Екатерина Шелеметьева – Лисий след на снегу (страница 34)

— Да-да. Там очень плохая дорога тянется по побережью, скользко, сильный ветер, туман, в какой-то момент мы потеряли его из виду. Но это к лучшему, ей-богу, иначе не знаю, чем бы все закончилось. Он же сумасшедший, не иначе.

— Нам всем очень жаль, что с вами произошла такая чудовищная неприятность, — вмешался в разговор комиссар. — У нас прекрасный, очень спокойный остров, а рассказанное вами просто нонсенс! Обещаю вам, мадам, что мои люди выяснят, кто на вас напал, отыщут его и отдадут под суд.

— Думаю, в этом мы вам поможем, — заявил Стриженов. — Лиса знает, кто это был. Да, Алиса?

Женщина слабо улыбнулась:

— Да, я видела его в баре «Валькирия». Официант. Дарри, кажется.

— Почему он на вас напал? — недоумевал комиссар.

А сержант пристально посмотрел на Лису, дожидаясь ответа.

— Не знаю, — очень натурально солгала Алиса, — мне кажется, он не в себе. Нес какую-то ерунду в баре, когда мы познакомились. Убеждал меня, что причастен к старому делу, убийству Бьянки Йонсдоттир, а потом подкараулил меня на перевале на другом конце страны. И к тому же был вооружен.

— Боже мой! — всплеснул руками комиссар. — У нас если кто-то упоминает дело Бьянки, значит, это и в самом деле сумасшедший. Нормальные люди давно оставили эту страшную историю в прошлом. Но вы не волнуйтесь, мы найдем вашего преследователя, можете не сомневаться, мадам. Только расскажите мне, как вам удалось выжить одной, в снегу, столько дней?

Лиса обворожительно улыбнулась комиссару и рассказала про разрушенную ферму, на которую якобы набрела случайно. Ей не хотелось упоминать карты Августа и вообще делиться подробностями этой истории. Однако она очень старалась понравиться пожилому комиссару, чтобы как можно скорее разобраться с формальностями и получить назад свои документы.

— Комиссар, — ворковала Лиса, окончательно войдя в роль, — я очень благодарна всем, кто меня искал, и особенно сержанту Хоульму, за то, что он помогал Дмитрию, делился информацией. Но моей семье сообщили, что я погибла. Мои дети в шоке. Я хочу сегодня же вернуться в Москву и увидеться с ними. Я прошу вас, отдайте мои документы. В базе есть биометрические данные. Подтвердить, что я — это я, не составит никакого труда. Мне бы хотелось поскорее закончить с формальностями и уехать в аэропорт. Не ждать же в самом деле, пока вы найдете и задержите преступника? Думаю, я и так уже достаточна наказана за свою любознательность и неосмотрительность.

Комиссар, попавший под колдовское обаяние Лисы, только согласно кивал. И потому часом позже Алиса получила свой паспорт, права и личные вещи. Сержант Рагнар, если и хотел помешать этому, то просто не мог. Внимательным колючим взглядом он со стороны наблюдал за Алисой и Стриженовым и, вероятно, гадал, как много им удалось выяснить и куда подевался Дарри. Но журналисты вели себя осмотрительно, на вопросы отвечали одинаково, говорили коротко, ничего не требовали, и ни взглядом, ни словом не намекали, что знают больше, чем говорят.

Когда к обеду, распрощавшись с комиссаром и сержантом, они вернулись в отель, их там уже дожидался бывший «Викинг», а ныне уважаемый архитектор и кузен Эдды Ларс Хафторсон. При виде постояльцев он поднялся из мягкого кресла, крепко пожал руку Стриженову и, окинув Лису долгим, задумчивым взглядом, приветливо ей улыбнулся:

— Я Ларс, очень приятно познакомиться.

— Алиса, — улыбнулась Лиса.

— Рад, что вы нашли свою прекрасную подругу, — сказал Ларс Дмитрию. — Эдда упомянула, что в ходе поисков вы узнали немало тайн, которые можно сообщить только надежному человеку, — он хохотнул, — уж не знаю, сойду ли я за такого, но Эдда попросила вас выслушать и, если получится, помочь. Я готов, рассказывайте. Признаться, мне любопытно, что такого зловещего и опасного вам удалось узнать о нашем островном государстве.

И бывший спецназовец снова опустился в кресло, прикрыл глаза и приготовился слушать.

Второй раз за день Стриженов подробно рассказал историю исчезновения и спасения Лисы, не сокращенный вариант для полиции, а всю историю целиком с деталями и подробностями. Затем он поделился своими предположениями и опасениями относительно наркоторговли, участия в этом полицейских и членов семьи Рагнара Хоульма.

Ларс слушал внимательно. Он ни разу не перебил и в течение всего рассказа оставался совершенно спокоен и собран, только глубокая морщина в какой-то момент залегла у него между бровей. Лиса, глядя на отставного военного, поначалу решила, что Ларс не поверил словам журналиста. Однако когда Стриженов закончил рассказ, а Эдда подтвердила, что Рагнар приходил в отель, Ларс с самым серьезным видом пообещал разобраться в этой истории.

