Екатерина Шабнова – Туманы и чудовища (страница 51)
Несколько человек растерянно махнули в ответ.
Где-то в толпе снова закричали, и крик этот подхватили все вокруг. Леда подумала, что могли бы уже привыкнуть, Буян ведь никого не трогает… но крики не стихали, и вскоре они поняли их причину: из толпы вышла Агата. Именно она, потому что на лицо было семейное сходство с Дэси: такой же подбородок.
Где-то дальше наверняка объявился Аташи. И никому не известный Кракер.
От воды послышались совсем другие крики – туда, кажется, нырнула Тишь.
– Объяснить все это Когтям будет той еще задачкой.
– Надеюсь, не моей, – протянула Леда, а потом случайно задела взглядом свой расстегнутый мундир. – Потому что это всего лишь маскарадный костюм.
Леда оперлась спиной на чешую Буяна и посмотрела на свои усыпанные молниями руки.
Она не помнила, когда надевала перчатки в последний раз.
Глава последняя, в которой Леда спит
Пока Леда спала, в Инезаводь вернулся Расион Деж.
Он вернулся, когда туман рассеялся, а толпа дружинников обступила Тишь, в кольцах которой замер Раймон Дэси. Вернулся как раз вовремя, чтобы подхватить на руки Агату, закружить ее по площади и забормотать что-то совсем дурацкое о том, что он начистит морду Ваари. Агата в который раз объяснила ему, что ревность его необоснованна и что с Ваари было просто довольно приятно перемывать окружающим косточки. Деж не особо вслушивался в ее слова – его оглушал стук собственного сердца.
– Почему за твоей спиной Коготь Благого Корпуса? – протянула Агата растерянно, когда ее наконец поставили на землю.
– Потому что она недосчиталась форменного мундира, – с легким
Пока Леда спала, Благой Коготь Шима раскрыла дело.
Пару месяцев назад она обнаружила под корнями Домдрева Цеховую мастерицу, на чьи руки нельзя было взглянуть без ужаса. В Цехе не отвечали на ее вопросы, начальство не особо поощряло визиты туда, но Шима заметила на одном из стульев знакомый бордовый мундир и спросила об этом у мастера Бражника (до чего же дурацкие они выбирали себе имена). Тот не нашелся с ответом. А когда Шима вернулась в очередной раз, чтобы поговорить с потерпевшей, та исчезла.
Если бы не всплывшие после письма, Шима так и осталась бы со стойким ощущением, что этот мундир она выкрала сама. Для чего-то очень важного – такого важного, что Шима не могла вспомнить, для чего именно. От Цеховых мастеров у нее всегда мурашки по коже бежали: в Корпусах ходили слухи о подпольных умельцах, резавших по живому. Шима никогда не видела протоколов подобных дел, но чувствовала, что и не должна была увидеть. Благой Корпус не был таким уж благим – особенно теперь, когда над ним нависала тень королевы.
Письмо Расиона Дежа о пропаже своей невесты и подозрениях в сторону ее отца попало к ней случайно – на Шиму частенько скидывали то, чем не хотели заниматься другие. Шима была единственной
Письмо Ледаритри Астарады, которую она искала с тех пор, как упустила ее в Цехе, нашло Шиму целенаправленно. Но не из-за имени Астарады, которую тогда она знала как Леду Шторм. А из-за имени Расиона Дежа, якобы признавшегося в убийстве.
Шима взяла отпуск и отправилась в Двужилье, разминувшись с Дежем всего на пару дней. Она догнала конвой у подножия одной из Лап. Разговоры их были долгими и обстоятельными.
Пока Леда спала, Старатель Джарх во всем признался. Он рассказал о Порезе и мечтах о будущем, поведал о Тиле, который их подслушал, и о механизме, который был почти что чудом.
Бабушка Лиса сделала для него последний расклад – и в раскладе этом были одни Ткачи. Долгая-долгая дорога со всеми ступенями жизни.
Пока Леда спала, Тильванус Шторм собрал вокруг себя всех тех, кто хотел слушать: своих братьев и сестер, друзей из школы и учителей, просто прохожих и тех, кто косился на громаду чудовища, – и научил их парочке слов на хьясу.
Пока Леда спала, Вихо Ваари держал ее на руках. Когда Леда проснулась, Буян спал рядом, раскинув кольца по всей комнате и уложив голову с побледневшими гребнями на скрещенные руки.
Эпилог
В городке на берегу моря, изъеденного штормами и кораблями Ткачей, все так же серо.
