Екатерина Серебрякова – Наследство испанской бабушки (страница 2)

– Так Вы мой сосед? – Уточнила я.

– Да, совершенно верно. У меня есть все документы в электронном варианте, могу продемонстрировать сию минуту.

– Да, будьте добры. – Ну а что мне еще оставалось делать? Выгнать мужчину я не могла. Он показался мне очень вежливым, обходительным. Но и пустить в свой сад человека из-за забора я не могла. – И, прошу Вас, сойдите с гряды. Мне здесь еще лучок выращивать!

– Мои извинения! Я не заметил. – Мужчина шагнул в сторону своими черными лакированными ботинками, а потом и вовсе переместился на тропинку ко мне. – Пройдемте в тень, Софья Александровна. На солнце экран совсем не видно.

– Конечно.

Мы дошли до беседки, располагающейся прямо на поляне. Бернард пропустил меня первой, сам же зашел после и присел на лавку напротив.

До сих пор я косилась на мужчину из-под бровей. Почему-то он вызывал мое доверие, да и выглядел как истинный богач. Не то что я в самосвязанной кофте, дешевых потрепанных кроссовках и протертых джинсах.

– Я открыл Вам копию паспорта, листните дальше, там будут документы на дом.

Приняв из рук мужчины телефон, который стоит, наверное, как квартира, которую я снимала раньше, я стала всматриваться в страницу паспорта.

Действительно Бернард О`Рурк. Пол мужской, город рождения Москва, дата рождения двадцать восьмое сентября тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года. Домом владеет уже больше четырех лет, прописан здесь же.

– Спасибо, Бернард, я Вам верю. Если есть острая необходимость, можете оставаться здесь. Может быть, хотите пройти в дом? Или выпить чаю?

– Спасибо, Софья Александровна, с Вашей стороны благородно пустить меня на территорию своего жилища. Я останусь в саду на час, не больше, если позволите.

– Конечно. Бернард, простите меня и мое любопытство, но я не могу не спросить кто Вы по национальности. Не подумайте, что я разделяю людей на русских и остальных, ни в коем случае. Во мне говорит лишь непростительный интерес. – Я взглянула на мужчину, который что-то делал в телефоне, но отвлекся и поднял на меня свои зеленые донельзя глаза.

– Я ирландец. Но предпочитаю не распространяться об этом. Мой отец родом из Дублина, но в возрасте двадцати лет он переехал в Москву, где встретил мою мать. А мама, в свою очередь, украинка. Но, думаю, украинцы это почти то же, что и русские.

– Да, конечно. Бернард, я Вас оставлю. Если что-то будет нужно, пожалуйста, обращайтесь.

Мужчина кивнул и снова уставился в экран телефона.

Гуляя по саду, я слышала его разговоры с кем-то на разных языках. Сначала он звонил и беседовал на английском, потом, кажется, был французский, а после незнакомый мне язык. Может быть ирландский?

Не то, чтобы я имела привычку подслушивать чужие разговоры, просто Бернард говорил достаточно громко, экспрессивно, чего не скажешь о разговоре со мной. Несколькими минутами ранее он был очень обходителен, скромен.

Странный мужчина.

Расспросить о своем соседе я решила у Себастьяна, который как раз вышел в сад проверить, не нужно ли мне что-нибудь.

– От чая я откажусь, лучше скажите мне, кто этот мужчина. – Я указала на беседку, где до сих пор решал какие-то вопросы Бернард.

– О`Рурк?! – Возмутился дворецкий. – Как он сюда попал? Я вызову полицию, если скажете.

– Нет, нет, Бернарда впустила я сама. Он ведь живет в соседнем доме?

– Да, несколько лет назад он купил территорию и построил себе коттедж. Думаю, о нем Вам расскажу не я, а письмо Вашей покойной бабушки. Она просила передать Вам, как только Вы познакомитесь с соседом. Точнее, если Вы познакомитесь с соседом.

Себастьян удалился в дом, а я так и осталась стоять на крыльце, глядя на мужчину через ветви деревьев, покрытые совсем малюсенькими, только раскрывающимися, листочками.

Кто же такой этот О`Рурк? И что мне о нем хотела сказать бабуля?

Дворецкий очень скоро вернулся и передал мне небольшой конверт, судя по всему, с письмом. На нем красивыми буквами было выведено «Ирландский поддонок».

– Бабушка не очень жаловала его, да? – Уточнила я у Себастьяна, который кивнул, кое-как скрывая улыбку.

Я присела на лавку, открыла письмо и принялась читать тихо себе под нос:

– Дорогая Сонечка, – писала бабушка, – если ты читаешь это письмо, вероятнее, меня уже нет в живых. Встреча тебя и этого мерзавца могла произойти только через мой труп! Бернард, мой сосед…. Скользкий и мерзкий тип. Он обходителен, умен, красноречив. Всегда был любезен со мной. Но под этой маской прячется что-то ужасное, поверь мне. Он темная личность, о которой ты не прочитаешь ни в одной книге, ни на одном сайте. Остерегайся его, девочка моя. P.S. Если уж я умерла, передай ему в подарок от меня лошадиную ферму в пригороде. Оформи дарственную, когда вступишь в наследство. Твоя бабушка.

