Екатерина Слави – Обрученная с вороном (страница 10)

Почему это произошло? Почему это случилось с ней? Еще сегодня утром она была счастлива. У нее была нежная матушка и добрый отец. У нее был дорогой брат, который всегда защищал ее и так часто заставлял смеяться…

Амир. В один миг он отобрал у нее все.

Горе словно отошло в сторону, уступая место другому чувству, которое сейчас сжигало ее изнутри. Боль и ярость смешались, вырвавшись на волю ненавистью. Равена с силой дернулась, высвобождая ладонь из пальцев Амира, и всем телом бросилась к кинжалу.

Амир стремительно рванулся следом, пытаясь перехватить ее, но пальцы Равены успели ухватить рукоять. Ее тело двигалось, словно подчиняясь внутренней силе, о существовании которой Равена даже не подозревала. Сжимая рукоять кинжала обеими руками, она наугад полоснула им перед собой, и ахнула, когда на ее ладонь и лоб брызнули горячие капли крови.

Пожар внутри нее вмиг утих, словно и не было. Вспышка ярости длилась лишь несколько мгновений и быстро рассеялась. Равену вновь охватил ужас, а руки, тотчас ослабевшие, отпустили кинжал — с глухим стуком он упал на пол.

Она смотрела в удивленные глаза Амира. Он держался за щеку, и сквозь пальцы его текли струйки крови.

— Ты ранила меня, Равена, — сказал Амир, и несмотря на то, что в голосе его не было гнева, Равена почувствовала, как ледяной волной на нее накатывает страх.

Она ранила Амира. А он убил ее родителей. Их родителей.

Страшный сон, от которого нет пробуждения.

Губы Равены дрожали. Пальцы дрожали. Все тело трясло. Ею снова владел ужас: исходящий от чужих глаз Амира, рожденный собственной слабостью.

Амир шагнул к ней. В голове Равены прозвучали его слова: «Все, что мне нужно, это отрубить тебе этот палец». В ужасе она отшатнулась и, сорвавшись с места, бросилась к двери.

Бежать! Прочь! Только не позволить ему коснуться себя! Все ее существо на миг скрутило в узел от мысли, что там, в библиотеке, остались ее родители, но Равена не могла остановиться. Страх заставлял ее мчаться изо всех сил.

Ей казалось, Амир вот-вот схватит ее, но в какой-то момент она осознала, что он не гонится за ней. Единственным ее преследователем была жгучая, истязающая ее невыносимой пыткой мысль: «Зачем? Почему Амир убил родителей? Как смог он отнять жизнь у тех, кто долгие годы был его семьей?».

Наваждение. Это просто какое-то злое наваждение. Это не может быть правдой.

Тяжело дыша, Равена добежала до конца коридора, повернула за угол, пронеслась мимо двери в столовую и, с трудом удерживая ослабевшими руками тяжелые юбки, устремилась к двери, ведущей во двор.

Когда она была уже в нескольких шагах от нее, широкие створки двери внезапно распахнулись настежь, и на пороге возник человек.

Равена ахнула и отпрянула назад, запутавшись в юбках и едва не упав. Незнакомец, преградив ей дорогу, смотрел на Равену такими же изумрудными глазами, как у Амира. Его холодный и жесткий взгляд на миг словно пригвоздил ее к полу. Она не рассмотрела его лицо и одежду, но сразу заметила отделанную золотом накидку — местное дворянство не носило накидки такого покроя, а богатые торговцы не посмели бы — золото в одежде было привилегией знати.

Этот человек был чужаком. Недолго думая, Равена бросилась обратно. В лицо ей ударил голос Амира:

— Идрус, не дай ей убежать! Но не смей навредить!

У Равены было не так много вариантов. Забежав в столовую, она устремилась к двери в кухню. В голове промелькнула мысль: кухарка и единственная оставшаяся в доме служанка, наверное, сейчас крепко спят в своих комнатах и даже не знают, что их хозяева уже мертвы.

Равена всхлипнула, глаза снова заволокло слезами, и только небеса знали, чего ей стоило в этот миг не позволить горю взять верх над ней. В этот раз ее преследовали — задыхаясь на бегу, она слышала быстрые и тяжелые шаги у себя за спиной. Человек, только что возникший на пороге дома и преградивший ей путь, был не знаком ей, но Амир не только обращался к нему по имени, но и отдавал приказы.

«Кто ты, Амир?»

Ворвавшись в кухонные помещения, Равена бросилась к маленькой узкой лестнице, ведущей на задний двор. Как часто она пряталась здесь, когда они с Амиром в детстве играли в прятки, будучи детьми? Кухарка всегда говорила Амиру: «Равены здесь не было. Нет-нет, не забегала, ищи в другом месте!», пока девочка, обняв колени, сидела мышонком на нижних ступенях. И Амир послушно уходил — то ли верил в этот маленький обман, то ли притворялся, что поверил — чтобы Равена могла гордиться тем, как хорошо она спряталась.

Теперь эта лестница была ее единственным спасеньем.