— Я не могу обещать, что отправлю в тюрьму всех виновных и навсегда избавлю страну от наркотиков, — сказал он, поднимаясь, — но я найду, кому рассказать вашу историю и кто сможет проверить все материалы дела. По крайней мере, с Рагнаром мы разберемся. А вы, Дмитрий, к слову, тоже не оставайтесь в стороне, дайте мне контакты местной журналистки, которая вам помогала, и напишите статью о расследовании, так мне будет проще привлечь внимание общественности. — Викинг немного помолчал и добавил: — Что касается самолета, буду рад сам увезти вас в аэропорт и посадить на рейс. Скажем так, во избежание дальнейших проблем.

Стриженов и Лиса одновременно облегченно вздохнули. Была в Ларсе Хафторсоне какая-то особая уверенность, основательность и надежность. И его участие в деле, казалось, гарантировало, что Лиса и Стриженов смогут выбраться с острова, без приключений вернуться домой, а их расследование так или иначе будет доведено до конца.

Глава 25

Последнее правило настоящей дружбы

Небо над Кефлавиком было чистое, темно-синее. Фонари, словно постовые, выстроившиеся вдоль дорог, разгоняли вечерний сумрак. Казалось, впервые за все время, что Дмитрий провел в Исландии, стояла такая ясная и тихая погода, без снега и ветра.

Самолет медленно выезжал на взлетно-посадочную полосу, готовился разбежаться и взмыть в воздух. Стриженов взял Лису за руку и почувствовал, как она замерла, затаила дыхание, готовясь покинуть снежную страну. Когда самолет оторвался от земли, Лиса выдохнула и отвернулась к стеклу иллюминатора.

Полет пара провела в тишине. Несколько раз Дмитрию приходило в голову, что хорошо бы поговорить с Лисой, обсудить, что делать дальше, предложить ей остаться в Питере вместе с ним, не уезжать, не расставаться. Но каждый раз доводы разума заставляли журналиста молчать. Алиса тоже о чем-то размышляла и время от времени бросала на Стриженова печальные, задумчивые взгляды. Но и она не решилась с ним заговорить.

Четыре часа спустя пара добралась до Риги. Самолет тяжело ударился о землю, словно сообщая пассажирам, что путешествие окончено и их приветствует реальная жизнь.

— Выпьем кофе? — предложил Дмитрий, входя в зал аэропорта и разглядывая информационное табло. — До московского рейса еще полтора часа.

Лиса кивнула.

Они вошли в кафе на втором этаже аэропорта, сели за столик возле огромных панорамных окон и молча стали наблюдать за снегопадом на улице.

Минутой позже к ним подошла официантка: полная женщина лет пятидесяти с уставшим, но приветливым лицом. Дмитрий узнал ее и улыбнулся, она ответила тем же:

— Добрый вечер, — поздоровалась женщина, — рада снова вас видеть. Вам удалось помочь другу?

Лиса обернулась и удивленно посмотрела сначала на женщину, потом на Стриженова.

— Думаю, да, — отозвался журналист.

— Я и не сомневалась. У вас тогда лицо было такое решительное, что сразу стало понятно, вы поможете. — Она широко улыбнулась и, спохватившись, спросила: — Принести вам чего-нибудь поесть?

— Два капучино и крендели. Нам обязательно нужны ваши фирменные крендели, — улыбнулся ей Дмитрий.

Женщина засмеялась и поспешила на кухню, а Стриженову вдруг стало спокойно и легко на душе. В конце концов, все сложилось правильно, так, как должно было сложиться: он полетел в Исландию, чтобы спасти подругу, нашел ее среди снега, вернул в город. Все получилось. А что она улетает сейчас в Москву, что не стала в один миг частью его жизни, что у них была только одна короткая ночь, так это и логично, и закономерно. И если на то пошло, ведь единственное, во что Стриженов всегда по-настоящему верил, — это в студенческие законы настоящей дружбы. Они заставили его лететь в Исландию. Вот только там был еще один закон, последний. И он гласил: какой бы крепкой ни была дружба, на первом месте всегда должна оставаться семья.

Еще через час самолет с Лисой на борту поднялся в воздух, чтобы доставить ее в Москву к семье: к мужу и детям. А Дмитрий остался в Риге, доедать крендели, пить кофе и дожидаться своего утреннего рейса.

Эпилог

Стояли первые дни апреля. В Петербурге на клумбах и обочинах таял последний снег, на небе поселилось огромное, необычное для Северной столицы солнце. Дни становились длиннее, ярче, и Дмитрий уже предвкушал наступление долгожданных белых ночей, когда солнце будет проникать в дом через незашторенные окна и блуждать по подушке с четырех утра до самого позднего вечера. Он любил весеннее неугомонное солнце. И быть может, жил в этом городе, с его серостью и осенней темнотой, только ради светлых майских ночей.