Екатерина Шабнова – Туманы и чудовища (страница 33)
О, Сольварай злилась. А еще слишком торопилась. Леда прибавила шагу, думая о том, что Соль что-то скрывает. Не может не скрывать.
Камни под ее сапогами были мокрыми. В пещере пахло водорослями и чем-то знакомым, но совсем не вяжущимся со здешней атмосферой. Чем-то…
Они прошли так несколько мер по довольно широкому пространству. Его освещали лучи солнца, проникающие сюда сквозь щели наверху. Эта часть пещер ютилась под низкой скалой, которая не дотягивала до верхнего яруса; наверное, природным освещением озаботились тоже давно. Те же, кто выкапывал бассейны.
Сольварай резко остановилась, и Леда поняла, что непонятный запах стал сильнее.
– Что за задержка?
– Вот твоя тайна – развлекайся, – выплюнула Колючка Соль и кивнула куда-то вниз.
Леда опустила взгляд и увидела темный бассейн, почти такой же, как на поверхности, только выдолбленный в скале и явно куда более глубокий. Прищурилась: в глубине что-то шевелилось. Словно клубок змей… или…
Ослепительно белый угорь махнул хвостом, и воздух наполнился озоном. По камням пробежали искры.
Жадары держали нитевых угрей.
Леда не думала, что они в самом деле существуют, хотя, конечно, читала о них в книгах Цеховой библиотеки. Некоторые животные менялись под воздействием Порезов и сочащейся из них магии. Не все и не сразу, но отличить их было легко: они становились снежно-белыми, словно Мироздание уготовило им особую судьбу. А еще они были опасны, и Цех вел таким учет.
Эти угри явно вырабатывали что-то световое: они пахли грозой. Леда видела бежавшие по их спинам нити, целые пучки нитей, бледно-голубых и алых, совсем как те, которые использовали для отопления и в некоторых подвижных механизмах.
– Мы выращиваем их для того дельца из Двужилья. Он обещал… – Сольварай глубоко вздохнула и отвела взгляд. – Мы сможем выкупить ферму.
В пещере повисло молчание, а потом Соль продолжила:
– Сдашь нас своему Благому Корпусу? Чтобы мы совсем лишились фермы?
Так, скорее всего, и будет. Если Леда сообщит об этом, Корпус отнимет у Жадаров угрей и они лишатся шанса вернуть свою собственность.
Леда подняла взгляд на Соль и всмотрелась в темноту позади нее.
– А там что?
Сольварай обернулась, словно забыла, что находится за ней, и пожала плечами.
– Тупик. Заложил наш отец, чтобы никто сюда не залезал… с той стороны.
Она закусила губу. Леда вздохнула.
Она ожидала найти тайные механизмы, или тайную коллекцию писем, или даже Вихо Ваари, которого Сольварай решила спрятать по старой дружбе. Но о нитевых угрях она и подумать не могла.
Глава двенадцатая, в которой Леда работает
Дни Леды наполнились рутиной.
Она просыпалась в одной из комнат – их здесь было столько, что хоть перебирайся в новую каждый день в течение полумесяца, – приветствовала Буяна, если он был здесь, и спускалась в подвалы, где теперь хранились запасы еды. Жадары периодически снабжали ее свежими морскими тварями с фермы и не брали денег. Запас шпилек все равно иссякал, но об этом Леда думала, только лежа по вечерам в кровати и пытаясь понять, что ей делать дальше. После того как ее выставили за порог Цеха, после того как она вышла на след Алетеи, Леда могла думать только о том, чтобы исправить испорченное. Вместо этого она угодила в туман расследования и встретила чудовище, которое, кажется, слепила сама.
Леда написала Жоррару – ни на что особо не надеясь. Но сеть его знакомств могла бы помочь.
Она сомневалась, что мастер Бражник обрадуется, если она вдруг напишет ему с вопросом о нитях судьбы. И не то чтобы Цех скрывал записи: какое-то время Леда практически жила в их библиотеке. Там не было системы, порядка, да и толкового библиотекаря тоже – мастерицу Павлин больше интересовал ее вечно разрастающийся механизм, который она хранила среди бумаг. Сотни его зеркальных глаз наблюдали за всем, что происходило в библиотеке и на Этаже Сделок тоже. Мастерица Павлин была библиотекарем только номинально: Цеху не хотелось, чтобы о ее механизме кто-нибудь знал. Иногда мастерицу Павлин заносило, и она болтала о том, что вскоре такие зеркальные глаза будут повсюду и можно будет наблюдать за тем, что они видят, с помощью карманных зеркал. Проблема состояла в том, что вечно тянуть нити за переносными зеркалами было невозможно, как и позволять им переплетаться с подобными им прямо на улице. Во что тогда превратится Город-Гроздь? В подобие Нежевора-на-Озере, ставшего тенью своего былого величия, города-призрака, чей двор совершил куда больше ошибок, чем Леда?
