Екатерина Севастьянова – Ловец жемчуга. Книга-погружение (страница 4)
И удовольствие можно настоящее получить, и пользу, если все ингредиенты добавлены в правильной мере и мастер умеет такие пироги печь, что хочется и товар у него покупать, и учиться печь эти пироги, и рецепты записывать.
Как правило, мастера наследуют этот ген, есть целая плеяда мастеров, и они уже с самого детства себя особенными ощущают, как будто есть мир людей и есть мир мастеров.
И когда находят они себе подобных, то узнают друг друга, не надо им много слов и действий, они просто знают, что вот передо мной человек, и я знаю, кто он, мне не надо, чтобы он говорил со мной или рассказал о себе, я просто его знаю, он человек из того же теста, что и я.
Прогресс не стоит на месте. Многое уже людям понятно, и многое не требует больших и объемных объяснений, можно просто заглядывать в суть события и видеть смысл, все в мире становится тоньше, и понятнее, и звонче. Нет необходимости изучать долгое время предмет один, стало понятно, что можете вы за более короткие сроки информацию усваивать, эта настройка уже есть на земле, и нет смысла трудиться над тем, как раньше было, изучать много-много книг и страниц, чтобы добраться до сути.
Суть теперь изложена на поверхности, она как бы зашита, может быть, в несколько слов, но произнеся эти слова, у человека внутри открываются двери, и он видит суть и, встречаясь с ней, перестает бояться того, что ему казалось непостижимым.
Вот человек встречает дикого зверя, и кажется ему, что это очень страшное существо, которое не говорит на его языке, и непредсказуемое оно совсем. Например, как дикая кошка, вот-вот набросится и что-то сделает с человеком.
И вот человек уже хмурится и внутри себя простраивает атаку на зверя, который просто стоит и ждет от человека реакции. И эта реакция – это химия16 между человеком и зверем.
Знание работает так же. Есть перед человеком задача – знание проводить в мир. Но если знание воспринимается как дикая кошка, то хочется знание под контроль взять, и поэтому большинство ученых мира этим и занимаются. Берут они знание и делают из него, как из пластилина, что-то свое. А знание изначально очень пластично, оно может и такую форму принимать, и другую.
Пластично так же, как и ваше человеческое сознание. И пока вы заставляете пластилин принимать форму, это означает ваше влияние на знание, и оно принимает форму вашего сосуда, в который вы его запечатываете. Чтобы знание стало свободным и диким, как та дикая кошка, которую вы хотите приручить, надо отпускать ее на волю. Знание никому не принадлежит, просто в конкретный момент времени вы можете его встретить и запечатать в ту форму, через которую в данный момент воспринимаете реальность. Это та форма, через которую вы видите мир сейчас, прямо сейчас. Представьте, что у вас у всех есть формочки для песка, и вот вы лепите в песочнице что-то. Маша лепит звездочку, Петя лепит квадратик, и тут Маша говорит Пете: «Песок – это круг», а Петя говорит Маше, что песок – это квадрат, так и с вашими знаниями происходит, песок – это песок. Но то, во что вы его определяете в моменте, это просто форма, через которую в данный момент вы воспринимаете мир.
Мыслеформы и особенности их строения
Мир мыслеформ17 достаточно прост, он состоит из небольших скоплений, намагниченных друг на друга.
Приведем пример. Вот представьте, живут соседи в доме, и все они начинают в шесть вечера думать о том, что надо приготовить ужин, и что происходит тогда, они начинают готовить ужин практически одновременно. Потому что у всего мира в 18.00 срабатывает идея о том, что в это время ужинают люди.
Но те, кто может отделить свое желание или свой импульс от мыслеформы извне и понять, что желание ужинать – это желание есть и можно не привязывать его ко времени, те умеют отделять мыслеформу внешнюю от внутреннего импульса.
И что тогда происходит на уровне сознания, оно может отсоединяться от потоков мыслеформ общих и ловить импульсы собственные, становиться более гибким. Нет больше необходимости в форму запечатывать мысль.
Тот же принцип работает с остальными знаниями: если зверя вы отпускаете на волю, если знанию вы даете быть гибким, то оно просто есть, и можно тогда из разных форм на мир смотреть.
Ведь ребенок воспринимает мир через одну форму, подросток через другую, взрослый через третью, даже ваши личные формы могут меняться каждый день. Все зависит от того, какое вы выстроили отражение мира внутри себя.
Кто-то стремится все упрощать, кто-то все усложнять, самое главное – уметь равновесие держать, чтобы не принимать никакие формы, а видеть суть.
