Екатерина Сенина – Пекуха. Когда очень нужно на ком-то выместить зло – месите тесто! (страница 4)
Мерзко вспоминать об этом сейчас. Мне стыдно за то, что произошло, но и прощения я просить не стала: муж за время своей холостяцкой жизни тоже не сидел без дела и находил любовниц как среди коллег, так и среди клиенток.
Что касается Олега, его я мечтала больше не видеть всю свою оставшуюся жизнь. И вот он стоит передо мной: немного поседевший, но такой же стройный, со стальным взглядом, крепкими, умелыми во всех смыслах руками и тонкими губами – лживыми, но какими же горячими они были во время наших встреч…
Мое сердце потяжелело. Олег тоже выглядел растерянным. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, как будто вспоминая, как кого зовут.
– Привет, – наконец, выдохнул он, и я вспомнила, какой же у него приятный голос. – Вот уж кого не ожидал здесь увидеть!
– А ты кого-то ожидал?
– Я всем рад.
Я не поняла, почему он так ответил, поэтому пыталась подобрать нужные слова, впрочем, продолжать разговор не хотелось.
– Это моя кофейня, – объяснил Олег. – Ты не знала?
– Конечно, нет. Откуда мне знать?
– Мало ли…
– Нет, я не хожу по кофейням и давно не слышала новостей о тебе. А сюда зашла – да просто день такой странный: и дома не сидится, и по городу погуляла, и не знала, куда еще податься.
– У тебя все нормально? – нахмурился Олег. – Как Женька?
– Да, все хорошо, Женька отлично, – промямлила я. – Но он ногу сломал, а перед Новым годом – сам знаешь, не лучшее время для больничного или отпуска. Вот и принимает дома. А мне заняться нечем. Не разносить же чай его женщинам…
– Помощь нужна? – тут же выпалил Олег и снова пронзил меня своим наигранно искренним взглядом.
– От тебя? Нет конечно, спасибо, – я представила, как бывший любовник переносит на руках из одной комнаты в другую моего супруга, и мне стало смешно. – И вообще я, наверное, пойду. Не хочу, чтобы нас видели вместе. Пока…
И я даже сделала несколько шагов назад, как вдруг Олег схватил меня за руку.
– Перестань, давай посидим, поболтаем, – начал уговаривать он. – Сейчас будет очень вкусный кофе и наивкуснейшее пирожное. Угощаю!
– Нет. Правда, не надо…
– Свет, ну полчаса ничего не изменят. Просто же посидим!
Почему-то я больше не могла отказываться.
Кофе – вернее, раф-кофе – был действительно потрясающий, а вот кондитеру стоило бы еще поучиться.
– Я и сам не очень доволен нашей кухней, но пока не могу найти достойного человека, – признался Олег, увидев, что я не в восторге от яблочного штруделя.
Мы общались около часа, и, к своему удивлению, я испытывала настоящую радость оттого, что ничего уже не ощущала к нему. Разве что небольшое раздражение, а еще гордость за своего мужа, который, судя по всему, на своих, вернее, женских ноготочках поднялся куда выше, чем мужчина моей несбывшейся мечты.
– С Олей мы все же развелись, – не без грусти в голосе сообщил Олег.
Эта новость мне тоже понравилась. Я злорадствовала. Сейчас они были оба мне противны. Олег – потому что не ушел ко мне, а Ольга… Она всегда вызывала во мне раздражение: не работала – ее обеспечивал муж, что меня особенно бесило, пока мы встречались с Олегом. Но тогда… Тогда я давила в себе эту злость, потому что была виновата перед ней. А после ее проклятий в соцсетях муки совести как-то сами собой испарились.
– И как же она теперь без тебя? На что живет?
Я не хотела услышать, что он, несмотря ни на что, скидывает ей деньги, но все же было интересно.
– Она работает в магазине зоотоваров, так что есть ей, на что жить, – по-доброму улыбнулся Олег. – Это магазин ее мужа.
– Оля снова вышла замуж?
– Да, – чувствовалось, что Олегу этот разговор дается с трудом. – Еще пока мы были вместе, она записалась в школу приемных родителей. Там встретила парня, который несколько лет назад потерял жену с ребенком и мечтал кого-то усыновить. Ну и как-то так получилось, что после моего разоблачения она быстро сошлась с ним. Сейчас у них двое приемных детей – восемь и десять лет, мальчик и девочка. Встретил Олю недавно – счастливая…
– А ты? У тебя есть семья? – мне даже стало жаль Олега.
– Нет, хватит, – отмахнулся он, – не получилось – и не надо! Своих детей уже поздно строгать, а любить чужих, нести за них ответственность я, возможно, и не способен. Иначе женился бы на тебе.
– То есть тебя остановили мои дети?
– Думаю, да. Ну, и перед Женькой неудобно было…
В горле забился ком. Мне захотелось уйти.
