Екатерина Шитова – Домовушка (страница 2)

Алена думала, что после всего, что между ними случилось, она станет гораздо счастливее и увереннее в том, что Володя и вправду возьмет ее замуж. Но этого почему-то не произошло. Наоборот, тень сомнения сразу же закралась в ее душу. К тому же, ей показалось, что парень как-то небрежно кинул ей одежду. Краснея и смущаясь своей наготы, она долго путалась в рукавах, прежде чем ей удалось натянуть на себя платье и кофты.

– До дома-то дойдешь в своих летних туфлях? – сонным голосом спросил Володя, – а то что-то спать хочется, завтра рано вставать.

Алена молча кивнула и, выйдя из сарая в прохладную весеннюю ночь, пошла к своему дому, спотыкаясь и падая почти на каждом шагу. Что-то сразу же изменилось в поведении Володи, Алена почувствовала, но боялась об этом думать.

“Наверное, и вправду сильно устал,” – утешала она себя всю дорогу.

***

Мать не заметила ее побега, и Алене почему-то стало горько от этого. Лучше бы она обо всем узнала, лучше бы выпорола ее, как сидорову козу. Алёна ведь назло ей ушла, а сейчас, получается, что мать об этом даже не знает, и страдает от своего поступка не она, а сама Алена.

Девушка села на кровать, вытерла кончиком одеяла мокрые щеки и прошептала:

– Он женится на мне. Непременно женится. Он хороший. А то, что не проводил – это не беда, это мелочи.

Уснув, она видела во сне поле, тянущееся до самого горизонта. По полю бежал Володя, а она бежала следом за ним. Володя радостно смеялся, оглядывался на Алену, но у нее никак не получалось догнать его…

***

После того, что произошло между Аленой и Володей на сеновале, прошел месяц. Алена замечала, что парень избегает ее. Он не звал ее больше тайно убежать в поле, не торопился встретиться с ней взглядом при случайной встрече, не подмигивал игриво исподтишка, как раньше.

– Что же ты, разлюбил меня, что ли? – тоскливо спросила Алена, кое-как вызвав его на встречу через младшего брата.

– Да что ты, Алёнка? Люблю, как и раньше. Вот только мать с отцом работой загружают, продохнуть некогда.

– А свататься-то придешь? – Алена заглянула парню в глаза.

Но в темно-карем омуте Володиных глаз не было видно его истинных чувств и помыслов. Он улыбался Алене, но она сердцем чувствовала, что что-то изменилось у него внутри, перегорело, что ли. У нее так было однажды, в детстве. Из всех самодельных кукол, сделанных из старых тряпиц, она больше всего любила одну – Василису. Постоянно играла с ней, брала с собой на улицу, укладывала спать рядом. А потом, в один день, Василиса надоела ей. Вот так и тут – была любовь, да вся ушла куда-то.

Любовь, как ручей. Течет, течет, а потом раз – и пересохнет. Любовь, как костер. Горит, горит, а потом раз – и потухнет. Не всегда бывает так, что маленький ручей превращается в полноводную реку, а едва пылающий костер – в огромный пожар.

Неужели она ошиблась, и их с Володей чувства были лишь детской забавой, которая ему быстро надоела? Но ведь она-то любит его по-прежнему, мечтает о свадьбе, об их дальнейшей совместной жизни. У Алены ничего не перегорело, ее девичье сердце по-прежнему пылало любовью. Но после того, что произошло между ней и Володей на сеновале, она как будто ослабела от этой любви. Раньше Володя не мог без нее, нуждался в ней, а теперь она нуждалась в нем, как в воздухе.

***

Шли дни. Из дома Алена больше не сбегала, с матерью не спорила – не было повода. Володя перестал бегать за ней, поэтому она сидела дома с тоскливым видом. Фаина догадывалась о причинах грусти дочери, но ни о чем ее не спрашивала.

А потом Алена поняла, что беременна и сильно испугалась. Подкараулив Володю на конюшне, где он часто бывал по вечерам, она снова сама напросилась на разговор с ним.

– Как это беременна? У нас ведь всего-то один раз было! – удивленно воскликнул парень, – Один раз не считается!

Такой растерянности и страха на его лице Алена никогда прежде не видела. Володя всегда был веселый и смелый, даже дерзкий. А теперь он не на шутку испугался. Кого испугался? Ее? Их будущего ребенка?

– Ты ведь все равно в сентябре хотел идти ко мне свататься, Володечка, – ласково сказала Алена, – давай не будем ждать до сентября. Давай сейчас поженимся, пока живот не начал расти. Тогда никто и не поймет ничего.

Володя побледнел, отпрянул от Алены, схватился за голову и принялся ходить по конюшне из угла в угол. Алену мутило от едкого запаха конского навоза, ее сейчас от всего мутило, но она терпела, ждала, что ответит ей любимый.

– Что же ты, Володечка, молчишь? – испуганно спросила Алена.

Настала ее очередь волноваться. Вид у парня был странный, она смотрела на него и не узнавала своего веселого, дерзкого шутника, с которым они целовались и гуляли за руку всю зиму и весну. Но потом вдруг Володя сказал:

– Хорошо, Аленка. Расскажу все своим родителям и приду свататься. Жди!

