Екатерина Шашкова – Основы человечности для чайников (страница 36)

А потом Тимур где-то рядом хрипло выдохнул и, судя по звукам, с размаху врезался в диван.

Ксюха повернула голову, сморгнула скопившиеся слёзы.

Нет, не врезался, просто уселся прямо на пол, опершись спиной о подлокотник. Примерно как Людвиг, когда у него не хватало сил забраться в кресло. Да и выглядел он почти так же: бледный, растрёпанный, совершенно выдохшийся.

— Ты как? — Они спросили это одновременно. Одновременно улыбнулись такой солидарности.

И на этом синхронизация закончилась.

— Вставай с пола, он холодный. — Голос Тимура звучал так устало, словно это ему сейчас наматывали нервы на виртуальный раскалённый штырь.

— Зато плоский. И твёрдый. И не шатается.

— И не слишком чистый.

— Полчаса назад тебя это не особо беспокоило. Да и вообще, нормальный пол, мне нравится. Так что я ещё полежу.

— Тебе надо сейчас подвигаться. Правда, очень надо. Хотя бы немножко, чтобы организм вспомнил, что им управляешь именно ты.

— А он мог об этом забыть?

Тимур промолчал.

Причём молчал он с таким отрешённо-глубокомысленным выражением лица, что Ксюха не удержалась, кое-как дотянулась и ущипнула его за ногу. Ну а что? Сказано было двигаться — она и двигается.

Тело ощущалось странно, как чужое. Кончики пальцев почти потеряли чувствительность, голова снова слегка кружилась, рана…

Ксюха подобрала зеркальце, покрутила им из стороны в сторону в поисках нужного ракурса и убедилась — рана теперь выглядела обычной тоненькой царапиной, а маркерная роспись вокруг неё поблёкла до едва различимого состояния. Как и меловые символы на полу.

Значит, сфоткать и показать Людвигу не получится. Жалко.

Осталась только тетрадка с записями, лежащая на столике, — такая близкая, провокационно-открытая, и совершенно недоступная. По крайней мере, прямо сейчас.

— С координацией движений вроде всё в порядке, — констатировал Тимур.

— А могло не? — Ксюха всё-таки отскребла себя от пола, походила взад-вперёд по комнате и забралась с ногами на диван. — Что делает эта штука? Что могло произойти, если бы ты её не вытянул?

— Эти чары подчиняют волю. Магия проникает в кровь, разносится по организму, постепенно приживается там и вынуждает тебя делать то, что приказывает тот, кто наложил заклинание.

— И что мне приказали?

— Кто же знает… Может, отвести их к Людвигу. Может, привести его в условное место. Выманить. Или убить.

— А если бы я не смогла?

Тимур предпочёл не отвечать.

И Ксюха не была уверена, что хочет знать ответ.

Впрочем, у неё и других вопросов хватало:

— Что будет с Людвигом, если его найдут?

— То есть у неё всё-таки не паранойя, — пробормотал Тимур.

— У кого?

— У Дианы. Она сказала, что от меня в последнее время пахнет Людвигом. Я ответил, что она совсем рехнулась на почве мести. Она решила, что я его покрываю.

— Вы из-за этого поругались?

— Да не ругались мы. Просто оно давно зрело, и… Ладно, неважно. Не о том речь. У неё не паранойя и от меня пахнет Людвигом. То есть от меня пахнет тобой, а от тебя — Людвигом. И не говори, что не понимаешь, о чём речь.

К сожалению, Ксюха слишком хорошо понимала, о чём речь. И о ком. Отрицать это было поздновато, как и делать удивлённое лицо. Удивляться вообще уже давно не получалось, словно в мозгу перегорел механизм, отвечающий за адекватное восприятие реальности. Магический мир переплёлся с обычным настолько тесно, что, казалось, так было всегда. Просто раньше Ксюха по какой-то дурацкой причине не обращала внимания на множество вещей: на элементы татуировок, на слишком умные глаза собак, на случайные оговорки и странные ощущения.

Не обращала — а сейчас вдруг начала.

И жизнь заиграла новыми красками.

Значит, Диана не просто так носом дёргала, а действительно принюхивалась? Тоже оборотень, что ли? Тогда волк, который был с тем мужиком, — это она и есть? Волчица? Или это совсем другой волк, и они тут толпами шляются, как по Тамбовским лесам?

