Екатерина Шашкова – Основы человечности для чайников (страница 23)

Людвиг кивнул. Приветствие и первый вопрос он проигнорировал, но мужчина этого либо не заметил, либо предпочёл не заметить.

— Ты знаешь, зачем я приехал? — продолжил он.

Людвиг снова кивнул.

— Хочешь отправиться со мной?

Вопрос был посложнее, чем предыдущие. В первую очередь потому, что ответа на него Людвиг не знал.

— Зачем я вам? — напрямик спросил он. — Столько лет не вспоминали, а тут вдруг заявились.

— Я понятия не имел о твоём существовании. Твоя мама ничего мне не сказала. Мы не слишком активно переписывались, но всё же иногда общались, и всё это время она вообще не упоминала, что у неё есть сын. Только в последнем письме созналась, словно предчувствовала… — Этот вытащил из кармана несколько писем. — Проверь, если хочешь.

Читать письма Людвиг не стал. Даже разворачивать их не стал. Казалось, стоит перевести взгляд на аккуратные строчки, написанные знакомым почерком, и мир разобьётся на части, раскрошится прямо под ногами, и в эту пропасть рухнут остатки самообладания.

— Ну ладно, узнали вы обо мне — и что?

— Я должен был тебя увидеть.

— Увидели. Хорошо разглядели, или мне другим боком повернуться?

За дверью раздался вздох. Очень тихий, на самой границе слышимости. Точнее, на границе волчьей слышимости. Такой аккуратный, точно отмеренный вздох, адресованный непосредственно Людвигу.

Потому что фрау Вальд казалось, что он ведёт себя невежливо.

Людвигу, в общем-то, тоже так казалось. Более того, он был в этом абсолютно уверен, но менять стратегию поведения не собирался. Пусть этот сразу поймёт, с кем ему предстоит иметь дело.

— Ты, наверное, знаешь, что… — начал мужчина, но вдруг замолчал. Задумался. Развернулся к двери, достал из кармана мелок и небрежно начертил на косяке символ, напоминающий разлапистого таракана.

— Фрау Вальд за такое руку откусит, — мрачно сообщил Людвиг.

— Не думаю. Она выглядит достаточно приличной женщиной, чтобы не признаваться, что подслушивала под дверью, а потом звуки вдруг перестали поступать наружу.

«Заклинание, защищающее от прослушивания», — подумал Людвиг и попытался запомнить «таракана» во всех подробностях. Палка, два усика, шесть отростков-лапок…

— Ты знаешь, что унаследовал от меня и своей матери некую силу? — Этот задумчиво покрутил в руках мелок. На сына он старался не смотреть.

— Конечно.

— Я имею в виду не тот талант, который… Не то, что ты можешь превращаться в волка. В анимализме я, честно говоря, не слишком разбираюсь. Но в письме, которое отправила мне Хелена, говорилось, что в общей магии ты тоже довольно силён. Гораздо сильнее, чем когда-либо была она. Именно поэтому она и решилась мне написать: в тебе много силы, но рядом нет человека, который научил бы тебя её контролировать.

— Я и так прекрасно всё контролирую.

— Ты крайне сознательный для своего возраста, не отрицаю. Но через несколько лет у тебя начнётся гормональная перестройка со всеми сопутствующими трудностями. Знаешь, чем это грозит?

— Бриться придётся.

— Это не самая большая проблема. Дело в том, что в этот период твоя магия начнёт стремительно выходить из-под контроля. И чтобы к переходному возрасту ты полностью овладел всеми необходимыми знаниями, приниматься за обучение нужно уже сейчас.

— А вы тут при чём?

— Думаю, достоин ли ты того, чтобы лично заняться твоим обучением.

Людвиг удивлённо посмотрел на мужчину. Он-то считал, что этот приехал исключительно для того, чтобы забрать несчастного сиротинушку в далёкую Россию и там строить из себя примерного папашу. Типа от безысходности, под давлением общественного мнения. Нельзя же бросать собственного ребёнка на произвол судьбы.

Но слова про обучение звучали более интересно.

Только вот…

— А что, могу оказаться недостойным?

— Пойми меня правильно, я не подозреваю Хелену во лжи, но у неё никогда не было особых способностей к магии. Это не секрет. Возможно, она не слишком точно разглядела твой потенциал или слегка преувеличила его. Случайно, естественно.

— И как проверить? — заинтересовался Людвиг.

Мама действительно почти не умела колдовать и не стеснялась в этом признаться. Она была учёной, биологом, и говорила, что для работы ей достаточно волчьих навыков, а общая магия всё равно не поможет правильно настроить микроскоп.

