Екатерина Серебрякова – Как (не) влюбиться в бабника (страница 3)

– Значит, мы договорились. Сумма поступит на счёт сегодня. Если есть какие-то вопросы, можете задавать.

– А отец Саши не против всего этого?

– Он только за, – рассмеялась женщина. – Просто ещё не догадывается об этом…

Забрав документы, я села в машину и уже собиралась ехать.

Но на телефон пришло сообщение о поступлении средств. А потом ещё одно с пометкой «За молчание».

Через боковое стекло я посмотрела на хозяйку дома, которая дружелюбно улыбнулась мне и помахала рукой.

– Боже мой, куда я ввязалась…

Глава 2

Остаток выходных я была занята тем, что изучала досье на Покровского. Получить всю подноготную своей главной занозы в заднице да ещё и за неплохое вознаграждение. Сегодня, что, праздник?

Время от времени я смеялась в голос, когда читала предпочтения парня в быту. Он требовал, чтобы на тарелке всегда было чётное количество чего-либо. Две куриные ножки, шесть штук горошин. Интересно, пюре нужно в граммах считать или в ложках?

Носил он исключительно натуральные ткани, просыпался не позже семи утра и не ездил на одной машине дольше полугода.

Впрочем, зная Покровского хоть немного, можно было и самостоятельно дойти до половины из этих вещей.

Я не встречала ещё столь же придирчивого и избалованного человека.

Загадкой оставалось лишь то, почему сынок таких родителей вместо путешествий по миру выбрал работу в нашем театре.

Он исправно ходил на репетиции, пусть и опаздывал, учил роли, из кожи вон лез, чтобы отточить мастерство. И публика его обожала!

Если бы мы вместо сувениров с изображением нашего театра продавали продукцию с лицом Покровского, его фанатки сделали бы нам кассу.

Но, нужно признать, капля достоинства у этого человека всë-таки была. Он не спал ни с кем из своих фанаток и коллег. Правда говорил, что это лишь потому, что от них потом сложно избавиться.

– Не человек, а ходячий феномен, – пробурчала я, переходя к предпочтениям его матери.

Хоть она и показалась мне вполне милой и доброжелательной дамой, я была уверена, что в этом тихом омуте водятся черти.

Когда ты по одному взмаху руки можешь потребовать на ужин стейк из любого из Красной книги, автоматически начинаешь чувствовать какую-то власть.

Я была уверена, что в списке требований в потенциальной невесте будет регламентироваться количество волос на черепе, оттенок кожи и длина пальцев с точностью до миллиметра.

– Хозяйственная, добрая, вежливая, без вредных привычек, – бегло читала я. – И всë? Ей нужно быть просто адекватной? Да тут даже я подойду… Может, где-то затерялся второй том этого списка?

Я ещё раз прошерстила каждый из листов папки, но только убедилась в том, что невесту ищут самую обычную. Не был указан ни рост, ни вес, ни размер ноги – только общие черты характера, которые казались вполне адекватными.

– Казалось бы, в чем сложность? – спросила я у самой себя. – Только как эту обычную невесту подложить под Покровского, который давно мог собрать своё модельное агентство?

К понедельнику я основательно подготовилась и была заряжена добиваться расположения парня.

Прочитала, что он любит футбол и болеет за одну команду с детства. А они вчера как раз проиграли. Вот и повод для поддержки и общего разговора!

– А как выглядит расстроенный фанат любимого клуба? – спросила я у своего отражения в маленьком заляпанном зеркале. – Надо прямо плакать? Или просто грустить? Ладно, сориентируюсь.

Собрав волю в кулак, а жидкие светлые волосы в хвостик, я поспешила на главную сцену, где сейчас к концу должна была подходить репетиция.

– Игорь Карлович, здравствуйте. Как вы здесь, осваиваетесь? – шепнула я худруку, присаживаясь рядом.

Мужчина с недовольным видом смотрел на сцену и качал головой, будто ему сценку из школьного театра показывали.

– Осваиваемся. Работы непочатый край.

– Уверена, что Вы справитесь.

– Ну кто так играет?! – вскрикнул мужчина, негодуя. – Станиславский в гробу перевернулся! Завтра все приходят со сценариями, будем расписывать построчно!

Мне пришлось открыть рот и сглотнуть, чтобы разложить уши. Что ж орать-то так…

Артисты недовольно разбредались по своим коморкам, и я как бы невзначай шмыгнула за ними.

– Светик, привет. Есть часок после репетиции? Поболтать надо.

– Слушай, я уже жутко опаздываю в кабаре. Сегодня пробы, – подруга состроила извиняющееся лицо, пожала плечами и быстрее всех влетела в гримёрку артистов второго плана.

Ну что, сама виновата. Я хотела ей рассказать свежую сплетню из первых уст.

Дойдя до конца коридора, я остановилась у двери с табличкой «Покровский А. Д.».

Постучать оказалось сложнее, чем я себе представляла.

Несколько секунд я раскачивалась на пятках туфель, решаясь нарушить тишину.

В конце концов, набрав полные лёгкие воздуха, постучала костяшками правой руки по облупившейся крашенной поверхности.

– Кто там? – раздалось раздражённо.

– Это я. Есть пять минут? Поговорить надо.

– Я как раз собирался зайти. Переоденусь и буду. Или заходи, если хочешь помочь.

Даже через дверь я ощутила, как по мне мазнули сальным взглядом с пошловатой хитринкой.

Захотелось в душ.

Тело пробило крупной дрожью, я отогнала навязчивые мысли и быстро ретировалась на второй этаж в направлении своего кабинета.

Миновав лестницу, я замерла на секунду и почувствовала, как к щекам подступает румянец, а губы раскрываются под натиском участившегося дыхания.

Поправив непослушные волосы, я пошла по коридору как можно непринуждённее, но всем нутром ощущала, что походка по щелчку пальцев стала неестественной и натужной.

Павел общался с кем-то по телефону, не обращая внимания на меня. Я видела только его спину, обтянутую тонкой чёрной водолазкой, и затылок, прикрытый редкими волосами.

– Привет, – я поздоровалась и приветливо улыбнулась.

– Привет, привет. Слушай, у тебя копий прошлогодних отчётов нет? По продажам билетов всё куда-то делось.

– Я… Я поищу. Или из архива можно поднять.

– Да лень этим заниматься, – махнул мужчина. – Ты поищи, ладно? Давай, я пошёл, дел по горло.

Махнув на прощание, я стыдливо прижала пальцы к губам и поспешила скрыться в своём кабинете.

Через минуту в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, Покровский вошёл в помещение и забросил спортивную сумку на хлипкий стул.

В нос тут же ударил запах его дезодоранта, который был сродни едким духам, которые пропитывают тебя изнутри.

Одернув желание скорчить недовольную гримасу, я опустилась за свой стол и постаралась отыграть печаль максимально естественно.

– Чë хотела, Хохлова?

– А ты зачем хотел зайти? – перебросила я инициативу.

– Оля, отвечать вопросом на вопрос невежливо, – парень опëр кулаки о едва дышащий стол и впечатал в меня свой внимательный взгляд карих глаз. – Если хотела поиграться со мной, могла бы и в гримёрку заглянуть. Мы бы поиграли.

– Не заговаривай мне зубы, – отмахнулась я. – И вообще, у меня плохое настроение. Я расстроена.

Вот теперь Станиславский точно в гробу пируэт сделал.

Я надула губы, скрестила руки на груди и театрально отвернулась. Не хватало только выжидающие взгляды бросать исподлобья.