Екатерина Шелеметьева – Лисий след на снегу (страница 15)
— Не знаю, может, Дарри ей понравился. Она сказала, что встречалась с ним накануне, разговаривала. Она, конечно, сильно старше его, но красивая, так что…
Бармен вдруг осекся, заметив помрачневший взгляд журналиста. А Дмитрий постучал пальцами по барной стойке. Ему с трудом верилось, что Лиса стала бы интересоваться исландским барменом, потому что он ей понравился. Ну в самом деле, Лисе сорок четыре, она красивая, умная, ухоженная и самодостаточная женщина. Если ей понравится мужчина, она очарует его в считаные секунды и не станет расспрашивать о нем его же коллег. Здесь что-то другое. Может, парень что-то знает о деле Бьянки?
— Скажите, Йонас, а кто работал четырнадцатого?
— Дарри работал четырнадцатого и пятнадцатого. — Бармен пожал плечами и добавил: — У него завтра смена, можете прийти и расспросить про вашу подругу.
— Если буду в городе, — отозвался Дмитрий.
Журналист расплатился, оставил щедрые чаевые, хотя цены в Исландии и без чаевых ощутимо кусались, и пошел в отель. Десять минут спустя он вошел в гостиничный номер и, не раздеваясь, растянулся на широкой кровати. Глаза слипались, но прежде, чем уснуть, Стриженов решил проверить почту и социальные сети, закончить с обязательными делами и решить, что делать дальше.
В почте была гора спама и сообщение от редактора с правками по последней статье. Как и следовало ожидать, текст сократили чуть ли не вполовину. Но сегодня Дмитрию было плевать на статью. «Годится», — написал он, отправил письмо и зашел на свою страничку в соцсети. Там Стриженова дожидалось сообщение от исландской журналистки Натальи Пчелинцевой.
Дмитрий резко поднялся с кровати и настежь распахнул окно. В комнату ворвался снег и ледяной ветер, стало холодно. Стриженов глубоко вдыхал морозный воздух, пытаясь собраться с мыслями. Впервые за свою журналистскую карьеру он не знал, что делать дальше. А точнее, не мог выбрать один правильный вариант из сотни возможных.
Конечно, он мог бы предпринять десятки шагов, чтобы разобраться в деле Бьянки Йонсдоттир и в исчезновении Лисы. Мог бы встретиться с русской журналисткой, с барменом из «Валькирии», сходить в клуб «Хурра» и съездить к родителям погибшей девушки. Но на все это требовалась уйма времени, а времени у Стриженова не было. Разгадка дела Бьянки, расследование Лисы, ответы на вопросы, все это было здесь, в Рейкьявике. Но Лиса была в шестистах километрах к востоку от столицы, где-то среди снега. Если она жива, каждая минута имела критическое значение. И Дмитрию нужно было ехать на перевал, искать ее. Но как искать, не зная ответов на вопросы? Не зная ни страны, ни местности, ни замысла Лисы, не зная, связаны ли между собой два этих дела, хотя все косвенные улики указывали, что связаны. Что Лиса забыла на перевале и как вычислила убийцу? Десятки вопросов требовали найти ответы, но времени на это не оставалось.
Прошло минут десять, и Дмитрий почувствовал, что его трясет от холода. Он захлопнул окно. Взял ноутбук и ответил Наталье на сообщение:
Прошло не больше минуты, и Стриженову прилетел такой же короткий ответ:
Дмитрий кивнул, снова лег на кровать и закрыл глаза, на часах было около половины четвертого утра. У него оставалось не больше четырех часов на сон. Потом нужно будет отправляться в дорогу.
Глава 10
В ловушке
Машина медленно скользила по узкой проселочной дороге. Выл ветер, пальцы на руках сводило от холода. Сквозь истеричный танец снежных хлопьев едва проступали дорожные ограждения. Дмитрий съехал на обочину, остановил машину. Вышел. Огляделся. Справа от дороги, насколько хватало глаз, тянулись заснеженные поля.
— Лиса! — крикнул Стриженов и шагнул на заснеженное поле.
Снег здесь был мягкий и глубокий, Дмитрий проваливался почти по колено, но продолжил идти.
— Лис! — звал он снова и снова, чувствуя, как в горле начинает першить от ледяного воздуха. — Лиса!
Вдалеке послышался шорох, и, присмотревшись, Стриженов заметил нечеткие рыжие всполохи, мелькающие среди редких деревьев.
— Лиса.
Он сделал несколько шагов навстречу неясным очертаниям, потом пошел быстрее, побежал. Снег мешал, ноги тонули в сугробах, местами он проваливался по пояс, падал на колени, снова поднимался, пытался бежать, щурясь, вглядывался вдаль. Между деревьями мелькало едва различимое рыжее пятно. Оно отдалялось.