Она сама помнила все, что читала о нитях судьбы прежде: те легенды, где мастера дорого платили за попытки вмешаться в ход вещей. Кое-где дописывали, что ход этот – вотчина Ткачей и что только они могут менять полотно Мироздания, но не как им вздумается, ведь у всего есть правила.
Записи Ваари стали бы для нее неплохим подспорьем… если бы уцелели. Леда помнила только то, о чем прочла, а прочла она совсем немного. Зацепилась взглядом за легенду про
Леда рассказала об этом Буяну. Она рассказала ему обо всем, что помнила и знала, пока пыталась подцепить нить отопления и носилась по залам. Буян слушал внимательнее, чем ей казалось, потому что через несколько дней он появился в доме с целым ворохом ножниц: облепленных водорослями, начавших ржаветь, поломанных и оплавленных пожаром. Ножниц, добытых со дна моря. Ножниц из дома Ваари.
Пришлось объяснить, что все не так просто. Но Буян не перестал копаться в обломках дома Ваари, и однажды Леда отправилась с ним.
Остов дома представлял собой печальное зрелище: часть его ухнула в море, а вторая осталась чернеть, сражаясь с дождем. Груду металла, в которой Леда раскопала Алетею, разметало по всему побережью. Леда прошлась по остаткам полов, проверила, нет ли там, под ними, еще каких-нибудь тайников.
День был солнечным. Туман теперь отступал куда охотнее и был хлипким, не чета тем стенам, которые приветствовали Леду по приезде в Инезаводь. Это казалось хорошим знаком – может, оттого, что песни настигали Леду именно в тумане.
Сапоги стучали по почерневшим доскам, и Леду пробрало дрожью. Меж лопаток ожила фантомная боль – в том месте, куда вонзились одни из ножниц. Как оказалось, совсем слегка, но тогда… впрочем, тогда Леда не успела толком подумать о причине боли. Тот день остался в ее воспоминаниях днем, когда она услышала голос Буяна. И когда посадила под замок возможного поджигателя.
Она думала о Расионе Деже чаще, чем ей хотелось бы. Не могла не думать, потому что внутри все еще скреблось какое-то неуютное чувство, а письмо, отправленное в Двужилье, пока оставалось неотвеченным. Не могла не думать, потому что вчера Инезаводь прощалась с Агатой Дэси.
Для нее сплели погребальную колыбельную – из слов и нитей, самых обычных, над которыми работали девчонки Штормов и Лиса, частенько теперь заглядывающая наверх. Она говорила, что не хочет оставлять Дэси одного, и даже Джарх только качал головой, но не удерживал ее. Штормы в первую очередь были людьми.
Колыбель пустили по ветру, когда он переменился и задул с земли на воду. Леда наблюдала издалека: ей казалось, что она должны быть здесь. Она даже надела заштопанный и столько раз искупавшийся в соленой воде мундир – сама не зная толком зачем. Разноцветные нити исчезли в море, а изломанный Дэси доковылял до Леды. Она боялась, что тот начнет ее благодарить. Но он этого не сделал – прищурился, поднял взгляд, а потом покачал головой.
– Что ж, Коготь, больше вы здесь не нужны, – проскрипел он, развернулся и направился к громаде моста. Его поддерживала Лиса, которая впервые, кажется, за все время, что Леда ее знала, надела темное.
– Ты так и не рассказала мне про ту штуку! – голос Тиля вытащил Леду из вчерашнего дня.
Она вздрогнула, чуть не споткнувшись и не ухнув на колени.
– Ого, я не думал, что так тебя напугаю! – Мальчишка подскочил к ней, вытянув руки, готовый в любое мгновение ее поймать.
– Подкрадываться к ведьмам – себе дороже.
Тиль чуть склонил голову, и ветер растрепал его жидкие рыжие волосы.
– То есть ты все-таки признаешься? – его серые глаза вдруг слегка расширились. – Я ведь тебе ничего не должен?
– Ты свою часть сделки выполнил. – Леда вздохнула и отряхнула испачканные в саже перчатки прямо о подол.
– Только, – Тиль обвел взглядом полусгнившие-полусгоревшие внутренности дома и задержался на расколотой лампе, из которой торчала чахлая сиреневая ниточка. – Не случайно ведь все это сгорело?
Леда опустила на него взгляд, выгнула бровь.
– Думаешь?
– Наверняка здесь были какие-то важные улики, да? – Тиль завел руки за спину и сцепил пальцы в замок. – Может, тебе помощь нужна?
Снизу раздался плеск – Леда уже знала, что так звучат крылья Буяна, когда он, уставший, выбирается из воды. Тиль оказался у края обрыва в два счета – Леда не успела даже рта раскрыть.