Письмо почему-то вызывало у меня добрую улыбку и смех. Бабуля относилась ко всему и всем со скепсисом, никогда не доверяла людям. Ей мало кто нравился, мало кто вызывал доверие. Наверное, я бы даже удивилась, если она написала о Бернарде хорошо.

Но волеизъявление покойной бабушки нужно было исполнить. В конверте уже лежала дарственная, на которой не хватало лишь даты и двух подписей.

Широкими шагами я направилась к беседке, где сидел Бернард.

– А у меня для Вас подарок, – сообщила я радостно.

– Подарок? Софья Александровна, Вы видели мой паспорт, день рождения у меня осенью.

– А это подарок не от меня, а от моей покойной бабушки, – я положила перед мужчиной письмо, дарственную и конверт.

– Ирландский поддонок…. – прочитал Бернард, улыбаясь. – Да, это точно мне.

Пока мужчина читал письмо, я наблюдала за его реакцией. Он тоже посмеивался и, видимо, ничуть не злился на бабулю за скверные слова.

– Выходит, Вы внучка Антонины Гурьяновны? – Уточнил Бернард, когда отложил письмо в сторону.

– Да, так и есть.

– Ваша бабушка была прекрасной женщиной. Она, конечно, ненавидела меня и считала редкостным засранцем, но я, скажу честно, уважал ее. Софья Александровна, примите мои искренние соболезнования. Прошу прощения, что так поздно, но зимой я был не здесь, поэтому не мог ни поддержать Вас, ни присутствовать на похоронах.

– Спасибо, Бернард. Я все понимаю. Уверена, бабуля тоже Вас уважала, раз сделала такой подарок.

– Навряд ли она испытывала ко мне что-то помимо ненависти…. – Тихо сказал мужчина. – Но Вы совсем не обязаны дарить мне ферму. Это Ваше имущество.

– Нет, Бернард, это исключено. Волеизъявление бабушки для меня закон. Поэтому, пожалуйста, давайте заполним бумагу.

– Благодарю Вас.

Мужчина поставил свою подпись, выставил дату, предварительно глянув на какие-то очень красивые и дорогие на вид часы, и ткнул пальцем туда, где должна была расписаться я.

– Даже не знаю, поздравляют ли в таких случаях, – я рассмеялась, разводя руками, – во всяком случае, я рада, что избавилась хотя бы от части наследства. Потому что понятия не имею, как управлять всем тем, что теперь принадлежит мне.

– Почему бы Вам не продать часть бизнеса?

– Бабушка в завещании запретила продавать что-либо.

– Однако не слишком она Вас любила, – хмыкнул Бернард.

– Почему Вы так считаете?

– Как-то она обмолвилась, что рядом со мной не поселила бы и своих врагов. А тут оставила дом Вам, да еще и без возможности продавать. Антонина Гурьяновна говорила, что подвергает пыткам в моем лице того, кому передаст дом.

– Думаю, бабушка шутила, – сказала я не слишком уверенно. Может быть, Бернард и впрямь не такой хороший? Ведь не просто так бабушка его ненавидела….

– Возможно. Но Вы ведь никогда не приезжали к ней. Во всяком случае, я не видел здесь гостей.

– У нас…. У нас сложная ситуация в семье, – сказала я, кое-как сдерживая слезы, – я… я видела бабушку всего несколько часов в своей жизни. Перед ее смертью.

Не в силах больше сдерживаться, я встала с лавки и вышла на воздух, обмахивая лицо руками. Наверное, не лучший вариант – выворачивать душу незнакомцу, но я почему-то выбрала именно его.

– Бабушка ведь разбогатела очень давно. По крайней мере, сколько я себя помню, родители говорила, что она богата и скупа, не дает им и копейки. Но на каждый праздник бабуля присылала подарки, письма, часто звонила мне. В сознательном возрасте я порывалась съездить к ней, но, как выяснилось, никто в семье не знает ее адреса. Тогда я спрашивала его у бабушки, но она говорила лишь, что настанет время, когда мы увидимся. И вот полгода назад она позвонила, чтобы прислать за мной машину и… попрощаться.

Я заплакала, закрыв лицо ладонями. Старая рана, что так долго болела у меня внутри, как будто перестала кровоточить. И на миг мне стало легче.

– А Ваши родители?

– Они приехали на похороны. А, услышав, что все состояние переходит в мои руки, развернулись и уехали. Мы прекратили общение довольно давно.

– Выходит, Вы прощались с женщиной, которую даже ни разу не видели?

– Выходит, что так…. Нет, мне показывали фотографии бабушки, да и в интернете были снимки, когда выкладывали ее интервью. Но вживую нет, мы не виделись.

– Грустно…. Но такова была позиция Антонины Гурьяновны.

– Да, я не осуждаю ее. Наверное, так действительно было нужно.

– Софья Александровна, я только дам Вам один совет. Не лезьте в бизнес, если не хотите разрушить все то, что строила Ваша бабушка. Там все настроено на работу и без Вас.