Дмитрий побежал быстрее. Стужа сковала горло и связки, кричать он больше не мог. Дышать становилось все труднее. При каждом вдохе казалось, будто легкие под завязку наполняются снегом, раскаляются докрасна и с усилием растапливают снег. Но все это не имело значения. Главное — успеть. Догнать ее. Вот под ногами замелькали спутанные лисьи следы. Еще чуть-чуть — и он доберется до цели. Еще чуть-чуть…
Звук выстрела заглушил гул ветра. Выключил звуки. Стало пугающе тихо. По рукам и ногам Стриженова волной пробежала дрожь. Он резко обернулся, но не увидел стрелка. Вокруг лежало белое поле, исколотое редкими деревьями. За спиной у Дмитрия над полем нависала массивная горная гряда. Стреляли оттуда. Холодея от ужаса, Стриженов поискал глазами Лису, но увидел лишь белый-белый снег, который там, вдалеке за деревьями, плавился и алел от горячей пульсирующей крови.
Стриженов вздрогнул. Проснулся. Сердце колотилось, футболка намокла от пота. Дмитрий резко встал и выглянул в окно, за окном дул сильный ветер, было пасмурно. Над городом низко висели тяжелые серые тучи, полные снега, готовые вот-вот лопнуть и засыпать город по самые крыши и башенные шпили. Часы показывали без четверти семь.
— Лиса, — позвал Стриженов, то ли не вынырнув из объятий страшного сна, то ли наяву надеясь, что она ответит.
В комнате было тихо, и даже в голове у Стриженова не звучал больше ее голос. Дмитрий подождал несколько секунд, резко тряхнул головой и отправился умываться. Он не хотел думать о ночном кошмаре, гадать, что тот означает и какие у него, Стриженова, шансы найти Алису живой. Не важно, каковы шансы, он не собирался прекращать поиски.
Пять минут спустя, когда Стриженов остервенело орудовал зубной щеткой, у него запиликал телефон. Дмитрий выглянул из ванной, зло покосился на гаджет, лежавший на кровати. А тот, не испугавшись сурового взгляда, продолжил истошно звонить.
— Давно нужно сменить мелодию, — самому себе сообщил Стриженов, выплюнул пасту и резко ответил: — Да!
— Дмитрий Константинович, это Дима Соломятников, — раздался в трубке растерянный и грустный голос Алисиного сына, — вы узнали что-то о маме? Прошло уже столько дней, и это, наверное, значит, что ее, она…
Парень запнулся, и в трубке повисла долгая тяжелая пауза.
Стриженов тоже молчал. Он не знал, что сказать парню восемнадцати лет, потерявшему мать. Он себе-то не знал, что сказать, чтобы успокоиться. В голове вертелись дежурные фразы: «Все будет хорошо», «Все наладится, образуется, сложится», «Она найдется». Все эти фразы никуда не годились. Они могли только навредить. Потому что никто не знает, как все будет на самом деле. И даже если Лиса найдется, и все действительно образуется и сложится, какое право имел Стриженов обнадеживать мальчишку. И он сказал то единственное, что было правдой и на что он имел право:
— Дима, я ее ищу. Ищу. — И, не дожидаясь реакции парня, Стриженов нажал отбой.
Через четверть часа он спустился к завтраку. Было рано, и остальные постояльцы отеля, вероятно, еще спали. Но Эдда уже ждала Стриженова в столовой, возле накрытого стола. На ней было длинное национальное платье. Волосы заплетены в тугую косу, а в руках все тот же неизменный планшет с яблочным логотипом.
— Вы видели дорожную карту? — Она протянула Стриженову планшет. — Огромный участок трассы в районе Вика перекрыт из-за обледенения, кроме того, закрыты F208 и 210.
— Что это значит? — Дмитрий непонимающе смотрел на онлайн-карту острова, разлинованную красными и зелеными линиями.
— Вы не сможете сегодня далеко уехать от Рейкьявика, — пояснила Эдда. — На острове свирепствуют метели и бури, а дороги сплошь покрыты ледяной коркой. Из-за непогоды перекрыт участок трассы 1, через который вам нужно проехать, и обе объездные дороги. Мне жаль, но вам придется остаться. — Хозяйка отеля смотрела на Стриженова участливо и печально.
— Мне нужно попасть на перевал, — упрямо покачал головой Стриженов, — нужно отыскать Лису.
— Димитрий, вы не знаете, жива ваша подруга или нет и где ее искать. — Эдда взяла журналиста за локоть. — В бурю вы даже не доберетесь до перевала Эхси. Я уже не говорю о поисках в снегу. Оставайтесь в городе. Не рискуйте собой ради призрачной надежды.
— Безумие какое-то! — разозлился Дмитрий. Он снова взглянул на карту и резко отстранился от Эдды. — Это не остров, а снежная ловушка без выхода. Какой-то немыслимый капкан. У вас же есть внутренние авиалинии? Я могу полететь в район Эхси, так?