Екатерина Шашкова – Основы человечности для чайников (страница 69)
— А я тебе говорю, что это какая-то ошибка. Он просто не мог. Зачем ему? — Тимур говорил тихо, почти шёпотом. Даже, кажется, чуть медленнее и спокойнее, чем обычно. Старался держать себя в руках.
— Ты же сам всё видел! Присутствовал. Практически поучаствовал.
— Дин, не надо. Не напоминай.
— Буду напоминать. Чтобы ты в следующий раз думал головой, прежде чем активировать чужие сигиллы!
— Да я же не успел! Хотел, да, но он меня оттолкнул.
— Вот и скажи ему спасибо.
Судя по возникшей паузе, говорить Людвигу спасибо Тимур не спешил.
— Мне просто нужно узнать, зачем он это…
— Как зачем? Устранял конкурентов Гаврилова.
Интересная версия, о такой Людвиг не думал! Впрочем, ему она не подходила — вмешивать
— Это он сказал? — насторожился Тимур.
— Это все говорят. Очевидно же, достаточно посмотреть на список трупов и… Извини.
Внезапное извинение и интонация, с которой оно было произнесено, Людвигу не понравились. Знать бы точно, кто там в этот злополучный список попал…
Но хотя бы с Тимуром всё в порядке. Он, судя по всему, даже не понял, что успел-таки активировать сигиллу. Возможно, сомневался, но экспертиза подтвердила всё, что нужно. Одной проблемой меньше.
В двери заворочался ключ.
— Иди. — Диана наконец-то сжалилась и начала говорить потише. — Только быстро. Если мои узнают, что я тебя впустила, мне влетит так, что мало не покажется.
— А они по запаху не поймут?
— Блин… Ну, может, не заметят. Ладно, придумаю что-нибудь. Иди уже, только осторожно. Если что — я рядом.
Щёлкнул выключатель и комнату залило светом.
Дверь беззвучно открылась. Точнее, приоткрылась.
На пороге застыл бледный растрёпанный мальчишка. Косички в волосах больше не было, а ещё к привычному облику добавились очки. Видимо, вставлять линзы в красные, опухшие от слёз глаза Тимур не хотел. Или не мог.
— Заходи, я не кусаюсь, — заверил Людвиг. Даже подниматься не стал, чтобы не спугнуть. Ну и немножко потому, что лежать было комфортнее, чем сидеть.
— Да, ты предпочитаешь другие методы, — вздохнул Тимур и, собравшись с духом, сделал шаг вперёд. И замер, уставившись на кровавые разводы на полу. Их так толком и не отмыли, только наскоро размазали лужу тряпкой и оставили досыхать.
Следующий долгий внимательный взгляд достался самому Людвигу и его живописно разукрашенной, хоть и немного поджившей уже физиономии, и свежим татуировкам.
— Ты даже не связан.
— Смысла нет, я же не буйный. Как дела?
— А как ты думаешь?
— Думаю, что ты так и не отделался от привычки отвечать вопросом на вопрос. Ну так как? Что ты здесь забыл? Тоже избить меня решил? Или морально унизить? Или убить собственноручно? Подходи, я даже защищаться не буду, обещаю.
Тимур сделал ещё шаг и зябко обхватил себя за плечи.
— Я просто хотел узнать… Я должен узнать. Зачем ты это сделал?
Потому что дурак? Или потому что тебя, дурака, пожалел?
— Сделал что? — осторожно спросил Людвиг.
— Тебе фотографии показать?
— Не обязательно, можно словами. Я же правда не в курсе, что в итоге получилось.
— В итоге получилось двенадцать трупов. — Слово «трупов» Тимур явно вытолкнул из себя силой, выдернул с кровью и неумело сделал вид, что совсем не больно. — И ещё больше двадцати человек в больнице. Мелкие ожоги и ссадины вообще никто не считал. Стройку временно закрыли, заселение отменили, ведётся расследование… Ну, то есть официальное расследование, не магическое. Наши все молчат, кто в курсе. Сигиллу твою зачистили, чтобы менты не нашли, воспоминания самым наблюдательным зевакам тоже подправили. Так зачем это всё?
— Устранял отцовских конкурентов, очевидно же.
— Это он тебе приказал?
Понять бы для начала, жив ли он!
— Нет, это было моё собственное решение.
