Екатерина Скибинских – Куратор для одаренных. Любовь не предлагать! (страница 23)

— Ладно… И где нашли? — живо заинтересовалась я. Чем больше сейчас узнавала о Доббишреке, тем больше странностей обнаруживалось. — И почему в костюме феечки? Это же мальчик…

— А, это мы его одели! — выдал Винсент. — Ему просто было холодно же, наверное. Вот и в академию притащили, некуда было девать.

— Мы и с ним ничего такого не хотели, играли так… — добавил Тайрин, чуть смутившись под моим осуждающим взглядом. Догадываюсь я, кто был инициатором этой «игры». Тоже мне, веселун нашелся…

— Угу. Что-то он не выглядел особо радостным от таких игр. Но да ладно, это мы уже со всеми вами обсуждали. Так почему костюм феечки?

— У Надин с собой был.

— Мама по ошибке пихнула мне в сумку костюм Саманты, у нее репетиция утренника должна была быть…

Я аж похолодела. То есть, те тряпки должны были быть на маленьком ребенке? Мне их еще отдавать придется и отчитываться, почему они были на тролле, ведь тролль, по сути, мой?!

— Я маме сказала, что обнаружила пакет в академии, но не поняла, что это — и выбросила. Саманте костюм все равно не нравился, она в нем хныкала, — добавила Надин бесхитростно.

С ума сойти с этими детками! Добавленное затем название улицы, где замерзал несчастный Доббишрек, мне тоже ни о чем не говорило. Ну да ладно, с детей по этому поводу я уже и так добыла все, что они знали.

— А теперь вернемся к сегодняшнему происшествию, — вздохнула я, убедившись, что все уже допили чай и вполне мирно щебечут, явно освоившись на месте, шустрые какие. Но после моих слов атмосфера в комнате значительно сгустилась. Мои ученики даже выпрямились на своих местах, глядя на меня будто приговоренные.

— То, что вы не хотели вылить краску на меня — это я уже поняла, — продолжила и, отметив, как после этих слов малышня согласно заугукала, чуть расслабившись, предупреждающе цыкнула. — Больше всего меня в этой ситуации волнует, что вы в принципе хотели ее вылить на кого-либо. Без разницы, на кого. Меня, другого преподавателя, декана, ректора, да хоть привратника! В цивилизованном обществе так не поступают. Вы учитесь сейчас в элитной академии и должны не только отвечать за свои поступки, но и думать, прежде чем что-то совершить. Честно, я не обижаюсь на вас, но сегодня вы меня в самом деле сильно разочаровали.

В ответ вновь донеслось шмыганье носов и горестные вздохи. Но в данном случае я отступать не собиралась. Тем более что явно видела: их расстроила моя реакция, но раскаяния в том, что хотели сделать подлянку Грымзе — ни на грош.

— Я не знаю, что у вас там произошло с лерри Агнес, в чем конфликт и насколько она, по вашему мнению, заслуживает такого. Но я — ваш куратор. Это не просто слова или непонятная должность, за которой ничего не стоит. Если у вас проблемы, неприятности, вас кто-то обидел или просто разошлись с кем-то во мнениях на территории академии — вы с этим идете ко мне. И тогда мы вместе решаем, как выйти из ситуации! Это понятно? — продолжила, чеканя каждое слово, поочередно посмотрев на каждого из сидевших у меня учеников.

— И вам прямо не все равно? — невольно вырвалось у Тайрина, недоверчиво сверкавшего своими изумрудными глазками. — Простите, то есть, я хотел сказать…

— Да, Тайрин. Мне абсолютно точно не плевать, как обстоят дела у моих учеников. Было бы все равно — я бы уже давно нашла способ спетлять от вас всех подальше, уж поверьте, — фыркнула насмешливо.

— И прям даже можно подойти и сказать, если кто-то назвал меня «недалеким выскочкой, поверившим, что гений, лишь по той причине, что природа по ошибке отсыпала чуть больше таланта в одной сфере»? — задумчиво добавил Дэниел, явно кого-то процитировав.

— Это какая скотина такое вякнула? — тут же насторожилась я.

— Да так… Это я просто, к слову пришлось, — смутился мальчик, покосившись на друзей, но все же нашел в себе силы улыбнуться и тихо добавил. — Но если вдруг услышу подобное снова — обещаю, прежде чем пользоваться моим «ошибочным» талантом в зельеварении, вначале поговорю с вами.

— Так понимаю, ты и создал эту краску? — вздохнула я, про себя отметив, что, похоже, Грымзе все это должно было достаться за дело. Ничего-ничего, на эту старую кошелку найду управу. Ладно меня, но моих детей задевать… В груди шевельнулась злость и желание накостылять жучке.

— Не совсем… — пробормотал, тем временем, Дэниел, чуть смутившись.

От остальных юных террористов донесся слаженный вздох раскаяния, и взгляды вновь сосредоточились на моей шевелюре. После чего в гостиной вновь повисла тишина, прерываемая чавканьем тролля и негромкими хлопками, с которыми лопались иллюзии бабочек. Покосившись в сторону загончика, обновила заклинание, наколдовав еще несколько — пусть развлекается.