Знак при въезде в город изображает сирену – теперь, когда одна из них висит на недостроенном мосту и хлопает крыльями, следит за стайками радужных скатов и иногда сидит на берегу, узнать ее гораздо проще. Сирена тоже похожа на статую, когда, замерев на скалах, смотрит в море, – только у ее хвоста, конечно, никто бы не написал «Незаводь». У сирены этой нет голоса: она говорит на языке когтей и крыльев, изредка кричит и хрипло смеется над людьми, которые пытаются повторить ее жесты. Смеется, а потом замедляется, чтобы им было удобнее, и почти не использует крылья – у несчастных людей ведь их нет.
Местная дружинница, светловолосая и загорелая, с ракушками в волосах, иногда наблюдает, как сирена показывает детям Штормов свои крылья, когти и раздвоенный хвост. Дети тянутся к плавникам, но их быстро одергивает один из них, рыжеволосый и худой. Он объясняет, что всегда лучше спросить, и спросить вежливо, и дружинница смеется и треплет его по волосам.
Она все еще мечтает о воздушном корабле и иногда смотрит в сторону Двужилья, и сирена смотрит вместе с ней. Однажды они отправятся на таком далеко-далеко – может, к ярким флагам торговых городов К’Ланса, или к острым пикам Хребта, среди которых так сложно маневрировать, или к пескам
В городке на берегу моря полно пустых особняков: они стоят на скале напоминанием о жадности прошлого. Последняя хозяйка их, низенькая, одетая обычно в яркие цвета, снялась с места и уехала куда-то на восток. Кто-то говорит, что на поиски своей семьи. Кто-то – что просто подальше отсюда. По ночам она просыпается от звенящей в голове песни, которая обещает ей все на свете, но тут же просыпается и ее жених. Он не говорит ничего – только шлепает смешно до кухни, чтобы заварить для нее чая. В бегах это самый полезный навык. Ему тоже снятся кошмары, но песен в них нет совсем.
В городке на берегу моря стоит дом с покосившейся крышей – в нем живут Штормы. Каждый из них – буря, каждый – вихрь, и каждый помнит, как самый старый среди них совершил ошибку. Совершил – и поплатился за нее. Он так мечтал вернуть прошлое, что потерял собственное свободное будущее. И та, что видит будущее, осталась одна. Но не одинокой.
В городке на берегу моря показывается иногда корабль – не громада механических улиток, бороздящих северные моря и озера у Затонувших Залов, а деревянный парусник, быстрый и неуловимый, способный противостоять бездне Пустынного моря. Капитан его тенью следует за одним из своих подчиненных – тот выскакивает на берег, чтобы провести вечер в «Краю света», наполнить таверну звуками своего голоса и историями, с которыми умеет обращаться. Сестра капитана, куда менее хмурая, садится поближе к барной стойке и заключает пари на все на свете. Она собирает такую толпу, что вскоре о принце и его кинжале забывают, и те исчезают в серых клочьях улицы, чтобы навестить друзей.
В городке на берегу моря, который постоянно съедают туманы, живет механик. У нее седина в волосах, хотя она еще совсем не стара, и у нее нет лицензии, но она хорошо делает свою работу, так что не стоит на нее докладывать. Двери ее всегда открыты, и в них то и дело исчезают и дружинница, и сирена, и капитан, и принц, и несколько Штормов… чтобы появиться вновь чуть позже с новой подзорной трубой, или игрушечным механогом, или сложным конструктом из перьев, костей и нитей, который вернет сирене ее шепот.
Не стоит на нее докладывать. А если решите это сделать, присмотритесь получше, когда она выйдет на веранду, буквально плавающую в воде, и дождется своего чудовища.
Люди к нему привыкли, но вы – пока нет. Говорят, он и сам к себе привыкал довольно долго. Впрочем, если узнать чудовище получше, привыкнуть к нему получится куда быстрее.
Понаблюдайте за тем, как он двигается, как вежливо снимает перед дамами шляпу с пером и как аккуратно обвивает механика когтями.
Представьте только, что сделает он с вами, если вы доложите на его леди. Представьте и передумайте.
Благодарности
Эта книга не появилась бы на свет без множества прекрасных людей. (Мне вообще везет на прекрасных людей в жизни).
В первую очередь хочу поблагодарить Екатерину Звонцову, поддержка которой неоценима и редакторская работа которой сделала эту книгу гораздо, гораздо лучше; Анну Неплюеву, которая поверила в мой синопсис; Анну Золотухину, которая выслушивала мои паникующие оры по поводу издательского процесса, а также художникам, корректорам, верстальщикам и всем тем людям, без которых этой книжки просто не получилось бы.
Спасибо также Тамаре Третьяковой, которая нарисовала для «Туманов» потрясающие иллюстрации и смогла справиться с набором моих референсов.
Этой книги не случилось бы вовсе, если бы не поддержка моих дорогих альфа-читательниц: Регины Валиевой, Веры Монаховой, Ирины Итиль и Катрин Полночь.
Спасибо за то, что справлялись с моими криками, когда с ними не могла справиться даже я сама.