Он подошел к Алене и нежно поцеловал ее в губы, а потом подтолкнул к дверям конюшни.

– Когда же именно ты придешь? – спросила она перед тем, как выйти на улицу.

– Скоро! – весело ответил Володя и мягко вытолкнул ее на улицу.

Оказавшись на свежем воздухе, Алена, наконец-то, вдохнула полной грудью. Голова закружилась, и, чтобы удержаться на ногах, она схватилась за забор. Около нее прошли двое парней-конюхов. Взглянув на Алену, парни засвистели и загоготали. Она отвернулась, сгорая от стыда, а потом накинула платок на голову и быстро пошла от конюшни по дороге, ведущей в деревню.

***

– Придет, не придет. Придет, не придет, – шептала Алена, один за другим обрывая лепестки с ромашки.

Она гадала так уже несколько дней подряд, но ромашки врали, и сваты так и не шли. А Алена ждала – каждое утро прихорашивалась, надевала нарядное платье, прибирала их маленький, убогий дом и пекла свежий хлеб. Пусть они живут скромно, но хлеб-соль для дорогих гостей у них всегда найдется.

Когда же, спустя несколько недель ожидания, Алена поняла, что Володя с родителями к ней не придет, она пришла в растрепанных чувствах к дому обманщика и без страха постучала в окно. В окне тут же показалась Клавдия, Володина мать, и пока Алена ждала ее, у нее тряслись колени от волнения.

Клавдия не вышла на улицу. Торопливо оглянувшись по сторонам, переживая о том, что кто-то их увидит, она поманила Алену в сени. А когда девушка зашла, женщина, не говоря ни слова, схватила ее за косы и стала трепать, как провинившуюся собачонку. Алена, не ожидав такой встречи, сначала не сопротивлялась, но, когда ей стало казаться, что Клавдия сейчас выдерет ей все волосы, она закричала и схватила ее за руки.

– Что вы делаете? Перестаньте!

Клавдия, не выпуская из рук волос девушки, прошипела ей в ухо:

– Я все знаю про вас с Володей. Он мне рассказал. Вот только я не позволю какой-то там оборванке ломать жизнь моему сыну.

Она оттолкнула Алёну, та упала на пол, ударившись о стену.

– Исчезни! Сгинь, мерзавка! – зло прошептала Клавдия.

Лицо женщины, искаженное яростью и налившееся пунцовой краской, испугало Алёну, и из ее глаз брызнули слезы.

– Клавдия Ильинична, мы же любим друг друга! – взмолилась Алёна, – Володя хочет жениться на мне.

– Ничего Володя не хочет. Он сам мне так сказал. Это ты за ним бегаешь, проходу не даёшь.

– Володя любит меня, Клавдия Ильинична! – тихо возразила Алёна.

– Да какая-такая любовь? – Клавдия прищурилась и неприятно ухмыльнулась.

– Сильная, – выдохнула Алёна, – самая настоящая любовь.

– Ох и дуреха ты, Алёна! Мать твоя непутевая, и ты такая же выросла дуреха, – женщина выплюнула эти слова Алене в лицо и сжала зубы, – не любовь это, а блуд.

Алена опустила голову, из глаз на платье капнули крупные слезы. Волосы выбились из кос и торчали в разные стороны. Вид у Алены был, как у побитой собачонки – жалкий.

– Значит, не придёт Володя ко мне свататься? – в голосе её прозвучала такая боль, как будто сердце её в эту минуту разрывалось на куски и истекало кровью.

– И не собирался. А если бы и собирался, я бы этого не допустила. Пропади из его жизни, исчезни. По-хорошему прошу, – неожиданно тихо и спокойно сказала Клавдия.

– Но я в положении, Клавдия Ильинична! – с трудом выговорила Алёна и не выдержала, разрыдалась.

– И ты думаешь, я поверю, что этот ребёнок Володи? Ты, может, ещё с кем по сараям шляешься! – с презрением в голосе сказала женщина.

Алена побледнела, перестала всхлипывать и истерично икнула. Руки ее тряслись, ноги подкашивались. Ещё немного, и она свалится прямо тут без чувств. Клавдия властно схватила её за локоть и подвела к двери.

– Это твой позор, Алена. Твой и больше ничей! – сказав это, она вытолкала девушку на улицу и заперла за ней дверь.

На ватных ногах Алена кое-как дошла до дома. И едва перешагнув порог, повалилась на пол без чувств.

***

Небо раскинулось над землей синим куполом. Землю грело горячими лучами солнце. Травы и цветы пахли, ветер ласково касался их тонких стеблей, разносил повсюду аромат разнотравья. Лето летело над деревней, заставляло людей трудиться от рассвета до заката, чтобы обеспечить сытую зиму. Лето опаляло кожу трудящихся темно-коричневым загаром.

Наступил долгожданный сенокос. Сенокос всегда ждали, как праздник. Молодые парни высматривали во время работы красивых, здоровых, работящих девок, а девки присматривались к парням, краснея от их подмигиваний. Володя и Алёна тоже работали на сенокосе, но они даже не смотрели друг на друга.