Екатерина Скибинских – Дареному дракону в зубы не смотрят (страница 23)

Себастьян издал полустон-полурык, на миг уткнувшись лбом в сложенные на столе руки, но быстро справился с собой. Возможно дело в том, что сам стол был покрыт толстым слоем застарелого жира и прочими подозрительного вида пятнами. Я к нему не принюхивалась, но, подозреваю, запашок от столешницы еще тот, явно не вдохновляет прижиматься к ней лицом. Себастьян пробормотал себе под нос что-то вроде «проще дать» и таки соизволил ответить:

— Беременные драконицы рожают в человеческой ипостаси. Смена ипостаси может сильно навредить ребенку и не рекомендуется, ведь дракона обретают уже в возрасте десяти-пятнадцати лет.

— О как. Не знала. Думала, вы чешуйчатые прямо с рождения… — хмыкнула я, принимая информацию к сведению и уже чисто из вредности спросила: — А что насчет твоей девственности? Подарил уже кому-то цветок невинности?

— Триш!!! — взвыл дракон, в этот раз, к счастью, не успев донести кусок до рта. Несколько соседних столиков к нам обернулись, на что я независимо помахала им ручкой.

— Что сразу Триш? — отозвалась я невозмутимо. — Ты мне с ходу этот вопрос задал, ничего же, жива. Так что давай, признавайся. Обещаю, я никому не расскажу.

— Такие вопросы можно задавать лишь очень близким людям!

— То-то я думаю в лесу у костра от тебя так близостью потянуло… — покивала я с многозначительным видом. — И все же?

— Ты меня спровоцировала!

— Так ты меня тоже. Я же тебе ответила, — пожала плечами я.

— Серьезно? — от неожиданности дракон на какой-то миг даже перестал возмущаться и почти спокойно выдал: — Тогда я девственник Шредингера.

Уже я поперхнулась куском свежего огурца и закашлялась, не ожидая подобной ответочки. Надо же, и запомнил. А ведь ляпнула тогда первое, что в голову взбрело. Или слишком хорошая память, или привычка отмечать новую информацию, или очень уж его впечатлила моя история о «маге» и «фениксе». Просто с котом было бы не так наглядно.

— Во-первых, фу таким быть, использовать чужие ответы, — пристыдила я его нравоучительным тоном. — Во-вторых, хорошенькое дело, ты чем слушал? Пока не распечатаешь… но-но, чего багроветь начал? Я о коробке с фениксом, а не о том, о чем ты подумал. Так вот, пока не распечатаешь, не узнаешь, жив ли феникс или нет. С девственницей аналогия понятна. А у тебя что? Как тут отличить было-было или ни-ни?

— Три-иш, — практически простонал несчастный дракон, которому я сейчас рушила все его представления о том, как должна вести себя девушка.

— Что? Ты же против вранья, вот и отвечай начистоту. Девственник? — я с суровым видом наставила на него вилку с последним кусочком яичницы.

— Нет! Все, довольна? — прошипел Себастьян, попеременно то краснея, то бледнея. Но я только воодушевилась. Если честно, ожидала другого ответа, но раз такое дело, то как тут удержаться?

— Как это нет? Незам… Тьфу! Неженатый дракон, а все уже? Как же так, а? Ай-яй-яй, падший мужчина… — сокрушенно поцокала языком я.

— Перестань.

— Да я еще даже и не начинала. Ну ладно, не сберег ты себя до свадьбы… Да не рычи ты, я просто констатирую факты! Меня больше интересует: а с кем, если драконицам нельзя? Чем вы там занимались на своих полевых практиках, а? — хитро сощурилась я.

— Ты переходишь черту, — выдохнул совсем, кхм, раздраконенный дракон.

— Да что ты говоришь? — деланно удивилась я. — Точно так же как ты, когда в первый же день знакомства со мной назвал падшей женщиной и уточнял насколько я падшая?

Себастьян при первых моих словах хотел было что-то сказать, но осекся. Нахмурился, собираясь с мыслями, и наконец-то тряхнул головой, определившись.

— Ты права, я поступил тогда бестактно, навязывая свою точку зрения и выпытывая о личном. Приношу свои извинения, — ответил он ровным тоном.

Так-то я тогда больше веселилась, чем обижалась. Если начистоту, совсем не обижалась и не возмущалась от подобных расспросов. Видимо, дракон решил, что я сейчас этим разговором пыталась отыграться, отомстить или что-то типа того. Наивный. Этот разговор — следствие дикого ряда противоречащих друг другу ассоциаций, родившихся в моей голове. Ну да ладно, в самом деле перехожу уже черту. Но у меня есть оправдание — таким образом я выпускаю стресс. И вообще, Себ сам виноват, нечего было мне рассказывать о преследующем его драконе. Кстати об этом.

— Себ, а какой закон ты нарушил-то? За что тебя разыскивают? — спросила я, как только с завтраком было покончено и я раздумывала не заказать ли чего попить или лучше не рисковать, да и не тратить лишние монеты. В общем-то этот вопрос должен был меня интересовать прежде всего, но драконьи яйца первыми всплыли на ум.

