваливай.

Златовласка быстро отвел руку в сторону, и Алена не дотянулась.

— Ты чего взбесилась? Подержать нельзя?

— Нельзя, — категорично ответила Алена, не прекращая попытки дотянуться. — Вали к себе в комнату и держи там что угодно.

Женя поднял игрушку высоко над своей головой. Алена в первый момент даже подпрыгнула — но, конечно, не достала, — а потом, услышав его смешок, вдруг поняла, что он издевается над ней.

Этого Алена стерпеть не могла. Схватив златовласку за свободную руку, она стянула его со стола — причем с такой силой, что тот, издав звук недовольства, по инерции проскакал несколько шагов вперед. А потом она, недолго думая, двинула ему ногой по щиколотке сзади, как учил когда-то друг Димка: «Ты девчонка, тебе честно драться не надо, тебе надо, чтобы тебя не побили, поэтому используй нечестные приемы, разрешаю. Считай, что ты получила мое благословение».

Златовласка неуклюже дернул ногой и начал заваливаться назад. Алена услужливо отскочила, не мешая наглому братцу растянуться навзничь, и тотчас оседлала его, усевшись ему на живот и прижимая к полу своим телом так, чтобы не смог даже пошевелиться. Пока он громко охал от боли и стонал, она наконец-то отняла у него злосчастную игрушку, которую, надо отдать ему должное, он не выпустил из руки, даже падая.

— Что здесь происходит? — раздался от двери знакомый строгий голос, и Алена увидела возникшего в дверном проеме Егора.

Он остановил взгляд на Алене. Потом на Жене. Потом снова глянул на Алену — но в этот раз быстро, мельком, — многозначительно хмыкнул и сказал холодно:

— Извините, что помешал.

Пикантность ситуации до Алены дошла только после того, как Егор вышел.

Златовласка лежит на полу: охает и стонет. Алена сидит на нем сверху. Одежды на ней критический минимум: топик на тоненьких бретельках и коротенькие шортики, в которых она спит.

«Почему? — в ужасе подумала Алена. — Почему и как это получилось, что именно Егор должен был войти в этот момент?».

А ведь ей только-только начало казаться, что отношения между ними вполне могут стать лучше.

Глава 29. СТЫД ИЛИ ПУСТЯК?

На следующий день утром, когда в гостиной собрались шестеро братьев из семи, тема для обсуждения у них была горячая.

— Н-да-а, младший братишка, отдаю тебе должное, — посмеиваясь, протянул Артур. — Я-то тебя в расчет не принимал, думал, молод еще для активных действий, а ты у нас вон какой: наш пострел везде поспел. Ворвался к сестренке в комнату поздно вечером и без лишних ухаживаний сразу к делу. Да еще и на полу. Кстати, чем вам кровать не угодила? Или у сестренки для двоих кровать узкая?

— Я же сказал! — за утро устав от подначек, рассвирепел Женя; он уже сто раз пожалел, что рассказал о произошедшем Артуру. В итоге теперь это обсуждали все братья, и им было весело. — Это случайно получилось!

— Уважаю, — веско сказал Артур. — Я тут по старинке сначала соблазняю девушек, подготавливая почву, а у него оно само выходит, случайно: раз — и на полу вдвоем с такой милашкой.

— Пора тебя списывать в утиль, — откровенно потешаясь, сказал ему Слава; с того момента, как ему рассказали о вчерашних приключениях младшего брата в спальне сводной сестры, его то и дело пробивало на приступы смеха. — Теперь главным сердцеедом в нашей семье будет Женя.

— Достали! — схватился за голову Женя. — Сказал же, она сама на меня накинулась! Из-за этой дурацкой игрушки прямо в ярость впала.

— А что за игрушка-то? — спросил Родион, одновременно листая литературный журнал, в последнем выпуске которого опубликовали его интервью.

— Какая-то уродливая зеленая жаба, — изобразил на лице отвращение Женя. — Я ей так и сказал, а она сразу взбесилась и кинулась драться. Да какая она вообще девушка? Ведет себя как пацанка.

— Может быть, эта игрушка ей дорога с детства, — сказал Влад, поглаживая по спине Шумку, разлегшегося рядом с ним на диване. — Наверное, подарок отца. А ты забрал, да еще оскорблять начал…

— Глупости, — сказал вдруг Егор, не отрывая взгляда от страниц свежей газеты. — Ничего не значит эта игрушка. Эти двое просто застряли на детсадовском уровне развития.