Екатерина Шрейбер – Поцелуй ведьмы (страница 3)
Неожиданно опустившаяся на землю ночь заставила Аню замереть на тропинке, ведущей к домику. В воздухе стояла невероятная, оглушающая тишина, и только несколько секунд спустя она стала различать, насколько всё вокруг наполнено звуками. Вдали шумел ручей, в траве стрекотали кузнечики, то замолкая, то перекрикивая друг друга на разные лады, а где‑то в стороне лёгкие порывы ветра нежно шелестели ветвями деревьев.
Рядом с домом хозяина горел костёр. Аня, не зная зачем, шагнула в сторону огня, тихонько, чтобы не нарушить окружающий покой. Чуть приблизившись, она увидела, что перед костром сидел Дмитрий. Один. Лишь чёрный пёс мирно лежал у его ног.
Аня остановилась и всмотрелась в профиль хозяина фермы. Он откинулся на спинку раскладного стула, держа в руке металлическую кружку. Долго и неподвижно смотрел на огонь, потом подался вперёд, склонил голову и устало провёл рукой по лицу. Аня замерла, боясь подойти ближе, но в этот миг пёс поднял голову и глухо зарычал в её сторону.
— Шмель, фу! — скомандовал Дмитрий, обернувшись на звук.
— Простите, это я, — вымолвила Аня и подошла к костру. — Не хотела вас беспокоить. Я просто шла к своему домику.
— Заблудились в темноте? — спросил Дмитрий и посмотрел на неё с усмешкой. — Присаживайтесь, если хотите.
Отказываться было неудобно, и Аня села напротив на гладкое толстое бревно, лежащее на земле. Несколько минут смотрела не мигая на огонь.
— Оказывается, я сто лет не видела живого огня. Так странно…
— Хотите выпить?
Аня помедлила. Стоит ли пить с незнакомым мужчиной? Потом подумала, что она у него в гостях и, захоти он сделать что‑то плохое, алкоголь для этого не понадобится.
— Ну если только чуть‑чуть.
Дмитрий сходил в дом за ещё одной кружкой, плеснул в обе какую‑то жидкость из тёмной бутылки и протянул одну Ане. Это оказался коньяк. Его аромат и крепость моментально ударили в ноздри, а первый же маленький глоток обжёг горло. Они долго сидели молча, и эта тишина почему‑то не разъединяла их — таких разных и совершенно незнакомых людей. Аня расслабилась, и всё вокруг показалось ей правильным и спокойным. А ещё на неё напало любопытство. Как можно незаметнее она старалась разглядеть Дмитрия.
Его лицо с глубокими складками вдоль рта, крепким подбородком было неподвижно, и только в светлых глазах, цвет которых в ночи было трудно определить, плясали отблески огня, делая их живыми и яркими. Его внешность нельзя было назвать ни запоминающейся, ни даже приятной. Но в ней было что‑то притягательное.
— Зачем вы сюда приехали? — вдруг спросил он.
Аня растерялась.
— Обычно ко мне приезжают семьи с маленькими детьми, влюблённые парочки, заядлые рыбаки или любители крепко выпить на природе. Но одинокая девушка?.. Вы фотограф или журналист?
— Нет, я переводчик. А приехала сюда случайно, рассталась с женихом на пороге ЗАГСа — и решила сбежать подальше от всего.
Аня прикусила губу. Зачем она это сказала? Слова вырвались из неё, минуя разум. Конечно, виноват был коньяк — та ещё сыворотка правды.
— Измена?
— Нет‑нет! Он просто… просто передумал.
— А вам очень хочется замуж?
Аня опешила.
— Мы вместе уже пять лет. Вроде как нужно что‑то решать. Создавать семью или расходиться.
— Вроде как. Понятно. Ну, возможно, короткая разлука поможет вам понять, чего вы хотите. Вернётесь, помиритесь, поженитесь. Значит, на Алтае вы в первый раз?
— Да. Даже странно, все друзья‑знакомые тут побывали, и не по одному разу, а мы вот так и не собрались.
— То есть никакого опыта загородной жизни и тем более походного‑туристического у вас нет? Не хочу пугать, но предупредить должен. Тут может быть опасно. Горные реки, дикие звери, малолюдная местность, крутые подъёмы… В общем, не уходите с территории фермы.
— Спасибо. Я постараюсь. А вы? Вы ведь переехали из Новосибирска? Тяжело было освоиться?
— И да, и нет. Я ничего не знал и не умел поначалу, но мне помогли люди, которых я встретил здесь. Впрочем, выбора всё равно не оставалось. Возвращаться было некуда.
Аня вопросительно подняла бровь. Он долго молчал, а потом, видимо, решил, что ей это действительно интересно.
— Я сжёг мосты, перестал общаться с теми, кого называл друзьями, коллегами, семьёй. Решил, что или выдержу это испытание, или пропаду, но в прошлое не вернусь. В каком‑то смысле я освоился, но своим не стал. Я пасу овец в этих горах. Развожу коз. Езжу на лошади. Но делаю это не так, как местные. Алтайцы дышали этим воздухом тысячи лет, пили эту воду, жили на этой земле. То, что есть у них в крови, не способны изменить ни политика, ни образование, ни технический прогресс. Все эти годы я учусь у местных: обращаться с животными, ухаживать за землёй, задабривать духов, не бояться смерти, но помнить о судьбе. Нанимаю их на работу, веду с ними дела, с некоторыми даже дружу, но мне никогда не стать одним из них. Я чужак. И вопрос остаётся без ответа…
— Вопрос?
