Екатерина Сереброва – Нотариус (страница 4)

– Нет, родная, я просто заработался.

Все же нельзя было позволить себе совсем уж размякнуть, так что Саша поднялся и устроился за столом, проводя рукой по лицу, окончательно снимая отпечаток непростого завершения рабочего дня. Образ Коновалова до сих пор стоял перед глазами и не давал покоя, вводил в ступор.

– Покушай, – нежно проговорил Нина, улыбаясь.

Она передала мужу тарелку с супом. Александр послушно принялся ужинать, отмечая, что и вправду достаточно вымотался, чтобы позволить себе отложить все раздумья на завтра.

– Какая-то ты сегодня загадочная, – только сейчас он заметил, как искрились глаза Нины.

– Ничего такого, – пожала плечами она, но улыбка выдавала супругу.

– Нинуль, не томи. Что у тебя?

– Софочка приезжает раньше срока, – просияла Нина, давая эмоциям волю. – Она закрыла сессию.

Саша мысленно дал себе пинка: и правда, на календаре – июнь, а он и забыл! Их дочка училась в соседней области, в хорошем колледже на филолога. Конечно, выбор был странным, учитывая то, что и Нина, и Саша – юристы, но Софа всегда была самодостаточной и умницей, поэтому будущая профессия не смутила родителей, а, напротив, порадовала, пусть и вызвала сперва смешанные чувства у обоих.

Софья приезжала, разумеется, домой не только на каникулах, но порой не чаще раза в месяц, а то и того реже. Александр со своими бесконечными проблемами никогда не замечал пролетевшего срока и долгой разлуки, чего не скажешь о Нине, трудившейся обычным юрисконсультом в госучреждении, где не знала особых забот и работала четко по графику. Все равно Саша, несомненно, не меньше супруги ждал возвращения Софы, всякий раз при мысли о дочке с трепетом сжималось сердце: свою малышку он очень любил.

Новость о скором приезде приятно взволновала и Александра.

– Может, вам вдвоем махнуть на море? Наша девочка уже закончила второй кус и заслужила развеяться, – предложил он с энтузиазмом. – Да и ты отдохнешь…

Глаза Нины потускнели. Саша мысленно прикусил себе язык.

– Хорошая идея, – качнула головой жена. – Но мы только зря потратим деньги, – она силилась улыбнуться. – Может, втроем рванем в деревню к бабушке и дедушке? Мы давно у них не были, – с былой живостью продолжила Нина. Александр колебался и не знал, как сказать о своих сомнениях жене, боясь обидеть ее. – Ненадолго, милый, всего на недельку. У тебя все равно не сезон для клиентов, возьми паузу.

– У меня есть небольшое дело, – подумав, ответил Саша. – Но, пожалуй, ты и права. Я поскорее закончу – и вперед.

Идея показалась ему заманчивой и не такой уж несбыточной. В конце концов, офис без него не развалится, небо не рухнет, срочные заказы не завалят его секретаршу.

Саша уже поел, и они с Ниной переместились в гостиную, где расположились на диване в обнимку у телевизора. Главными, конечно, были не картинка и звук, а их духовная близость в этот момент. Будь телевизор выключен, они легко обошлись бы и без него. Поразительно, но за столько лет брака, а поженились супруги более пятнадцати лет назад (почти что сразу со школьной скамьи), они не утратили друг к другу интерес, не перестали заботиться, слушать и слышать, советоваться, обсуждать важные вопросы, любить… Просто потому, что уже много раз были на грани серьезных потерь – словом, семья прошла на прочность не одно испытание прежде, чем Нина и Саша осознали, что разделяться им ни в коем случае нельзя. Быть вместе – уготовано судьбой. Вынужденное долгое расставание непременно приносило много волнений и страданий у одного за другого.

Вот так полежать вдвоем в полнейшем молчании – было воистину ценным.

И, как ни странно, редко.

После просмотра вечерних новостей – единственное, кроме любимого обоими биатлона, затихшего на летний период, что действительно притягивало внимание чету Остапенко – они отправились спать. Обычно дочке доставалась на ночлег гостиная, а родителям – отдельная комната, хотя Саша и Нина готовы были обменяться для повзрослевшей Софы, но та сама решила эту проблему: после девятого класса нашла себе колледж, предоставляющий общежитие.

Спал Александр плохо. Без конца ворочался. Подремать недолго удалось, но потом Сашу внезапно настигли кошмары, периодически проявляющиеся, но относительно подзабытые на некоторое время.

Обычно снилось Александру одно и то же: взрывы, крики – ничего конкретного, лишь смазанная картинка военных действий. Но сегодня… вернулось то, с чем он как раз-таки боролся довольно долго. И повторения которого боялся до дрожи. Тот страх, что въелся Саше в подсознание, впитался в кожу липкими когтями, заставлял испытывать всепоглощающее чувство вины, от которого не было спасения. Время не излечило эту зияющую рану. Оно подтерло детали и следы, но ничто так и не затмило событие насовсем.

Остапенко успел подзабыть о нем настолько, что даже вот не узнал главного виновника – Коновалова.

