Екатерина Шашкова – Основы человечности для чайников (страница 11)
Вроде бы.
Ксюха, честно говоря, не была уверена. Немецкого она не знала, а почерк в письмах был такой, что даже русские буквы разбирались с огромным трудом.
Да, русские буквы там тоже были, на обратном адресе. Откуда — СССР, куда — DDR. ГДР, то есть. Поэтому Ксюха и сделала вывод про немецкий язык. И ещё про то, что письмам никак не меньше тридцати лет. Точнее было не разобрать, штамп на конверте совсем расплылся от времени.
В общем, содержимое коробки Ксюха уже успела изучить, а местами даже переписать и сфотографировать (вдруг пригодится), поэтому сейчас изучала самого Людвига и то, как он перебирает вещи. Письма — аккуратно, но будто бы брезгливо, деньги — небрежно, как что-то второстепенное, драгоценности — с нежностью, челюсть… Ну, как любой другой человек, нашедший чью-то вставную челюсть, — хмыкнул и отложил в сторону.
— Держи! — Людвиг вытащил из коробки стопку тысячных купюр и, не пересчитывая, протянул Ксюхе. — Хватит тебе?
— Должно хватить. Спасибо!
— Тебе спасибо за помощь. Расскажи хоть, как всё прошло? Проблем не было?
— Была одна, совсем маленькая. Тот дом с сараем уже несколько лет как снесли.
Ксюха всё ещё следила за Людвигом. Интересно было, как он отреагирует на эту новость.
Людвиг не отреагировал почти никак.
То есть он помолчал немного, потом сказал «Ясно» и снова замолчал.
И ему-то совершенно точно всё было ясно. А Ксюхе — не всё. Так, кое-что, сущие мелочи.
Например, дом расселили года три назад, но Людвиг об этом понятия не имел, хотя по рассказам выходило, что он до тюрьмы в нём жил.
Самыми крупными российскими купюрами в коробке оказались тысячи, причём довольно старого выпуска. А ведь первые пятитысячные начали выпускать больше пятнадцати лет назад (Ксюха погуглила).
Людвиг не знал, где ближайший торговый центр, который уже десять лет как открылся (Ксюха погуглила).
Людвиг не читал Поттера. И даже не смотрел.
Ладно, это как раз можно было объяснить…
Но остальное-то⁈
Сколько же ему лет? И сколько было, когда он попал в этот свой Азкабан?
По словам Людвига, он пробыл там всего несколько недель, а потом сбежал. Но если бы он сбежал совсем недавно, его бы искали по свежим следам. А он сказал, что уже не ищут и, похоже, не врал.
Что-то не складывалось.
Ничего не складывалось!
Ксюха полезла в сумку за телефоном. Мобильники в России начали массово появляться где-то в начале двухтысячных, смартфоны — спустя ещё несколько лет. Успел ли этот бедолага застать хоть что-то из них?
— На, сам посмотри. Я пофоткала там всё. — Ксюха сунула смартфон Людвигу прямо в руки и сразу поняла: с таким чудом техники он ещё не сталкивался. — Только не урони с непривычки, умоляю, он мне дорог как память о бесцельно прожитых годах!
— Это телефон, — со вздохом сообщил Людвиг, как будто хоть кто-то в комнате этого не знал. — Ладно, подловила. Теперь объясняй, как его включить, а то раньше они по-другому выглядели.
— Сбоку маленькая кнопка. Нажми один раз.
— Круто! А дальше? — спросил Людвиг, когда на экране высветилось требование ввести графический ключ.
Интонация у его слов была странная. Нечто среднее между восторгом (Вау, какая штука!) и досадой (А я ей пользоваться не умею). Причём досада, кажется, всё-таки перевешивала. И не столько из-за неумения пользоваться телефоном, сколько из-за того, как быстро и легко какая-то случайная девчонка это раскусила.
Наверное, Ксюхе стоило гордиться собой, но почему-то не получалось.
Ну да, раскусила. Поймала с поличным. Поставила перед фактом. Практически вынудила человека раскрыть тайну.
Только вот скрывал он эту тайну явно не ради выгоды и не из-за любви к недомолвкам. Просто старался не вспоминать лишний раз, как про те же татуировки.
Как сама Ксюха старалась не вспоминать (и уж точно не хотела бы рассказывать) про маму.
Ну и чем здесь гордиться?
— Твёрдый знак там нарисуй, прямо на экране, по точкам, не отрывая руки, — велела Ксюха.