— Ты врёшь. И совершенно зря его выгораживаешь, даже я в курсе, что у них… что они с папой иногда спорили. Но не настолько же! И вообще, конкурентов устраняют не так!
— А ты откуда знаешь? В кино видел? Или в аниме? Так там тебе что угодно покажут, даже боевых роботов, несущих возмездие во имя Луны. А реальная жизнь — гораздо менее приятная штука. Повзрослей уже наконец!
— Почему ты… — Тимур вжал голову в плечи, шмыгнул носом и упрямо продолжил. — Зачем ты такое говоришь⁈ Мы же друзья! То есть, были… друзьями…
— Друзьями? Ты серьёзно в это веришь? Ты всегда был просто удобным способом держать Смолянского под контролем. Знаешь, как в старину детей какого-нибудь лорда отдавали на воспитание в соседнее королевство? Официально они были воспитанниками и учениками, а по сути — заложниками. Ты всегда был моим заложником.
— Я… — Голос мальчишки дрожал — не то от гнева, не то от едва сдерживаемых слёз, и больше всего Людвигу сейчас хотелось обнять это ходячее недоразумение, убедить, что всё хорошо, что это ошибка, дурацкое стечение обстоятельств, а то и вообще чей-то жестокий розыгрыш. Но приходилось держать морду кирпичом и нести обидную чушь. — Я тебе верил! А ты его убил!
Ага, значит, всё-таки убил.
Жалко, хороший был мужик… Честный, умный, ответственный. Сына любил, и жену тоже. Магию только недолюбливал — и, как выяснилось, правильно делал. Словно предчувствовал, чем всё закончится.
— Не верил ты мне никогда. Не верил, что я злой и страшный серый волк. Вот и поплатился.
— Ненавижу тебя! — всхлипнул Тимур. — Ненавижу! Надеюсь, ты будешь умирать долго и мучительно!
— Непременно. — Людвиг потёр ноющий бок. Улыбнулся (скорее оскалился, продемонстрировав клыки). Полюбовался на захлопнувшуюся дверь. И тихонько повторил: — Непременно. Если только не найду способ удрать из этого прекрасного места.
После встречи с Тимуром умирать расхотелось.
Возможно, потому что мальчишка выглядел парадоксально живым. Может, ненависть придала сил, или Диана вразумила, или просто в голове что-то щёлкнуло, но он не замкнулся в себе, не ударился в самокопание и даже на мост не полез. Или полез, посидел там пару часов — а потом благополучно спустился и пошёл дальше.
Ему было плохо, больно, тяжело, непонятно — но он готов был идти и как-то жить эту жизнь. А значит — всё получилось!
Так с чего Людвигу хоронить себя заживо? Так недолго и каким-нибудь боггартом стать!
Кстати, боггарт! Как он там, бедолага, без еды? Такой шведский стол пропускает!
План пришёл в голову внезапно и сперва казался бредовым. Или, скорее, очень шатким, зыбким, а местами — и вовсе идущим вразрез с последними магическими исследованиями, уверяющими, что посмертные сущности не способны самостоятельно мыслить и принимать решения. Мол, все их действия — лишь отражение поступков, совершённых в прошлой жизни.
Но Людвиг верил своей интуиции.
И своему боггарту, как ни странно, тоже верил.
Осталось только до него докричаться и придумать, как нарисовать связующую сигиллу в помещении, где рисовать решительно нечем и не на чем.
Впрочем, нет, одну лазейку узнику всё же оставили. И даже, как верно заметил Тимур, не связали руки. Спасибо тебе, Рыбников, за доверие.
Людвиг кое-как приподнялся, задрал футболку, осмотрел себя (благо выключить свет Диана забыла). Нет, на груди нельзя, заметят. На руке тоже, да и неудобно. А где удобно?
Удобно оказалось на бедре.
«Это сработает! — пообещал себе Людвиг. — Пусть я не могу использовать свою магию, но могу направить магию боггарта, используя рисунок как маяк. Он меня знает, он меня услышит, он отзовётся».
И всадил коготь себе в ногу. Поглубже, чтоб наверняка.
На создание рисунка ушло несколько часов. В середине пришлось сделать перерыв на еду, да и просто отдышаться, стереть кровь и подождать, пока ранки немного подсохнут. Потом выключили свет. Потом опять включили — но лишь для того, чтобы в комнату просочилась Диана.
В этот раз она была не при параде: в обычном джинсовом костюме, без макияжа, с небрежным, разлохматившимся хвостом.