— Достаточно ли просто относиться ко всему вокруг с уважением и заботой, трудиться, жить в гармонии с миром, чтобы найти своё место, или необходимо родиться на этой земле?
— Вы хотите знать, можно ли быть счастливым вдали от родины?
— Пожалуй. Но моя родина — она где? Я и сам не знаю.
В ночной тишине было слышно лишь потрескивание веток в костре да еле различимый шум ручья. Аня не знала, что сказать. Мысли разлетались в стороны, хотелось дать собеседнику мудрый ответ и утешить. Но как? Она сама осталась одна, металась из стороны в сторону, пытаясь найти свой путь, и окончательно запуталась. Какой из неё советчик?
— Я бы хотела покататься на лошади, — вот и всё, что придумала Аня, чтобы разрядить обстановку.
— В седле держаться умеете?
— Не очень, всего пару раз сидела верхом.
— Хорошо. Завтра в десять часов подходите сюда, и я прокачу вас… с ветерком. — Дмитрий улыбнулся, а Аня вздрогнула, как от удара током. Опять коньяк, подумала она, и заторопилась к себе.
— Спокойной ночи. Спасибо за угощение. До завтра.
— Тропинка вот здесь, — с лёгкой ухмылкой показал Дмитрий.
На ватных ногах и с лёгким головокружением Аня двинулась в сторону своего домика. О, скорей бы добраться до постели!
По телу разливалось, прогоняя усталость, блаженное тепло, но сон не шёл. Возбуждение покалывало кожу сотнями крошечных тонких иголок: под волосами на голове, на подушечках пальцев, внизу живота. Как сумела она всё бросить и умчаться на край света, вот так, по‑настоящему, пусть и ненадолго изменив свою жизнь? О возвращении домой не хотелось и думать, но вопросы крутились в голове, как чёртово колесо, повторяясь снова и снова: что делать с Лёшей; как быть с работой; поймут ли Лена с Максом; а может, помириться?
Когда Аня закрыла глаза, она увидела дорогу, бегущую вперёд, горы, подпирающие небо, и серые глаза на лице, словно вырезанном из гладкого дерева, смотрящие на неё в упор. А чего хочешь ты сама?
Глава 3. Земляничная поляна
Утром Аня проснулась непривычно рано. Комнату заливал мягкий золотистый свет, а воздух пах деревом, травами и свежестью. Бодро вскочив с кровати, она умылась и взяла в руки телефон. Связь была дрянная, но пропущенных звонков и сообщений не было.
«Как же хорошо быть никому не нужной!» Она сама удивилась промелькнувшей мысли. И вспомнила про Лёшу. Ещё вчера она рыдала от обиды и унижения, злилась на него, на саму себя, на весь мир, а сегодня Лёша превратился в далёкую расплывчатую фигуру. Мужчина, с которым она прожила в одной квартире пять лет, рядом с которым засыпала каждую ночь и просыпалась каждое утро, стал другим, отдельным существом, которое непонятным, но наверняка прекрасным образом функционирует на расстоянии в шестьсот километров. И Анины мысли сейчас заняты не тем, что он думает и чувствует, чем питается и где спит, а новыми впечатлениями, новыми людьми.
Она постоянно изводила себя вопросом: «А любовь ли это?» — выкладывала на чаши весов жизнь с Лёшей и воображаемое бытие без него. Сначала всё шло, как положено: дрожь в коленках, бурный секс, уколы ревности, потом успокоилось, но было ли ей с этим человеком по‑настоящему хорошо? Хотелось ли воспитывать с ним детей, встретить старость, утешать в трудные минуты? Верила ли она в него так, что сам дьявол не смог бы поселить сомнение в душу, хотела ли так, чтобы никогда не взглянуть на другого мужчину?
Аня не знала. И тогда, взглянув в окно, пообещала себе: если через неделю заскучает по Лёшиному смеху, лицу, запаху, захочет крепко обнять, покрыть поцелуями, то простит и забудет всё плохое. Как поступала много раз до этого. А если нет…
Задумчивость Ани прервал стук в дверь. Зашла Марья Михална и за приветливым разговором выложила на стол завтрак: миску с горячей рисовой кашей, воздушный хлеб, кусок домашнего сыра и маленький термос с кофе.
— На лошадке собрались покататься? Это правильно. Дима уже готовит Серёгу, — улыбнулась она.
— Серёгу? — переспросила Аня.
Через пятнадцать минут она стояла рядом с гнедым конём с белым пятном на лбу, напоминающим букву «С», благодаря которому он и получил своё имя. На прогулку Аня надела старые узкие джинсы, свободную белую футболку и босоножки на плоской подошве, волосы собрала в хвост и нацепила бейсболку.
Дмитрий выглядел как накануне: в удобных брюках защитного цвета, такой же куртке, чёрной футболке и крепких ботинках. Он оценивающе взглянул на Аню и едва заметно ухмыльнулся.