Екатерина Слави – Обрученная с вороном (страница 31)
Равена просидела в своих покоях несколько часов. Она не подняла глаза, когда к ней, постучавшись, вошла девушка из прислуги и предложила отобедать. Равена ответила, что не голодна, и добавила, что плохо себя чувствует. После этих слов она была уверена, что какое-то время ее не будут беспокоить.
Сейчас она всей душой ненавидела свой дар, открывшийся в ней так внезапно. Равена была гораздо счастливее, пока не знала, что в ее жилах течет кровь Клана Сапфиров. Сейчас она скучала по своим некрасивым темно-серым глазам — «цвета грязных голубиных крыльев», как шутил Амир. И не желала видеть свое отражение в зеркале, откуда на нее смотрели глаза-сапфиры. Быть женщиной-сапфиром — проклятие.
Но насмешка судьбы в том, что, будь Равена обычной девушкой, похоже, Натаниэлю она не нужна была бы даже на одну ночь. Ей было горько от этих мыслей и от слез, стекающих по губам.
Близились сумерки, когда Равена решила выйти из своих покоев. Натаниэль уже должен был покинуть замок, чтобы объехать границы земель клана, и она могла быть спокойна, что не увидится с ним сейчас.
Выйдя за ворота замка, она бесцельно побрела по одной из выложенных камнем тропинок. Увидев беседку под раскидистой кроной софоры, Равена подошла к ней и положила ладонь на резной деревянный столбик беседки. Она уже собиралась ступить внутрь, как раздался знакомый голос:
— Надо же, мы снова встретились и снова совершенно случайно. Это неспроста. Ты так не считаешь?
Равена узнала Рила, но не стала даже поворачивать голову, подозревая, что тот устроился где-то на нижних ветвях софоры. Она не хотела никого видеть. Оставив его вопрос без ответа, Равена отвернулась, чтобы уйти, но его слова остановили ее.
— Кто бы мог подумать… — подивился Рил. — Скромный слуга оказался истинным главой клана. К слову, ты неважно выглядишь.
Равена поджала губы. Она и раньше была недовольна, но сейчас это отчего-то особенно злило ее. Почему Рил разговаривает с ней в такой непочтительной манере? Ведь он ей даже не ровня, разве нет?
— Что ты теперь собираешься делать?
— О чем ты говоришь?
Рил издал протяжный вздох.
— Не думаешь, что тебе опасно оставаться здесь?
Равена нахмурилась.
— Почему?
— Это же очевидно, — ответил Рил. — Кто-то пытался убить тебя, помнишь? Но до сих пор тебя оберегал Тан. Или мне стоит называть его Натаниэлем?
— Почему ты спрашиваешь у меня, как тебе называть главу твоего клана? — тихо злилась Равена.
— Тебя оберегал твой жених, который притворялся простым слугой, — сказал Рил.
Равена недоумевала: почему с каждым словом он все сильнее раздражает ее? Раньше Рил казался ей, пусть и наглецом, но в сущности безобидным и даже забавным наглецом, теперь же он вел себя поистине несносно.
— Думаю, ты и сама это уже почувствовала: сейчас все изменилось, — продолжал Рил. — Он получил то, что хотел, и ты ему больше не нужна.
Слова вонзились в сердце Равены множеством острых клинков.
— Получил, что хотел? — Ее хватило только на шепот.
Рил помолчал. Наверное, смотрел на нее, решая, стоит ли продолжать.
— Карас расцвел, глава клана вернул свою силу — все это признаки возрождения, которое дать можешь только ты. Думаю, ни для кого в клане не секрет, что произошло. Этой ночью ты отдала главе клана свою любовь и… себя.
Равена закрыла глаза. Ее трясло.
«Ни для кого в клане не секрет…»
Получается, все знают, что случилось ночью между ней и Натаниэлем? Все. Каждый.
— Все даже хуже, — даже не собираясь щадить ее чувства, продолжал Рил. — Тогда Натаниэль был простым слугой, и как слуга готов был пожертвовать жизнью, чтобы спасти тебя.
Равена молчала.
— Ты знаешь, что служанку, которая подала тебе на пиру отравленную чашу, нашли мертвой в лесу?
Равена кивнула.
— Хм, — удивился Рил. — Не думаю, что тебе об этом сказал твой жених или его брат, изображавший из себя главу.
— Я услышала об этом случайно.
Рил усмехнулся.
— Я так и думал. Но дело не в этом. Суть в том, что человек, покушавшийся на твою жизнь, действительно способен на убийство. Возможно, та девушка польстилась на вознаграждение, которое ей обещали, возможно, была слишком предана тому, кто велел ей тебя убить, но в конечном итоге за это она заплатила своей жизнью. Любой в клане может оказаться тем, кто стоит за этой историей с ядом. Сможешь ли ты остаться здесь, зная об этом? Ты никому не можешь здесь доверять. Любой — любой, с кем ты заговоришь, — возможно, является убийцей. А тебя больше некому защитить. Ты выполнила свое предназначение — подарила клану воронов возрождение. Ты больше не представляешь ценности.
