Екатерина Скибинских – Право первой ночи для генерала драконов (страница 26)
обшарпанных стен. На кухне шумела посуда, какая-то женщина ругалась с Томасом, но
что он ей ворчал в ответ, было не разобрать. Я на всякий случай вжала голову в плечи, подозревая, что я тому стала причиной. Доносившийся запах жареного мяса вызывал
легкое урчание в животе, напоминая, что завтрак в храме был на рассвете, а сейчас
хорошо так за полдень.
— А что ты в лесу вообще делал? И почему вещи совсем не по размеру? Хорошая же
ткань, добротная. Я давно ни на ком такой не видела. Подарил кто свое? —сыпала
Кларисса вопросами на ходу. И это я считала, что дед любитель поболтать?
Кларисса ему явно составит нехилую такую конкуренцию!
— По малой нужде отходил, дорога сюда дальняя все же. А вещи батины. Он умер давно, мать что попроще давно раздала соседям, а эти вот хранила на память. Я и подумал, что в
большой город надо во всем красивом, — сочиняла я на ходу. Но Кларисса мои слова не
подвергала сомнению, принимая за чистую монету.
— Успеешь еще дорасти до них, — фыркнула она. — Не обижайся, но выглядишь ты
чучелом, так и видно, что в папиных штанах и куртке. Капюшон хоть скинь, а то и лица
толком не видно, только по голосу и слышно, что ты мелочь еще совсем.
Голос, небось, уже ломаться начинает?
Я как можно сердитее фыркнула, не став комментировать ее слова, к тому же она уже
привела меня к нужной двери.
Уборная неожиданно оказалась довольно чистой. Пахло мылом и сыростью, стены были
темными от влажности, но никакой плесени или грязи, как я ожидала. Тусклое зеркальце, подвешенное на кривой гвоздь, дрожало, когда сквозняк гулял по комнате сквозь плохо
заколоченные окна. Я посмотрела на свое отражение — вся правая щека заляпана
подсохшей глиной, губы искусаны до корочек, только глаза блестят из тени капюшона. В
полный рост я себя, ясное дело, не видела. Но и того, что показало отражение, хватило, чтобы понять, что Кларисса отозвалась весьма тактично, назвав всего лишь чучелом.
Оказывается, драконьи штаны и рубашка —это еще ничего, писк моды. Куртка стражника
так довершала образ, что удивительно, как Тарин вообще взял меня к себе в телегу, да
еще составил протекцию. И прям очень любопытно: это насколько большой должок за
Томасом, что он принял такую меня?
— Здесь можешь умыться, — сообщила девушка, кивая в сторону таза с водой. —Туалет
во дворе, я покажу позже. Или тебе нужно сейчас?
Я мотнула головой в отрицательном жесте, и она оставила меня одну, закрыв за собой
дверь. Я вздохнула, как будто груз свалился с плеч.
Дождь уже закончился, оставив после себя свежесть, но летнее солнце понемногу брало
свое, так что в куртке мне было очень жарко. Я сняла ее и, откинув рассыпавшиеся волосы
за спину, склонилась над тазиком. Щедро зачерпнула мыла и принялась намыливать свою
физиономию, смывая лесную грязь. Опасливо покосившись на дверь, задвинула щеколду.
Только после этого сняла рубашку и достала полотенце из своей сумки. Намочив его и
намылив, протерла тело, уделив особое внимание подмышкам. Кто ездил на длительные
расстояния плацкартом, знает все секреты того, как оставаться чистым и свежим без
нормального душа.
Облегченно выдохнув, облачилась обратно в рубашку. Тусклое зеркало безразлично
отражало худенькую перепуганную девушку в мужской одежде. Черт! И как мне быть?
Грудь у Эланиры небольшая, ткань рубашки плотная, покрой свободный, с этой стороны
ничего не грозит. Но слишком женственное миловидное лицо, да и длинные волосы... Ну, по крайней мере с ними можно что-то сделать.
Не давая себе передумать, я покопалась в сумке и достала небольшой нож. Память
подбросила мне образ того, как Эланира с ним отправлялась за травами, бережно срезая
их под корень, и соскабливала мох с камней. Его бы заточить, но с моей криворукостью и
к лучшему, что он туповат. Меньше риска порезаться.
Лезвие блеснуло в тусклом свете фонаря, и я, не раздумывая, провела им по своим
волосам. Локоны падали на пол, как осенние листья, один за другим. В своем мире я тоже
всегда носила длинные волосы. И сейчас старалась не думать о том, что лишаюсь одной
из последних нитей, связывающих меня с прежней жизнью. Просто стригла и стригла, пока не превратила свои волосы в короткие лохмы.
В дверь постучали. Дверная ручка опустилась вниз. Мое сердце пропустило удар, но
щеколда выполнила свое предназначение.
— Ты там чего так долго? — раздался грубый голос Томаса.
— Сейчас, — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал ниже. Поспешно сгребла
отрезанные локоны и сунула их в сумку.
Подхватив куртку, поспешила открыть дверь под сердитое ворчание трактирщика:
— Что там можно столько времени делать? Копаешься как... — На этих словах он
запнулся, уставившись на меня несколько шальным взглядом. И продолжение фразы
прозвучало совсем иным тоном: — ...девка...
Я не знала, как на это реагировать, просто стояла с опущенной головой, чувствуя, как щеки
начинают гореть. Вот и все, закончилась моя подработка здесь, так и не начавшись.
Молчание затягивалось.
Вдруг из-за спины Томаса выглянула любопытная веснушчатая физиономия девчонки с
острым носом.
— ОЙ, симпатяжка какой! Я Катрина, — представилась она, протиснувшись ко мне мимо