Екатерина Сергеевна – Сферы влияния (страница 12)

Категорически не желая слушать ответ Ксенофилиуса, Гермиона бодро сказала: — Очень красивый венок. — Ты думаешь? — с сомнением спросила Луна и обратилась к миссис Уизли с вопросом о разведении садовых гномов.

Воспользовавшись этим, Гермиона послала патронуса за Роном и остальными — в компании с Лавгудами было общаться значительно проще, во всяком случае, Гермионе — Гарри понимал Луну и наедине.

Рон, мистер Уизли и Джим пришли крайне довольными. — Ты не поверишь, дорогая, — с искренним и давно казалось бы утраченным энтузиазмом воскликнул мистер Уизли, — оказывается, магглы могут носить с собой музыку в небольших коробочках (2) — и безо всякой магии. Просто поразительно! — Опять ты о своём. — Привет, Луна! — махнул рукой Рон, игнорируя Ксенофилиуса, — А это Джим, он тебе понравится.

Луна повернула голову, перевела свои крупные навыкате глаза на Джима, начала было: — Привет, Джи… — но не закончила фразы и несколько раз повернулась вокруг своей оси.

— Эм… — произнёс Джим, — привет, Луна.

Вместо ответа Луна резко схватила Гермиону за руку и сказала: — Гермиона, мне нужно немедленно с тобой поговорить.

Гермиона кивнула — на Луну порой снисходили странные озарения, но она редко в чём-либо ошибалась.

Оставив миссис Уизли усаживать всех за стол, Гермиона отошла с Луной на задний двор «Норы». — Что случилось? — Гермиона, я не сяду с ним за один стол, — прошептала Луна нервно. — Он… неправильный. Не просто другой. — Ты о Джиме? — Гермиона нахмурилась. — Луна, он отличный парень, поверь мне. — Он сломанный, — оборвала ее Луна. — Совсем сломанный. И ненастоящий.

Это звучало бредово. — Луна, поясни, — спокойно попросила Гермиона. Возможно, подруга переутомилась или плохо себя чувствует. Или перечитала «Придиру». Наткнулась на неудачный гороскоп. — Я не могу, — Луна начала нервно теребить волосы, — но его нарглы совершенно не в порядке. Я его боюсь. — Ты сейчас выглядишь как профессор Трелони, — против воли голос Гермионы прозвучал холоднее, чем прежде: — И говоришь, как она. И это не комплимент. — Я знаю, — Луна опустила взгляд, — но я не сяду с ним за один стол. Он как картонная маска. Никогда не любила маски.

Если бы речь шла о другом человеке в других обстоятельствах, то Гермиона прислушалась бы к словам Луны — в конце концов, её голова работала как-то иначе, нежели у большинства людей, и она порой замечала то, чего другие не видели. Но Джим был искренним и открытым человеком. К тому же, Кингсли лично применял к нему легиллименцию, прежде чем начал проект со сказкой. В Джиме она была полностью уверена. — Луна, — попыталась она объяснить, — Джим — не картонная маска. Он действительно очень приятный человек и…

Гермиону внезапно озарило, и она рассмеялась: — Я поняла, в чём дело. Он маггл, видимо, их нарглы выглядят как-то иначе.

Луна наморщила лоб, а Гермиона почувствовала, как у неё камень с души упал — подруга могла быть жуткой, когда хотела. Судя по всему, она воспринимает людей на ещё одном уровне, возможно, на ментальном — это объясняет, как она видит сквозь мантию-невидимку и под оборотным зельем. Выросшая в волшебной семье, она никогда не встречала магглов, поэтому Джим показался ей странным и даже опасным. — Я всё равно не хочу… Я боюсь. Мы с папой уйдём, — упрямо сказала Луна.

Лавгуды действительно ушли, и вечер был бы напрочь испорчен, если бы не Джим, который вдруг сообщил, что тоже хочет показать магию и, немного порывшись в сарае у мистера Уизли, затеял фокусы. Сначала миссис Уизли смотрела скептически, хотя Рон, мистер Уизли и даже Гермиона (казалось бы, готовая к представлению), хохотали от восторга, но после угадывания карт тоже присоединилась к веселью.

Примечания:

1. По книге у Рона голубые глаза, но у меня есть веская причина поменять их цвет.

2. Речь о кассетных портативных плеерах (например, марки Walkman), которые выпускались с конца 1970-х.

Глава седьмая

На следующий день, собираясь на «проклятую вечеринку», как обозвал день рождения младшего Малфоя Рон, Гермиона не переставала думать о проблеме Холмса. Мелькнула нездоровая идея найти его родителей (пойди, Гермиона, отыщи двух магглов в Соединённом Королевстве, и скажи спасибо, что фамилия у них всё-таки не Смит, не Браун и не Эванс). Увы, даже если она из-под земли достанет мистера и миссис Холмс (это при условии, что они оба здравствуют), это ни к чему не приведёт — Кингсли они не интересны. Ему нужен рычаг воздействия на Рудольфа Холмса, Шерлок, в сущности, ничего не значит.