— Итак. Идея принадлежала Тайрину, так понимаю, — решила проверить я свои дедуктивные методы.

Мальчик кивнул, поморщившись.

— Говорил же, что я виноват…

— Дэниел придумал, как воплотить это в реальность, и начал готовить зелье… — продолжила я уверенно и запнулась, остановившись взглядом на Марселе, с независимым видом изучавшем рисунки на чашке. Так, логично, что второй зельевар тоже замешан в этой компашке, но каким образом?

Надин, поймав мой взгляд, вновь ткнула несчастного мальчишку локтем под ребра. Тот возмущенно вскинулся, но, заметив, что я на него смотрю, несколько смутился и, быстро прожевал остатки сушки, находившейся у него во рту, уставился на меня невинными голубыми глазами.

— А чего Грымза такое Дэниелу говорит? И вообще, она сказала, что зельеварение бессмысленный предмет, вот косметоло-огия… А у меня мама тоже косметической магией занимается, у нее сеть магических салонов. И вот там без зельеварения вообще никуда, особенно в покраске волос или в кремах разных, — разоткровенничался эльфик. И еще несколько паззлов стали на свои места.

— Полностью с тобой согласна. Часто, кстати, мама хранит краски дома? — уточнила вкрадчиво.

— Да постоянно! Некоторые товары ей привозят к нам домой, а не в салон… Ой, — запнулся ушастик, мило покраснев. И лишь возмущенно слегка пихнул в бок мелкую целительницу, сидевшую вплотную с невинным видом, будто это не от нее прилетел очередной тычок локтем.

— Угу. Откуда взяли ингредиенты для вашего варева, можно не спрашивать, как и то, каким боком замешан Марсель, — хмыкнула я и перевела взгляд дальше. — Винсент… Нетрудно догадаться, кто поместил краску на воздушной подушке над дверью, а потом опустил вниз, минуя щиты, заранее расщепив молекулы и перемешав среди молекул воздуха, замаскировав под свойственные ему… В общем, принцип уловила. Молодец, хорошо схватываешь.

Даже скупо похвалила, сообразив, что паренек использовал именно те знания, что давала я еще на первых лекциях, когда объясняла принцип универсальной магии, позволяющей творить немыслимые вещи при помощи банальных комбинаций простейших заклинаний.

Остались две целительницы, неуютно завозившиеся под моим взглядом.

— Так понимаю, одна из вас позаботилась о том, чтобы краска буквально вживилась в структуру волоса, заменив его естественный цвет и делая невозможным задействовать магический растворитель краски, — протянула я. — А вторая? Помогала? Или есть еще какое-то свойство, которое я пока не успела распознать?

Несколько секунд стояла полная тишина. Которую разрушил горестный всхлип Надин. Та-ак. И какую же пакость могло придумать это белокурое чудо?

— Я подумала, что было бы забавно внедрить эту структуру не в сам волос, а в волосяную луковицу, — зажмурившись, выдала она.

— То есть, иными словами, отрастать у меня будет тот серо-буро-малиновый ужас?! — пораженная догадкой, я даже сорвалась на писк.

— Ну, не совсем, косметическая магия, которая сейчас у вас, изменила немного исходные параметры, разделив цвета на секции… Так что отрастать будет вот как сейчас, — заверила меня Магдален. Но мне как-то стало не намного легче.

— Всю жизнь?!

— Пока не закончится вложенная нами магия, — тихо пискнул Марсель, максимально вжавшись в спинку кресла.

— То есть, лет на пять-шесть… — я окинула эту братию оценивающим взглядом. — А точнее, десять-одиннадцать. Хм. Ладно, это еще куда ни шло. Обновленная версия смотрится прикольно, так что живите. Но если меня еще раз вызовут вдруг и скажут, что вы кому-то нарочно устроили какую-либо подлянку…

Начала я и запнулась, понимая, что угрожать, в общем-то, все же непедагогично. Да и страшилок особых в запасе у меня нет. Но и оставлять фразу без продолжения как-то глупо…

— Мы больше не будем! Честно-честно! А на вас что, тоже кричат? Обижает? Лер Родерган? — тут же спохватились дети, которым хватило и моей корявой угрозы. Причем последний вопрос прозвучал как-то очень уж подозрительно. Еще не хватало мне сейчас науськивать юных мстителей.

— Нет, кроме вас, меня никто не трогает. В общем, ребят, я очень надеюсь, что мы правильно друг друга поняли. По возможности донесите эту мысль до остальных. Если какие-то проблемы, кого-то обидели, недопоняли и прочее — в первую очередь топаете ко мне, и тогда уже разбираетесь, ага? Завтра уже на нашей паре вернемся к этому, когда вся группа будет в сборе, — резюмировала я.

И, посчитав на этом воспитательный момент законченным, все оставшееся время, что малышня сидела у меня, уделила рассказу о подвигах Доббишрека. Но на периферии не давала покоя мысль: а не много ли я на себя беру, учитывая, что не далее как несколько часов назад искренне радовалась обещанию декана все же позаботиться о появлении нового куратора? И от этого становилось как-то особенно неуютно…