— Не важно, — хмуро отозвался парень.

— Я, значит, вместе с тобой под прицелом, едва ли не соучастница, прикрываю тебя с твоей аурой, не щадя своего пуза, а ты даже не скажешь какое такое плохое зло совершил? — возмутилась я.

— А ничего, что это неподходящая тема для столь оживленного места? — прошипел дракон, кивнув в сторону все так же заинтересованно косившихся в нашу сторону посетителей за ближайшими столиками. В царившем в таверне гомоне что-то услышать из нашего разговора они вряд ли могли, помимо моего имени, которым дракон едва ли не ругался, но в чем-то он был прав.

— Так чего ж ты молчал? — воскликнула я, вскочив со своего места.

Тут же дернула за рукав проходившую мимо подавальщицу и, кивнув ей на наш столик, кинула туда монеты за наш завтрак. И, не давая Себастьяну шансов возразить, схватила его за горячую ладонь. Ого, как печка! Вот что значит дракон.

— Доел? Пошли в нашу комнату, быстро-быстро, ты мне задолжал ответы, — выпалила я, пытаясь вытянуть его из-за стола.

Подавальщица одарила нас понимающим взглядом, в котором все же крылась некая досада. Не поняла, эта коза моему дракону тут уже глазки строит? И, похоже, не в первый раз? Не позавчера ли начала, когда я признавалась в любви ванне, а он сидел тут один? Ладно, потом разберемся с подавальщицей, сейчас намного интереснее услышать откровения юного маньячелло, свалившегося на мою голову.

Глава 22

— Когда это я успел тебе задолжать? — справедливо возразил дракон, но все же не упирался, позволяя мне увести себя.

И даже нашел время поздороваться с горничной, несшей таз с грязным бельем. Девушка тут же заулыбалась ему, смущенно потупившись, тем не менее выпятив вперед внушительных размеров грудь. Да что они тут за персонал такой развратный понабирали, а? Аж страшно дракона оставлять, честное слово! Его бедного аж тошнит, может, от обилия падших женщин. На этой мысли я покосилась на вполне себе пышущего здоровьем дракона, задумчиво проводившего взглядом девушку. Да чтоб тебя, нашел время!

— Когда встретился на моем пути, — проворчала я, заталкивая его в наш номер. Тут же скрестила руки на груди и привалилась спиной к двери, перекрывая ему путь к отступлению.

Себастьян верно оценил мой воинственный вид и невольно фыркнул, покачав головой. Из-под кровати показалась цепь, явно прикидывая как бы половчее броситься на нас так, чтобы за один прыжок приковать обоих. Дракон скривился, но сел на край кровати и сам опустил руку вниз, позволяя одному концу обвиться вокруг запястья. Длины как раз хватило, чтобы дотянуться и до меня. Я потянулась было за шпилькой, но остановилась. Пусть уж висит, пока разговор длится. Как гарантия того, что один дракон не спетляет от меня хотя бы в уборную.

— Я не обязан перед тобой отчитываться, — все же предпринял он попытку съехать с разговора.

Нормальное такое дело? А зачем тогда шел со мной сюда? Нет уж, раньше надо было думать и отмахиваться от меня.

— Не отчитывайся. Просто чистосердечно покайся, — разрешила я, вызвав драконий смешок.

— Ты не поймешь.

— А ты попробуй. Давай начнем даже издалека. Убил кого-то? — сурово сдвинула брови я, с замиранием сердца ожидая ответа.

— Что? Нет!

— Угу, уже радует… Покалечил? Тоже нет? — нахмурилась я и широко распахнула глаза, осененная очередной догадкой: — Изнасиловал кого-то, так заодно и девственности лишился?!

— Тьфу, Триш! Точно уж лучше дать, — пробормотал Себастьян, передернувшись от моих предположений, и прежде, чем я выдала очередную догадку, поспешил меня остановить: — У драконов свои законы. Некоторые из них отличаются от людских. В частности запрет на покидание нашей территории.

— Не поняла.

— Я незаконно пересек границу наших земель, отправившись к людям, чем нарушил один из непреложных законов драконов, — признался он с душераздирающим вздохом. С таким видом, будто признался как минимум в геноциде.

— Что ты покинул своих и за каким-то хреном прителепался к нам я и так заметила. Хочешь сказать, это у вас одно из самых страшных преступлений? Вышел погулять, не в тех кустиках засел по малой нужде, и все, матерый преступник? — скептически подняла бровь я.

— Я же говорил, что не поймешь.

— С ума сойти… — выдохнула я, помотав головой, и попыталась пройтись по комнате, чтобы утрясти мысли. Цепь протестующе звякнула, натянувшись. Машинально шикнув на нее, я села на кровать рядом с драконом. — Нет, подожди. То есть, вы уже веками там живете в изоляции? Варитесь в котле своих местечковых интриг… Только не надо убеждать меня, что их нет. То, что ты не видишь суслика, не означает, что его нет. У вас своя устоявшаяся идеология, свой свод законов, свое какое-то извращенное мировоззрение и свой менталитет, который делает вас полностью неприспособленными для жизни на других землях. И ради чего?