Екатерина Сенина – Пекуха. Когда очень нужно на ком-то выместить зло – месите тесто! (страница 7)
– Какие-то вложения нужны? – тут же обернулся Женя.
– Да, но это ерунда, даже в нашей ситуации. А творить буду на маминой кухне. Она все-таки переезжает к отцу – кухня в моем распоряжении!
Мой дебют состоялся в день рождения двойняшек. Торты получились шикарные и очень вкусные, хотя я и не привыкла себя хвалить. Начинка для Лизочки – «Раффаэло», для Илюши – торт «Прага». К тому же я сделала третий торт – аж на четыре кило «Тирамису», порезала и передала в пластиковых контейнерах родителям гостей, заботливо прикрепив свои визитки. В чате мессенджера, созданном по случаю праздника, я попросила всех сфотографировать мое угощение на своем столе и оставить отзыв в только что созданной группе с рабочим названием «Света-торт».
К счастью, все родители живо откликнулись на эту просьбу, и в первые же два дня у меня набралось двенадцать отзывов: десять – от родителей детей, приглашенных на праздник, ну и еще два – от моих любимых именинников. Илья наделал смешных ошибок, зато получилось искренне.
До февраля я решила продавать торты практически по себестоимости, чтобы набить руку и набрать хоть какую-то клиентскую базу. Я не скупилась на «пробники» как для коллег по заводу, так и для Женькиных тетушек. В итоге три его барышни – все из нашего района – сделали заказ на Новый год, а еще одна – та, что из аптеки, возле которой поломался мой муж, – на Рождество.
Мама тоже вовсю втянулась в эту авантюру. Во-первых, она активно продвигала тортики в своем общительном клубе, во-вторых, если попадался срочный заказ (а я с девяти до шести привязана к работе), с радостью делала торт за меня. Конечно, у мамы получалось лучше.
– Может, тебе тоже заняться этим «бизнесом», или давай работать на пару? – как-то предложила я.
– Свет, ты хоть представляешь, сколько я в своей жизни простояла возле плиты? – тут же отмахнулась мама. – Да мне все эти духовки с кастрюлями в страшных снах снятся! Нет – только не это. Тебе помочь – с радостью! Но так, чтобы постоянно – нет, нет и нет! Тем более, у меня муж нормально зарабатывает.
Я тут же перевела разговор на другую тему.
За две недели до Нового года наша уютная квартира окончательно превратилась в маникюрный салон. Хорошо хоть дамы от местной власти, включая жену губернатора, сюда так и не приперлись! Оказалось, что все они делают маникюр в одно и то же время – для них в ВИП-салоне выделены отдельные дни, дабы не пересекаться с «простыми смертными». Удивительно! Как банный день, только маникюрный. Утром Ирина, Женина подруга по бизнесу, с помощью своего водителя и каких-то качков перевезла его в Академию красоты, где он целый день пилил ногти нашей элите. Ну а остальным пришлось пилить к нам.
Женины клиентки – особенно те, кто уже бывал у нас – более не стесняясь, приходили пораньше, усаживались в коридоре или на кухне, пожирали печенье, щедро наливали себе водичку из кулера и трындели о шмотках, праздничных блюдах, предстоящих поездках и даже о политике. А я то и дело находила в нашей постели следы Жениных трудов.
– Я думала, за столько лет уже можно научиться ловить ногти, – как-то не выдержала я.
– Извини, где? – Женя тут же подцепил пальцем синий ошметок с блестками и выкинул в мини-урну. – Нога ноет, болит, отвлекает очень, – раскраснелся он. – С трудом получается работать, боюсь, что не все рады результатам.
– Успокойся, – я тут же смягчила тон. – Некоторые уже по второму разу сюда прутся! Не нравилось бы – не пришли. К тому же все понимают, что это временно. Уж лучше небольшой брак от тебя, чем полный кошмар от нового мастера.
– В том-то и дело, что у нас в городе полно хороших маникюрщиц – я сам их обучил, – вздохнул муж. – В общем, я очень переживаю.
Я больше не хотела говорить, просто обняла его. Впервые за время нашей новой совместной жизни Женя казался таким беззащитным. Я закрыла на замок дверь в спальню, выключила свет, оставив гореть только настольную лампу, сняла с себя домашнее платье и подошла к мужу.
– Нога начала выздоравливать, – улыбнулся Женя и, неуклюже закинув ее на кровать, упал на подушку.
Я наблюдала, как он разглядывает мою грудь – должно быть, в миллионный раз за наши совместные двадцать с чем-то лет, и все так же робко, словно опасаясь, что не разрешу, не позволю… Но в этот вечер я решила не вредничать.
Спустя час мы оба лежали на кровати, разглядывая свежий натяжной потолок.