К глазам Равены прилила горячая волна. Прямо сейчас она чувствовала себя униженной и растоптанной. Хотелось осесть на землю и плакать, пока слезы не иссушат ее тело. Хотелось бежать прочь без оглядки, чтобы не слышать этих безжалостных слов. Но вместо этого она взяла себя в руки и с ледяным недовольством произнесла:
— С самого начала меня удивлял твой непочтительный тон и манеры. Но я закрывала на это глаза, пытаясь быть терпимой и снисходительной. Почему ты говоришь со мной, будто ты ровня мне? И почему ведешь себя так, будто имеешь на это право? Отвечай.
Равена повернулась и нашла взглядом Рила. Он и впрямь сидел на нижней ветке софоры: прислонившись спиной к стволу, согнув одну ногу в колене, а другую свесив вниз. Равена с достоинством посмотрела ему прямо в лицо — твердо и хмуро, взглядом требуя ответа.
Рил в первый миг опешил — глядел на нее широко расставленными от удивления глазами. Потом вдруг лицо его дрогнуло, и он рассмеялся.
Равена смотрела, как он заливается смехом, и грудь ее от возмущения вздымалась все чаще. Если бы не привитое отцом и матерью воспитание, пожалуй, прямо сейчас она схватила бы его за шею и придушила бы.
Рил приподнял обе руки ладонями вперед, словно моля о пощаде.
— Прошу, не смотри на меня так! Ты сейчас испепелишь меня взглядом!
Отсмеявшись, он выдохнул и, сказал почти восхищенно:
— Ты великолепна. Нет, правда. Ты мне и впрямь нравишься все больше. Наверное, даже твой жених не видел тебя такой. Все это время здесь ты была такой несчастной и кроткой, такой слабой — хрупкий цветок, который нужно оберегать. Но я так и знал, что у тебя есть характер. Тебе действительно нравится быть жертвой, которую использовали и отбросили за ненадобностью? О, умоляю… Как говорят легенды, женщины-сапфиры никогда не приносили себя в жертву. Они не вручали себя мужчинам — главам, тех кланов, которые нуждались в них. Они одаривали. Одаривали силой Клана Сапфиров, сравниться с которой не может ни один из Четырех Кланов. Твой жених предпочел свой клан тебе. Ты действительно собираешься горевать из-за этого?
Рил скорчил разочарованную гримасу.
— Ну-у-у, это скучно.
Равена смотрела на него, часто моргая. Она чувствовала себя странно. С одной стороны, от его слов ей почему-то стало легче, а с другой… его поведение по-прежнему злило.
— А я, помнится, уже говорила тебе, что ты мне нравишься все меньше, — недружелюбно сощурив глаза, напомнила она. — И ты не ответил на мои вопросы.
Брови Рила взлетели на лоб.
— Почему я говорю с тобой, будто я тебе ровня, и почему веду себя так, будто имею на это право? — переспросил он.
— Именно.
Рил хмыкнул и многозначительно улыбнулся.
— Может быть, потому что я единственный, кто может тебе помочь?
— Ты? — недоверчиво воззрилась на него Равена и вскинула подбородок: — Не ты ли сказал, что я не могу доверять никому в Клане Воронов? Чем ты отличаешься от остальных?
Улыбка Рила стала еще шире. Он спрыгнул с дерева, подскочил к Равене и, наклонившись, сказал ей на ухо:
— Приходи этой ночью к купальням — узнаешь. Я буду ждать тебя там.
Тихо усмехнулся и добавил:
— Если не боишься.
Шорох одежды и порыв ветра, скользнувший по лицу Равены слева, дали ей понять, что Рил стремительно скользнул мимо нее. Она ожидала услышать звуки удаляющихся шагов, но их не было. Равена резко повернулась назад, огляделась…
Рил и впрямь умел исчезать мгновенно и беззвучно.
Над ее головой, где-то в кронах соседних деревьев, протяжно каркнул ворон — голосом сиплым и надсадным, словно старик. Вспышкой прозвучал шум листвы, и, подняв голову, Равена увидела улетающую прочь птицу.
«Кто-то из клана?» — подумала Равена, провожая ее взглядом.
Ворон летел прочь от замка.
Второй раз за день Равена покинула свои покои, когда на небе показалась луна. Выйдя за ворота, она зачем-то оглянулась на замок. Подсвеченный лунным сиянием, он возвышался над ней словно огромный черный ворон. Две башни по обеим сторонам — не до конца расправленные крылья. Этот ворон словно не мог решить, сорваться ему с места и броситься за ней или остаться на страже своих владений.
Равена отвернулась и устремилась на условленное место встречи.