Екатерина Шашкова – (Не) любовь под запретом (страница 3)

Я подняла голову и хмуро посмотрела на служанку.

— Вот с этим ты могла бы и не соглашаться.

— Ой, — Карминита забавно прикрыла рот рукой, невольно вызвав у меня улыбку.

Плакать уже не хотелось. Но досада и злость на собственную слепоту только усиливались.

Я резко, так что даже немного закружилась голова, вскочила с кровати и кинулась к столу. Схватила все письма и хотела тут же их сжечь, но рука дрогнула. Открыла случайное письмо и прочла пару строк… неужели, это всё тоже одна большая ложь?

«Я весьма удивлен, что принцесса после моего рассказа заинтересовалась тренировками рыцарей. Но не советую приходить к ним официально. Зная, как любят рыцари производить впечатление, я уверен, что как только они увидят самую прекрасную из принцесс, тут же забудут о тренировке и начнут бахвалиться. Не сочтите за дерзость, примите совет. Лучше прийти к ним, не афишируя, и понаблюдать издалека. Так ваши красивые ушки не услышат пустого бахвальства и других вещей, не предназначенных для дам. А ещё лучше дождаться нашей встречи: тогда я проведу вас на тренировку сам. Не скрою, когда я это пишу, во мне говорит ревность».

А ведь казалось все так правдиво. Он был таким… искренним, открытым. Я не могла поверить, что все это было притворством. Не смогла. Отложила письма в ящик. Постараюсь их забыть… И тогда с легким сердцем сожгу.

— Ваше Высочество? — Карминита обеспокоенно смотрела на мои терзания.

— Сейчас же надо действовать! Этот наглец не должен обмануть ещё и мою сестру!

— Принцесса, может, не стоит? Подумайте хорошо, чем это может…

Полная решимости, я вышла в коридор. Покои Розелитты были в противоположном конце, поэтому в голове успел сложиться весь наш диалог, в конце которого она благодарно кидается мне на шею и мы вместе плачем и успокаиваем друг друга.

Я ворвалась в комнату сестры без стука и тут же с порога выложила ей все услышанное. Её камердинер Топаз, в это время что-то докладывающий с конвертом в руке, предусмотрительно вышел в самом начале моей пламенной речи. Когда я закончила, глаза сестры расширились от удивления, и мне показалось, что вот, сейчас она скажет мне “спасибо”. Но…

— Ты просто завидуешь мне, — поджала губки Розелитта.

У меня от неожиданности раскрылся рот. Я было решила, что она не всё поняла из, возможно, сбивчивого пересказа.

— Если ему кто-то помогал с письмами, не страшно. Мне вот Топаз тоже помогал, он разбирается в традициях империии…

— Да нет же, речь не о помощи! — Я повторила. Потом ещё раз повторила… — Не думала, что у тебя так плохо с логикой. Говорю ещё раз…

Какой это по счёту? Уже устала раскладывать ей всё по полочкам.

— Поняла. Ты переписывалась с моим милым Азуритом, и теперь хочешь его отнять! Ты всегда у меня всё отнимаешь! — притопнув ножкой, возмутилась Розелитта и разревелась. Этот прием всегда хорошо срабатывал на родителях, когда ей папа в чем-то отказывал, но не на мне.

— Вообще-то, наоборот, ты у меня, но сейчас не об этом, — и как ей удаётся всё-всё перевернуть и понять не так?

— Не верю!

Я посмотрела в это упрямое заплаканное лицо с розовеньким вздернутым носиком. Хотела еще раз объяснить, но поняла, что это бесполезно.

— Хорошо, делай, что хочешь. Я лишь предупредила. Это всё политика. Он тебя не любит.

Я развернулась и вышла из комнаты. Потом приоткрыла дверь и сказала напоследок:

— Тебе вообще писала женщина!

После этого хлопнула дверью. Несчастный Топаз, ждущий у входа, схватился за сердце. Пусть сама разбирается! Не успела я и десять шагов отойти от ее комнаты, как до меня донёсся голос сестры.

— Мама! Она опять меня обижает! — что ж, теперь мне развлечения обеспечены.

***

Вечер был безвозвратно испорчен. Даже мое самое лучшее платье и блеск драгоценных камней в свете свечей уже не могли его спасти. Я так ждала праздника, и даже подумать не могла, что буду стоять в большом бальном зале в окружении веселящихся фей и людей, и не чувствовать ничего, кроме тоски. Жизнь несправедлива. Никому нет дела до чувств. Везде расчёт. Даже цветение волшебства — всего лишь расчёт, выгодный договор. Феи забирают энергию распустившихся цветов, срывают половину из них, а в обмен помогают нам, дарят амулеты или исполняют желания, если это не слишком сложно. У каждого своя выгода. И сейчас никто из этой толпы развлекающихся и танцующих гостей не спросил меня, всё ли в порядке. Только матушка хмурила брови и поджимала губы, и явно искала случай высказать что-то наедине. Подозреваю, что ей не нравится отсутствие улыбки на моём лице. Но ничего не могу с этим поделать — если пытаюсь улыбнуться, губы лишь искривляются в кривой усмешке.