С квестом по разблокировке телефона Людвиг справился с первого раза, чем совершенно точно заслужил уважение. В качестве награды Ксюха решила не расспрашивать его о прошлом совсем уж нагло. По крайней мере, в ближайший час. Пусть сначала с техникой наиграется!
— Почему именно твёрдый знак?
— Да просто так, он прикольный. Теперь открывай галерею… ну, вот в ту кнопочку просто пальцем ткни. Ага. И листай фотки. Нет, не туда, вправо. Ой, то есть влево…
С фотогалереей Людвиг тоже разобрался довольно быстро и вскоре уже разглядывал кадры со стройки. Долго разглядывал, заодно и увеличивать картинку научился.
— Ну и ладно, — наконец выдохнул он, возвращая Ксюхе телефон. — Всё равно это была съёмная квартира и никто меня там не ждал.
— А прописан ты где? — Ксюха немедленно позабыла о своём намерении не приставать с расспросами. Потом-то вспомнила, конечно, но к этому времени Людвиг уже начал отвечать.
— У отца. Если этот старый жулик меня ещё не выселил каким-нибудь образом… А это что за кнопка?
— Камера. О, сфоткай меня на шкуре рядом с камином! — Ксюха отодвинула в сторону миску с остатками еды, чтобы не портила кадр, и попыталась изобразить на лице что-то милое и расслабленное, а не как обычно. — Не любишь его?
— Камин?
— Отца.
— Терпеть не могу, и это взаимно. Не дашь мне уйти от темы, да?
— Дам, если ты попросишь. Могу вообще домой свалить, если хочешь. Ну, то есть не сама, конечно, тебе всё равно придётся проводить меня в реальный мир, но… Я могу уйти, но… — Ксюха уставилась в огонь, просто потому, что надо было смотреть куда-то, кроме как на Людвига. Не котлету же взглядом буравить!
Потому что…
Ну…
Потому что на самом деле она совсем не хотела уходить!
— Вот так и замри, — скомандовал Людвиг и быстро сделал несколько снимков. — Глянь сюда, вроде бы неплохо получилось. А это… ой, я что-то нажал и оно теперь меня снимает.
— Это фронтальная камера, для селфи. Ей можно всякие автопортреты делать. И ещё там встроенные фильтры есть, и маски всякие, сейчас покажу. Вот, смотри! Тебе идёт!
При виде своего лица с огромными анимешными глазами и мультяшным румянцем Людвиг ожидаемо заржал, а от маски с собачьими ушами торопливо отвёл взгляд.
Слишком торопливо, чтобы это можно было списать на случайное совпадение.
Ксюха не собиралась спрашивать настолько в лоб и вообще не планировала спрашивать прямо сейчас. Но любопытство внутри вибрировало и жгло, а от вопросов першило в горле, и они вылетали сами собой, совершенно неудержимо, как кашель при бронхите:
— Почему ты скрываешь, что умеешь превращаться в собаку?
Людвиг, кажется, вовсе не удивился вопросу.
— Потому что я не умею превращаться в собаку, — хмыкнул он в ответ. — Ты что, волков никогда не видела?
— Разве что по телеку, в документалке, но они там были тощие и облезлые какие-то. А что, правда волк? Серьёзно? Я думала, хаски!
— Кстати, во многих художественных фильмах волков именно хаски и играют. Ты в курсе?
— Никогда об этом не задумывалась, — созналась Ксюха. И немедленно выпалила очередную глупость: — А можно тебя погладить? То есть не человека, а волка? Если откажешь, то я не обижусь, я всё понимаю. Просто собак очень люблю, а бабушка не разрешает, вот и… Очень хочется… Извини…
— Можно, — после небольшой паузы кивнул Людвиг. — Можно погладить. И можно оставаться здесь столько, сколько захочешь. Я даже ключ тебе дам. Но только в обмен на последнюю котлету!
Интермедия 1. Волчонок
Людвиг Майер ничего не боялся. Он мог залезть на самое высокое дерево во дворе, дёрнуть за хвост злющую овчарку Юту с соседней улицы, целых десять минут просидеть в тёмном чулане, добежать по тонкому льду до середины озера и несколько раз топнуть там ногой, заговорить с полоумной фрау Бруннер и ещё много чего. Конечно, почти всё это приходилось делать тайком от мамы, но маму с её вечной угрозой надрать уши Людвиг тоже не больно-то боялся.
Её просто огорчать не хотелось, но это другое. Совсем другое.