Сколько вообще в городе оборотней?

Людвиг говорил про пару кланов, но сколько это в штуках (а заодно — хвостах, клыках и когтях)?

— Я встретилась с Дианой, когда ходила к Фёдору, — созналась Ксюха. — Она меня увидела — и разозлилась, почти набросилась. Я подумала, у неё просто характер мерзкий, а её, значит, от запаха так понесло?

— Характер у неё в любом случае мерзкий. — Тимур совсем сник, но вдруг резко встрепенулся, обернулся, как будто только что осознал, о чём они вообще разговаривают. — Откуда ты знаешь Людвига? Что он от тебя хочет?

— Между прочим, я первая спросила, а ты так и не ответил! Что будет, если его найдут?

— Смотря кто найдёт. Диана, наверное, убьёт его на месте. По крайней мере, попытается. И, думаю, это будет не худший вариант. Хотя бы быстро. А вот если кто-то другой, не такой импульсивный… скорее всего, попробует поймать живьём, а дальше — как повезёт.

— А если ты?

— Если я… Я много раз об этом думал, особенно раньше. И до сих пор не решил. Честно говоря, не знаю, как поступлю, и не хочу проверять. Не хочу его находить. — Тимур нервно передёрнул плечами. — Так что у вас с Людвигом? Как он на тебя вышел? Как ему удалось удрать? Как он… ну… вообще?

Во взгляде Тимура мелькнуло что-то такое… сродни надежде. Только вот Ксюха никак не могла разгадать, на что именно он надеется: на тот вариант, в котором у Людвига всё хорошо, или на тот, в котором всё плохо.

Впрочем, Ксюха в любом случае выдавать чужие тайны не собиралась.

— Я ничего не скажу. Ни на один вопрос про Людвига отвечать не буду. Даже намёками. Даже не пытайся.

— Ксюша! — Тимур даже с пола вскочил. Видимо, чтобы удобнее было смотреть сверху вниз. Долго, правда, не простоял: пошатнулся и плюхнулся на диван. Ну, хотя бы не мимо — и на том спасибо. — Это важно! Речь о твоей безопасности!

— Пока что моей безопасности угрожает только твоя чокнутая бывшая!

— Ты не понимаешь, это не игрушки! Всё очень серьёзно! Людвиг опасен, от него лучше держаться подальше!

Каждая фраза звучала как нечто среднее между приказом и манифестом. Восклицательные знаки били прямой наводкой в мозг.

Непонятно, на какой эффект Тимур рассчитывал, повышая голос, но добился явно противоположного, потому что теперь на ноги вскочила уже Ксюха:

— Между прочим, Людвиг не ронял на землю бетонные плиты, не пытался скрывать от меня факты и, главное, не отключал мне слух и зрение. И даже не думай, что я об этом забуду! Тебя бы так бросили в полный вакуум, без подготовки, без объяснений, без ничего! Я чуть не умерла со страху! Я спать теперь, наверное, всегда с включённым светом буду и под музыку! И только посмей ещё раз такое сотворить, я тогда… я…

Ксюха замешкалась.

Ну а что она сделает?

Разговаривать с Тимуром перестанет? Да ну, детский сад какой-то! Он её учитель всё-таки.

Начнёт рассказывать про него гадости? А зачем? Да и не поверит никто, только засмеют.

Покажет школьному фан-клубу фотографию фотографии? Ну, той самой, где он в одних плавках стоит? Так это вообще не месть, а бесплатная реклама.

Но Тимуру, кажется, и неозвученной угрозы вполне хватило.

— Я не… Извини, я… — Он нервно сглотнул. — Прости, я не должен был этого делать. Испугался, что ты можешь узнать что-то лишнее, растерялся, не успел сориентироваться… Признаю, это было глупо.

— Это было обидно. Я тебе доверяла. Всегда доверяла.

— Извини.

Тут, наверное, стоило ответить: «Да ладно, проехали», но что-то мешало. Да, Ксюха могла произнести и это, и любую другую условную фразу, показывающую, что конфликт исчерпан, и была бы рада это сделать. Но для этого пришлось бы соврать.

Или действительно простить Тимура.

Переступить через страх, через боль, через саму себя.