Не для Гермионы. Чем больше она думала о сложившейся ситуации, тем острее чувствовала свою вину и свою ответственность. — Выглядишь… — отвлёк её от размышлений недовольный голос Рона, — излишне здорово.

Гермиона бросила взгляд в зеркало, в кои-то веки хранившее довольное молчание, и пожала плечами: — Синяки под глазами придают мне особого шарма.

Рон закатил глаза, подошёл и осторожно, словно боясь сделать ей больно, коснулся губами её виска. Гермиона погладила его по щеке и с трудом выбросила из головы идею наплевать на обещание и провести день с Роном. — Мне пора, — вздохнула она. Рон скорчил недовольную рожицу, потом рассмеялся и шутливо, но не без тревоги напомнил: — Если хорёк будет слишком сильно пялиться, ты всегда можешь снова разбить ему нос. — Так и поступлю, — серьёзно пообещала Гермиона и наконец активировала порт-ключ, присланный вместе с официальным приглашением.

Мир завертелся, Гермиона пошатнулась, но удержала равновесие, и ей тут же подал руку Драко Малфой. Сейчас он был ещё больше похож на отца — в тёмно-зелёной мантии, с забранными в хвост светлыми волосами и вежливо-отстранённым выражением узкого худого лица. Впрочем, почти сразу же отстранённость сменилась улыбкой. Малфой поцеловал кончики её пальцев, сообщил, что рад её видеть, и поблагодарил за подарок — она отправила его заранее, ещё с утра. — Здравствуй, М… — Гермиона осеклась и тут же исправилась: — Драко, прими мои искренние поздравления с днём рождения. — Спасибо, Гермиона, — Малфой не отпустил её руку и со странным нажимом продолжил: — Мне очень приятно получить поздравление от тебя.

Дверь в небольшую комнату, куда Гермиону перенёс портал, открылась, и вплыла Нарцисса в синей парадной мантии. Изобразив дружеский поцелуй, но так и не коснувшись губами щеки Гермионы, она радостно защебетала: чудесный день, она очень рада, что Гермиона нашла время заглянуть на их скромное празднование, жаль, конечно, что Министерство не позволило устраивать вечерний приём, но она надеется, что дорогая гостья будет чувствовать себя комфортно.

Гермиона терпеть не могла эту сторону характера Нарциссы, но стиснула зубы и улыбнулась — слово нужно было держать. Её проводили в гостиную, где собралось не более двадцати человек, причём многих — Панси Паркинсон, сестёр Гринграсс, молчаливого Блейза Забини и насупленного Захарию Смита, — Гермиона узнала сразу. Взрослые были ей не знакомы. — Расслабься, Гермиона, — неожиданно сказал ей Малфой почти что на ухо, — мы все меньше всего на свете хотим скандалов и ссор. — Рада это слышать, — пробормотала Гермиона себе под нос, предчувствуя очень долгие несколько часов.

У неё всегда было плохо с прорицаниями.

Праздник прошёл если не идеально, то очень и очень хорошо. Слизеринцы как будто сговорились и не произнесли ни единого резкого слова, не бросили ни единого гневного взгляда на неё, и почти сразу же Гермиона оказалась вовлечена в достаточно приятный разговор на тему разработки новых заклинаний, подбора вербальной формулировки и возможных погрешностях в нумерологических расчётах. Вскоре к ним присоединилась темноволосая женщина с резкими чертами лица — миссис Перье, мать Блейза Забини, — и постепенно перевела тему на зельеварение.

К тому моменту, как миссис Малфой пригласила всех за стол, ещё раз извинившись, что вынуждена ограничиваться чаепитием, потому что устраивать парадный обед днём недопустимо, а министерские чиновники не пожелали войти в их положение, Гермиона уже чувствовала себя в этой заведомо враждебной компании относительно свободно. Во всяком случае, она могла смотреть на них как на новых знакомых, а не как на потенциальных врагов и Пожирателей Смерти.

Только Малфой напрягал — галантностью. По каким-то только ему известным причинам он настоял на том, чтобы сидеть рядом с ней, подливал ей чай, угощал сладостями и подавал руку, когда она вставала. Это настолько не вязалось с его типичным поведением, что начинало серьёзно нервировать. К счастью, праздник длился недолго — через три часа первые гости начали прощаться, и Гермиона поспешила присоединиться к ним, мягко, но настойчиво отклонив предложение Нарциссы «взглянуть на её прекрасный розарий».

Она трансфигурировала парадную мантию в обычный маггловский костюм, аппарировала в центр Лондона и уже собиралась вернуться оттуда домой, но вместо этого глянула на часы, убедилась, что её никто не видит, и переместилась на задний двор родительского дома. После встречи с Малфоями ей отчаянно захотелось увидеть маму. Что до папы, то в субботу в четыре часа вечера он, вероятнее всего, на встрече с друзьями.

Хотя она и не предупреждала о своём приходе, мама открыла заднюю дверь почти сразу же. — Ты меня как будто ждала, — тихо сказала Гермиона, обнимая маму и пряча лицо у неё на плече. На грани слышимости она ответила: — Я тебя всегда жду, Гермиона.