– Ну и ладно. Я даже рада, что так все вышло, – злобно бросила я и встала из-за столика.
Олег что-то еще выкрикнул на прощание, но я уже не слушала его. Или пыталась не слушать, не слышать… Прежде чем отправиться домой, я все же решила заехать к маме. Она просила на неделе завезти ей хлеб из любимой пекарни, что в центре города, и я подумала, что лучшего момента, чем сейчас, не найду.
Дверь в подъезд была открыта. Не заглушив машину, я быстро поднялась по лестнице и позвонила в дверь. К моему удивлению, вместо привычного маминого «кто там», дверь сразу открылась, и я онемела. В коридоре меня встречал отец. Да-да, тот самый подлец, который бросил нас тридцать лет назад.
2
Мои родители знакомы с первого класса. А любовь их началась то ли в пятом, как утверждает мама, то ли в девятом, как когда-то вспоминал отец. Я появилась на свет, когда им было по девятнадцать лет, и это практически никак не отразилось на жизни отца, который так и продолжил учиться в медицинском, зато в корне изменило судьбу моей мамы. Мед ей пришлось бросить. Впоследствии она отучилась в техникуме на повара и всю жизнь провела на кухнях в детских садах.
В молодости мама была красивой и тоненькой, но с выдающейся грудью и густыми золотыми кудрями. Когда она шла по улице, мужчины заглядывались – я это своими глазами видела. Но, конечно, никаких интрижек, флиртов и тем более романов у мамы не было. И дело не столько в женском коллективе, сколько в ее безграничной преданности отцу. Хотя что она в нем нашла – одному богу известно!
Длиннющий (мне по наследству достался его рост), худой, лысый, в очках с огромными линзами. Он и в детстве ненамного отличался от того, каким стал во взрослой жизни, только волосы, хоть и жиденькие, но все же были. Но мама всегда смотрела на него такими восхищенными глазами, что мне не раз становилось за нее неловко. «Паша, этот свитер тебе так подходит – примерь!», «Павлуш, в этой куртке ты как Бельмондо!», «Павлик, ну как устоять перед твоим взглядом!»
Маленькой я очень любила папу, но никогда не разделяла мамино восхищение им. Только потом, уже во взрослой жизни я поняла, что на самом деле привлекало ее и, как выяснилось, многих других дам. Отец – на редкость обаятельный человек, а сочетание с образованностью и эрудицией делало его тем самым бесценным экземпляром, о котором мечтает каждая женщина. Вероятно, таких мечтательниц в его жизни встречалось немало. Отец – зубной бог. Да-да! И он не просто стоматолог! Последние лет двадцать он занимался ортопедией, а затем имплантацией зубов, то есть, дарил пациенткам долгожданные белоснежные улыбки (ну, или просто возможность открывать на публике рот).
Неотъемлемая часть его работы – бесконечные курсы повышения квалификации и всевозможные модные конференции для обмена опытом. Понятно, что интересных встреч в жизни отца всегда хватало, а мама тем же самым похвастаться не могла. Но его отсутствие дома даже по несколько дней никогда не вызывало ни паники, ни ссор. Мама никогда не ревновала: наверное, судила по себе. А зря. Даже я, будучи школьницей, не раз видела, как папашка прогуливался то с одной барышней, то с другой. Говорила об этом маме и слышала в ответ: «Это же явно по работе!»
Но однажды маме позвонила какая-то женщина. Представилась родственницей некой Гали. Та, по словам звонившей, была беременна от моего отца. Незнакомка уверяла, что Павел все равно уйдет из нашей семьи, потому что любит ту самую Галю и просто не знает, как об этом сообщить, но в маминых силах выгнать его первой, а будущему ребенку дать шанс родиться законнорожденным. В ответ мама расплакалась и бросила трубку.
Отцу о том разговоре она даже ничего не сказала. Утешала себя мыслью, что все это происки недоброжелателей или детская шутка, ведь они с Пашей друг у друга первые, а значит – на всю жизнь. Но через несколько недель после этого звонка любимый Паша сообщил, что снова стал отцом и в связи с этим уходит из семьи.
Мама билась в истерике, падала перед ним на колени, умоляла остаться и была согласна смириться с его второй семьей, а еще грозилась сделать с собой что-нибудь плохое и даже расправиться с соперницей. Но отца это не остановило. Он пообещал «помогать» и, собрав вещи, включая один из телевизоров, видеокамеру и компьютер, исчез навсегда из нашей жизни. На алименты мама из гордости не подавала.
Сам же отец часто лихо проезжал через наш двор поначалу на «Волге», затем на иномарках. Пару раз он давал о себе знать, пытаясь напроситься с новой женой и сыном сначала на мою свадьбу, потом на выписку Полины из роддома. Как оказалось, мама, несмотря на предательство, всегда сообщала ему о моих новостях. А я и слышать не хотела о его существовании.