А Людвиг вовсе не чувствовал себя всесильным. Он не умел двигать предметы взглядом, зажигать огонь щелчком пальцев или делать другие штуки, которыми обычно развлекались волшебники в книжках. Он был волком, самым обычным волком. Как мама.

— Я могу замерить уровень твоей силы. Это не постоянная величина, она зависит от многих факторов, в том числе от возраста, опыта и даже настроения, но примерные показатели снять можно. Только придётся немного подпортить паркет твоей опекунше. Всё ещё считаешь, что она за это откусит мне руку?

— А мы ей не скажем, — заверил Людвиг и отогнул угол ковра, освобождая участок пола.

Мужчина присел на корточки и начал быстро чертить символы. В этот раз они были посложнее таракана.

Вскоре пол покрылся узором из кругов, чёрточек и букв неизвестного алфавита. Или, может быть, нескольких алфавитов.

— Вставай сюда. — Палец с золотой печаткой указал в центр рисунка.

Людвиг послушно встал. Страшно не было (не убьют же его, в самом деле), но в глубине души разгоралась тревога. А вдруг мама напутала, и нет в нём никаких особенных сил? Вдруг он ничем не отличается от того же Франца Вальда? Вдруг этот, замерив уровень магии, лишь презрительно фыркнет и уедет обратно в одиночестве?

Всего час назад Людвига это совершенно не беспокоило, но…

Ему всё ещё не нравился этот, но…

Он не хотел уезжать, но…

Но!

Меловые линии начали светиться, магия всколыхнулась вокруг Людвига, обвила его плотным коконом, растрепала и без того не слишком аккуратную стрижку. Почему-то мучительно захотелось чихнуть, но Людвиг сдержался — побоялся испортить торжественность момента.

Почти сразу же стало скучно. Узор на полу продолжал светиться, тело слегка зудело, нос чесался, но в остальном ничего интересного не происходило.

Этот стоял напротив Людвига, вглядывался во что-то над его головой и удивлённо цокал языком, но непонятно было, восхищение он таким образом выражает или разочарование. А ещё он казался совершенно вымотанным.

Он и раньше выглядел слегка помятым, но это была обычная помятость, как у любого уставшего с дороги человека. А сейчас к ней добавились бледность, синяки под глазами, капли пота на лбу и полное ощущение, что мужчина вот-вот растечётся по полу обессиленной лужей.

— Может, достаточно? — осторожно спросил Людвиг.

— Тебе тяжело?

— Нет, это вам тяжело, а мне просто скучно. И нос чешется.

Этот слабо улыбнулся и взмахнул руками, будто стряхивая с них налипший песок. Магия, повинуясь жесту, сразу же угомонилась и перестала терзать волосы Людвига. Символы на полу погасли, оставив после себя запах гари и тонкие выжженные борозды.

Мысли о том, что фрау Вальд за такое сделает, перешли из области фантазий в категорию насущных вопросов, и Людвиг торопливо прикрыл испорченный пол ковром, пока колдун пытался продышаться, опершись о стол.

— Извини, почти не спал сегодня, — сознался он в ответ на удивлённый взгляд Людвига. — К сожалению, я не из тех героических людей, которые могут провести на ногах несколько суток и сохранить способность адекватно мыслить и колдовать.

Он выглядел жалко.

Не в том смысле, что его хотелось жалеть (вовсе нет), но и смеяться над его слабостью тоже не тянуло. Честно говоря, при виде этого человека Людвиг вообще не испытывал каких-то особых эмоций. Кроме, может быть, любопытства.

— И как результат?

— Неплохо. Думаю, учёбу ты потянешь. Так что, поедешь со мной?

Людвиг задумался и разгладил ногой залом на ковре. Он совершенно точно не горел желанием тесно общаться с блудным папашей, жить с ним бок о бок и изображать сыновью любовь.

Но любопытство!

А ещё — возможность сменить обстановку, уехать в другую страну, подальше от дурацких сочувственных взглядов; возможность учиться; возможность жить своей жизнью, а не чахнуть под заботливым крылышком фрау Вальд.

— Я не планирую увозить тебя силой и не собираюсь играть в дочки-матери, — правильно истолковал мужчина его сомнения. — Кроме того, я женат, и, подозреваю, жена моя не обрадуется, если возле неё будет постоянно маячить чужой ребёнок. Так что, скорее всего, ты даже жить будешь не с нами.

Людвиг подумал ещё пару секунд — и решительно протянул мужчине руку, как взрослый.

— Я согласен. Забирайте.