Юный Александр томится в конференц-зале, пока депутат Михаил Давыдян, в чьих помощниках значился Саша – студент-пятикурсник, и его коллеги беседуют в кабинете за стенкой. Деловые переговоры давно, плавно перешли в фуршет, но Остапенко не может себе позволить взять и уйти домой, не предупредив босса. Поэтому он вынужден торчать тут, в душном зале и махать на себя бумагами на манер веера – нестерпимая нынче установилась жара. Саша выходит оттуда в коридор – запастись кофе из автомата, глотнуть хоть чего-нибудь, но добегает до него и вдруг спохватывается: сумка с кошельком осталась в зале!

Остапенко неуклюже несется, скользя по полу, обратно, но у самых дверей застывает. Там кто-то негромко копошится. Однако посторонних быть не должно. Саша тихо заглядывает в щелочку: и в самом деле, у столика с графином воды возится какой-то важный мужчина в костюме. Александр отходит чуть вправо, и ему становится видны действия незнакомца: тот вытрясает из колбочки содержимое. Сыпучее, белое. Он поднимает графин и собирается внести его в кабинет к шефу. Саша безошибочно чует угрозу и врывается в конференц-зал.

– Эй, вы кто такой?

Незнакомец весьма представительного вида недоуменно оборачивается. Прямая осанка, острый, пронзительный взгляд – мужчина не из посторонних и не чужак, он явно знает, зачем и к кому пришел. Александр слегка теряется: а не слишком ли он груб? Мало ли, депутат какой! Саша вжимает голову в плечи и почти бормочет извинения, но передумывает – мужчина сам себя выдает. Его губы растягиваются в самодовольной, насмешливой улыбке, а глаза лихорадочно, никак не осмысленно, блестят. Остапенко в смятении и шоке: что за безумец перед ним? В руке графин, а второй рукой незнакомец тянется к ручке, чтобы все-таки войти внутрь.

– Стойте, – голос Саши неожиданно тверд.

– Вы это мне? – отзывается тот. С притворным удивлением, но таким властно-надменным и одновременно оскорбленном тоном, что Александр снова растерян, непроизвольно шагает назад. – Молодой человек, идите, куда шли, – наставительно говорит он. – Им, – мужчина кивает на дверь, – сегодня вы уже явно не понадобитесь.

– Вы что-то подсыпали, – нерешительно, но все же упрямо тянет Саша.

– Вот как, – склонив голову набок, манерно произносит тот. Удивленно рассматривает лицо Александра, наверное, с минуту. Потом отводит в сторону край пиджака, из внутреннего кармана поблескивает что-то вроде шприца.

Саша не успевает и охнуть, только замечает, как свирепо лицо незнакомца, как явственно читается угроза, которую он непременно исполнил бы, если б не появившийся из коридора охранник. Мужчина молниеносно и вроде как по неосторожности роняет графин, тот вдребезги разбивается, осколок отлетает ему в висок.

Саша ошарашенно смотрит, не шевелясь.

Охранник подбегает к неудавшемуся отравителю и выглядит перепуганным.

– Ох, Семен Викторович, что же вы! Помощь нужна? – спохватывается он, нервно мельтеша перед мужчиной, очевидно, не зная, что и делать. Лишь машет руками, явно боясь самому проявить инициативу.

По лицу Семена Викторовича, который, не мигая, продолжает буравить взглядом Сашу, стекает тоненькая струйка крови. Но он не только не торопится избавиться от ранки, а даже и не морщится. Потом медленно убирает стекло, откидывая в сторону, словно назойливую муху, бросает короткий, полный отвращения взгляд на охранника.

– Не беспокойтесь. Приберите здесь, – сухо кидает он, резко развернувшись и зашагав на выход.

Охранник сияет, будто ему дали премию, а не приказали убраться.

– Вот же чудной, – почти любовно произносит тот, принимаясь собирать осколки голыми руками.

Только сейчас оцепенение сходит с Александра. Он запоздало думает, что, наверное, нельзя трогать этот разбитый графин, но охранник до того увлечен своим занятием, что уже поздно предупреждать. Тяжелый груз оседает в сердце Саши, и он чувствует, что ничего не кончено.

А утром следующего дня Александр по своему обыкновению сопровождает Давыдяна, окруженного парой-тройкой телохранителей. Они поднимаются на крыльцо Администрации, Саша преисполнен новыми задачами, что его ждут, Михаил Самсонович слегка хмурится: у него болит голова. Остапенко сочувственно подумывает о том, не послать ли кого в аптеку, или не сбегать ли самому, как вдруг… Резкий звук выстрела, пуля свистит где-то прямо над ухом Саши, ему на доли секунд даже кажется, что он видит ее полет. Она беспрепятственно достигает лба Давыдяна – две могучих фигуры не в силах закрыть шефа. Вскрикнув, он намертво падает на ступеньки. На секунду его взгляд фокусируется на Саше, в шоке уставившегося на своего босса, которого только вчера уберег от яда, а затем глаза Михаила Самсоновича моментально стекленеют. Гримаса ужаса навсегда застывает на его всегда улыбчивом, но не на сей раз, лице.