Суть песка не меняется от того, в какую форму его запечатать, он остается песком. Но чтобы вам его поместить в свое воображение, и чтобы он в конкретный отдел мозга был занесен, ему надо определить форму и место, таким образом эта форма в вас встраивается.
Бывает так, что вы смотрите на человека и понимаете, что он, к примеру, обтекаемый очень, что бы вы ему ни сказали, он как круг, с него все стекает, и не за что уцепиться как будто, все, что вы бы ни сказали, оно и внутрь не попадает, и снаружи не удерживается.
Бывают люди-квадраты, где есть одна сторона, и она очень твердая, есть еще одна, и она основополагающая, несущая, есть фундаментальная, и есть еще одна несущая, как бы зеркальная с другой стороны, и тут эта форма человека проявляется тем, что в моменте, что ему ни скажи, он будет одну из сторон отстаивать, не видя, что есть еще целые миры форм.
И так с другими формами, они настолько многообразны, насколько разнятся расы и культуры. Каждая из рас и культур имеет свою форму и свои особенности построения этих мыслеформ.
Уникальность и многообразие миров удивительны и прекрасны, когда мы выстраивали мир, то закладывали структуры разные для того, чтобы люди смогли получить еще более разнообразный, широкий спектр опыта.
Решетки мыслеформ разных народов, и национальностей, и рас отличаются тем, что там в самой сути зашиты разные коды.
Если это будет раса Азии, будут коды ментальные четкости и структурности вшиты, но также и круговые формы знания обтекаемого. В этом случае не будет у вас возможности понять, что имеет в виду человек, представитель расы культурного кода Азии. Потому что будет он улыбаться и кланяться, а что в ментальном конструкте в это время происходит, вы никогда не поймете и не уловите культурный код.
Если перед вами будет представитель европеоидной расы, то там больше квадратных представителей, эти люди основываются на тех несущих конструкциях, что нарабатывали в течение жизни, и не будет там определенного понимания того, что мир шире, чем просто книга, которую человек прочитал, или чем фраза, которую ему сказали в школе или в институте, будет свято он уверен в том, что мир только такой, каким ему видится, будут эти стены ограничивать опыт и сознание сужать.
Восточные расы, имеют треугольную мыслеформу и они к Богу тяготеют и к иерархии как к высшей точке признания знания и источника вневременной мудрости. Всегда в такой культуре будет иерархия лежать в основе знания. Что это означает? Что тот, кто выше по иерархии, и будет обладать правом на конечное знание.
Рождение новых мыслеформ
Как будет развиваться событие, если посмотреть на него с разных точек зрения, оно будет, как живая материя, тянуться и в ту, и в другую, и в третью сторону, то есть, когда люди затевают спор, что они по факту делают: берут материю, и ее натягивают на свою форму мысли18, и говорят: «Как ты этого не видишь? Это же круг!» – к примеру. А другой человек в это время говорит: «Как ты этого не видишь, это точно квадрат!» И нет смысла в споре в данном случае найти третью форму, это просто две формы смотрят друг на друга и просят сделать им сравнительный анализ из того, чем они друг от друга отличаются.
А истинный смысл образования новой формы в том, чтобы посмотреть, как можно имеющуюся в арсенале форму достроить до целого. До нового целого, и тогда это называют конструктивным спором. Тогда рождается новая форма, которая может встроиться и в одного, и в другого человека.
Как быть, если формы разные ты себе набрал, а встроиться они не могут никак. Надо тогда посмотреть, а где я себя обманул, что не дал этим формам места в своей жизни. Просто набрал из жадности, чтобы они у меня были и я ими хвастался. Мол, смотрите, сколько у меня разных красивых форм в запасе, но когда я их показываю, люди чувствуют, что это не мои собственные формы, не мой собственный опыт.
Это чей-то опыт, чья форма присвоенная, но не прожитая, и тогда происходит то, что люди называют «пахнет чем-то жареным»19, как будто есть то, что человек говорит, а есть то, что он думает на самом деле и как живет, и это не совпадает.
Люди очень сильно чувствуют, когда форма не ваша. И что тогда происходит, люди начинают задавать вопросы о том, как эту форму применить, а у вас у самих такого опыта нет, и получается, что вы лишь можете слова им передать, но смысла этих слов совсем не знаете или не понимаете.
И тогда что происходит: жизнь предоставляет вам возможность прожить такой опыт, чтобы не просто у вас были слова, но и была связь с ним, с этим опытом и словом. И как будто проживать вы начинаете то, что пишете, что говорите, чьи роли играете и так далее. Если это не ваш опыт, то начинаете его проживать, чтобы форма в вас встроилась. Потому что система мира видит это как ваш личный запрос. И строит пространство таким образом, чтобы там могла эта форма прорасти.