Половина моей бальной книжки была пуста, потому что я эти танцы оставляла для Азурита. Да и те танцы, что были заняты, казались пресными и только портили настроение. Поэтому большую часть бала я стояла в кружке болтающих дворянок, но они так были увлечены разговором, что не замечали моё состояние. Или не хотели замечать. Зачем, ведь дружба со мной ничего им не даст, я же не Розелитта…

Я пыталась поговорить с родителями по поводу Азурита до бала, но они были слишком заняты. Я могла бы настоять на разговоре, но сомнения не дали сделать этого. Розелитта не хотела, чтобы я ей помогала. Возможно, она даже посчитала бы этот шаг с моей стороны предательством.

— Посмотрите, какая они прекрасная пара! — дама возле меня, кажется Бирюзина, обратила внимание на танцующих вместе сестру и Азурита.

Смотреть противно на этот её наивный взгляд и его фальшивую улыбку! Неужели, всего лишь утром я была такой же слепой доверчивой дурочкой, как сестра?

— Они не отрывают взгляд друг от друга весь вечер! Это любовь! — вторила ей другая, с мушкой на лице.

Кажется, Верделитта. Да, она. Хоть у двоих дворянок и разный цвет волос, я часто их путала — они одевались и вели себя похоже. Кто-то из подруг видимо старался копировать другую.

— Как прекрасно!

— Любовь — это ужасно, — не удержавшись, фыркнула я.

— Что вы такое говорите, Ваше Высочество…? — Верделитта, что с мушкой, обескуражено обернулась.

— Горькую правду. Любовь делает нас слабыми, наивными и уязвимыми. Лучше не любить. Тот, кто ничего не чувствует к другому, в итоге победит, — с каждым словом я все больше входила в раж, не желая останавливаться.

Дамы оторопело промолчали. Музыка кончилась, и глашатай объявил новых чуть задержавшихся гостей.

— Фея цветов Камелия Клён и фея любви Роза Агатис прибыли!

— Ах, вам надо поговорить с феей любви, уверена, она излечит ваше сердце! — выдала умную мысль дама без мушки, Бирюзина.

Уверена, никто мне не поможет. Чем больше размышляла, тем больше я понимала, что принц был прав. Никому действительно нет до меня дела. Когда сестра просит новое платье, его заказывают у лучшей швеи, из самых модных тканей. Мне же говорят: «Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что нельзя так бездумно распоряжаться деньгами». Как я не замечала раньше? И ведь наверняка это ложь. Повод закончить разговор с нелюбимой дочерью, с нелюбимой падчерицей.

Оркестр закончил играть очередной танец, партнеры галантно поцеловали руки дамам, а поток моих невеселых мыслей прервал голос глашатая:

— Истинный покоритель земель, гроза троллей, барон Рододендрон Берилл!

Необычное сочетание фамилии и имени. И знакомое… Так это он мне писал? Я в ожидании посмотрела на вход в бальный зал.

Глава 3. Избавление от всех проблем

— Истинный покоритель земель, гроза троллей, барон Рододендрон Берилл! — глашатай запнулся, глянул в записи, — … Сожалеет, что не смог явиться. Далее, входит достопочтенный и могущественный…

Не приехал. Что-то внутри меня рухнуло. Что? Надежда узнать, что я не настолько наивна и слепа, и письма были искренние? Но даже тот, с кем на самом деле я переписывалась, меня бросил. Не пожелал увидеть. Или объясняться. Что, в общем-то, уже и не важно. Неужели для него это было лишь ничего не значащее развлечение? Он выслушивал меня, давал советы, утешал, смешил забавными историями, справлялся о здоровье… Я вспомнила почти дословно одно из его писем:

«Я был искренне расстроен известием о Вашей болезни. Даже несмотря на то, что зима в этом году выдалась холодной, я имел смелость надеяться, что все недуги обойдут Вас стороной.

Матушка в детстве заваривала мне чай из лепестков Мраморного пустоцвета. Попросите Карминиту раздобыть их в лавке торговцев травами Волшебного леса.

С нетерпением жду от Вас письма о том, что вы здоровы и снова готовы к своим маленьким проказам».

И это тоже всё ложь? Ему на самом деле было плевать?

Если подумать, он же ветеран. Зачем ему было разбираться в чувствах маленькой глупенькой принцессы? Чего он хотел? Выслужиться? И перед королем, и перед принцем? Но за двумя зайцами погонишься… Напомню ему это при встрече. Обязательно!

— Пойду на свежий воздух, подышу. Мигрень, — пробормотала я. Не знаю, кому. Может, дамам. А, может, только себе.

Слёзы вновь стали выступать на глазах, и я поспешила выйти из зала. Все продолжали веселиться и танцевать. Никто не последовал за мной. В последний момент я обернулась и отыскала взглядом сестру и Азурита. Они закончили танец, и Розелитта вдевала ему в петлицу платок. И что я надеялась увидеть?

Я шла сквозь сад, самыми узкими дорожками, цепляясь за кусты платьем и отгибая ветки руками. Зато точно могла быть уверена, что никого случайно не встречу. Хотелось сбежать подальше от всех. Им весело, зачем портить хорошее настроение своим заплаканным лицом?