– Все-таки без люстры эта комната кажется куда просторнее, правда же? – не переставала восхищаться я ремонтом. – Давай, как выкарабкаешься, все же попробуем продать эту квартиру и купить что-нибудь в центре?
– А школа? Детям придется переходить в другую? – тут же пропыхтел Женя.
– Ну и что? И перейдут – ничего страшного.
– Для тебя ничего, а они будут возмущаться.
– Будут, пока не узнают, что их любимый кинотеатр – всего в двух минутах ходьбы.
– Как я понимаю, ты уже даже решила, в какой дом мы переедем, – засмеялся Женя.
– С тобой решишь, – буркнула я, потянулась за платьем, которое кинула через кровать, в сторону окна, и, к своему удивлению, нащупала там бюстгальтер. Еще мгновение – и мои ноги онемели: бюстгальтер был не мой.
3
Еще несколько минут я мяла в руках этот засаленный бежевый поролон с незатейливым кружевом и потемневшими лямками и чувствовала, как мое лицо искажается от нахлынувшего чувства брезгливости и возмущения. Муж в это время продолжал таращиться в потолок и размышлял на тему переезда:
– Выходит, мне тогда каждый день придется ездить сюда, потому что здесь основная масса клиентов. Я и открыл этот салон, потому что здесь дом, школа, бассейн. Могу задержаться до ночи или выйти на работу хоть в шесть утра, если кому приспичит или поломается ноготь. А если буду жить в центре – так не наездишься! Но я, конечно, понимаю, что ты сейчас скажешь: из-за чьих-то ногтей я отказываюсь улучшать нам жизнь…
– Жень! – мне с трудом хватило сил перебить его – я задыхалась. – Это что такое? – и я стала трясти треклятым лифчиком перед носом мужа.
– В смысле? – округлил глаза он. – И тут чьи-то ногти?
– Это не мой бюстгальтер! – зарычала я. – Не мой! Чей он?
– Свет, ты с ума сошла? – рассмеялся Женя. – Я лифчики не ношу, на Лизку этот явно велик, Полик с нами давно не живет. Ну чей еще? Хочешь сказать, я любовниц сюда вожу? Вернее, не вожу – они как бы сами сюда, видимо, приходят…
– Хватит острить! – я была готова перегрызть ему горло. – Эта грязная тряпка – не моя. Это чье-то! Кого-то чужого! Так кого, Женя?
Муж в недоумении пожал плечами и скривил рот.
– Если этот лифчик оставил кто-то чужой, то он должен был перекинуть его через меня, потому что, как ты заметила, кровать находится за моим рабочим креслом. Когда я работаю, руки моих клиенток заняты. Едва расплатившись, они сразу уходят. Так что едва ли кто-то мог так пошутить.
– А я и не говорю, что это шутка. Белье можно оставить, в спешке вылетая из квартиры.
– Ты серьезно? – Женя нащупал на полу свои очки и, не протирая, надел их. – С тех пор, как мы решили все начать заново, я даже по сторонам не смотрю, не говоря уже о флиртах и, тем более, о романах. А с больной ногой, да еще и в нашей же постели… Свет, я, по-твоему, совсем дурак?
Муж с трудом повернулся ко мне и, поглаживая ногу, пропел:
– Я старый солдат и не знаю слов любви, но когда я встретил вас, Дона Роза…
– Не смешно! – взвизгнула я, вскочила с кровати, наспех надела платье и выскочила в коридор.
– Свет, даже я помню, что у тебя такой был! Что за паранойя? – послышалось из нашей комнаты.
– Паранойя? – я вернулась в спальню. – Да я уже несколько лет не ношу поролон! И размер не мой! Какая-то плоская, не слишком заботящаяся о гигиене девка – не припомнишь такую?
– Я подумаю, – вздохнул Женя и открыл свою записную книжку.
До утра мы больше не разговаривали. Прежде чем уснуть, я долго лежала на краю кровати, ломая голову, что бы это значило. Измена? Но тогда как можно после такого скандала спать сном младенца? А Женька дрых безмятежно и подхрюкивая – видно, угрызения совести его совсем не мучили. Чья-то шутка? Но тогда выходит, что в нашу квартиру спокойно приходит некая недоброжелательница и, усыпив бдительность мужа, творит в нашей спальне все, что вздумается. В любом случае надо выяснить, чья это вещь, и разобраться с противником.
Утром я застала мужа на кухне. Держась за костыль, он пытался приготовить себе яичницу.
– Я бы приготовила тебе, зачем напрягаться? – мне хотелось как-то смягчить напряжение после вчерашнего скандала, и я даже начала вспоминать, что нечто похожее на вчерашний бюстгальтер действительно когда-то присутствовало в моем комоде.
– Да мне уже страшно о себе напоминать, – прокряхтел муж, его яичница тут же соскочила с края тарелки и шмякнулась на пол. – Черт! – Женя, не скрывая отчаяния, плюхнулся на стул.