Ох, какое счастье, что дверь оказалась не заперта! Равена выбежала в ночь, залитую серебристым светом луны, и устремилась по тропе, ведущей через сад. Дальше, в ограде, был тайный лаз. Когда-то они с Амиром, используя этот лаз, убегали играть в лес, нарушая строгие запреты матушки. У Равены была только одна надежда — что ей удастся спрятаться в лесу. Затаиться в каком-нибудь овраге и переждать. Что будет дальше — об этом она думать не могла.

Об этом она подумает потом.

Равена услышала шум за спиной, но не стала оборачиваться. Сжала зубы, подняла юбки настолько высоко, насколько смогла, и продолжала бежать. Нет смысла смотреть — она и так знала, угадывала в тех звуках, которые доносились до ее ушей, что чужак, отправленный за ней Амиром, движется куда стремительнее ее и вот-вот настигнет.

Равена посмотрела вперед — туда, где обрывалась тропа, — и на миг в ее сознании словно воскрес образ из ее снов: в конце тропы стоит Натаниэль и, услышав, как она зовет его, оборачивается на зов.

Споткнувшись, Равена ахнула и упала, больно ударившись коленями и стесав кожу на ладонях. Чужие шаги уже были прямо у нее за спиной. Равена оглянулась — изумрудные глаза чужака смотрели на нее бесстрастно, а в жестком изгибе рта она легко могла прочесть, что он приволочет ее обратно к Амиру, чего бы это ему ни стоило.

Мужчина резким движением отбросил в сторону правую полу накидки, чтобы продемонстрировать ей кинжал в ножнах у него на бедре. Наверное, это было сделано для устрашения, чтобы она не вздумала сопротивляться, но эффект возымело противоположный.

Равена вскрикнула, подалась назад, пытаясь одновременно встать на ноги, но не смогла — лишь уперлась руками в холодную землю, чтобы не упасть навзничь. Из ее горла вырвался прерывистый звук, похожий на жалостливый стон, и Равена зажмурила глаза.

Она не хотела, чтобы этот человек схватил ее. Не хотела, чтобы он вернул ее Амиру — убийце, который пообещал покалечить ее. Но, о небо, почему она такая слабая?! Она не знает, как ей спастись!

Именно в этот момент, когда отчаяние почти завладело Равеной целиком, тишину ночи со свистом вспорол громкий шелест, на миг оглушивший ее. От удивления Равена распахнула глаза и…

Перед ней, заслонив собой весь мир, раскинулись два больших черных крыла.

9. ПОД КРЫЛОМ ВОРОНА

— Натаниэль, — внезапно почувствовав, как все плывет перед глазами, прошептала Равена.

До сих пор она изо всех сил старалась противостоять безумию происходящего, но сейчас все силы словно разом покинули ее: тело стало ватным, голова наполнилась пустотой. Единственное, что имело значение — Натаниэль пришел за ней. Он вернулся. Он спасет ее.

Равена могла только смотреть завороженным взглядом, как лунный свет струится по черному оперенью. Как касаются земли темные с замысловатой искусной вышивкой одежды Клана Воронов. Как развеваются от ночного ветра смолянистые, словно воплощение самой ночи, волосы.

— Мы забираем ее, — произнес чистый и звучный голос — словно прекрасная музыка лютни коснулась ушей Равены. — Наследница рода де Авизо — невеста главы Клана Воронов, обрученная с ним магией клана и связанная клятвой крови. Ваш клан не вправе претендовать на нее.

Что-то в прозвучавших словах впилось под кожу Равены, словно пчелиное жало. Она заставила себя посмотреть еще раз на того, кто стоял спиной к ней, и губы ее дрогнули. Как она могла спутать?

Короткие волосы едва касались лопаток, тогда как глянцевое полотно черных волос Натаниэля ниспадало ниже бедер. И крылья… Тусклое оперенье, малый размах — лишь жалкое подобие тех, что она помнила.

Люди из Клана Воронов пришли за ней. Натаниэля здесь не было.

Тот, кто стоял перед ней, повернулся, и на миг их с Равеной взгляды встретились. Его глаза цвета черной смородины несколько мгновений смотрели на нее, словно изучая, тогда как Равена с неугасающей надеждой вглядывалась в его лицо, силясь найти знакомые черты. Однако тщетно. Она не помнила — не могла вспомнить лица Натаниэля. Слишком давно он исчез из ее жизни. Память девятилетней девочки не сохранила дорогой образ.

Сейчас Равена не знала, кто перед ней. И только крылья, раскинувшиеся у него за спиной, крылья, в которых не было той пронзительной колдовской черноты, запечатлевшейся в ее сердце, говорили, что этот человек — не тот, кого она ждала.

Он наклонился к ней так легко и стремительно, что Равена не успела даже ахнуть, когда ее подхватили его руки. И пусть он был незнакомцем, пусть не руки Натаниэля держали ее, но Равена вдруг почувствовала себя в безопасности, прижатая к его груди.

— Я не позволю вам забрать ее! — раздался рядом громкий, вибрирующий от ярости голос.

«Амир!» — мысленно вспыхнуло в сознании Равены прежде родное имя, которое теперь вызывало в ней лишь ужас.