Екатерина Сенина – Мистер Маникюр. Жена пилила меня, а я пилил ногти. Вот, что из этого получилось… (страница 2)

В 2003 году у нас родилась Полина. Света просила меня уйти в отпуск по уходу за ребенком, ведь ее зарплата была в три раза выше моей. Но я отказался: как-то не по-мужски это – сидеть дома с малышом и ждать жену с работы. Та плакала, приводила аргументы: у нее карьера, заработок, а я – что я? Но я пообещал, что сделаю все для благополучия своей семьи. И ни черта не сделал.

Никакого повышения, как обещал, не получил, да и другую работу нашел только спустя год. Нет, два. Впрочем, с деньгами стало получше, только когда Светка снова вернулась на завод. Что до меня… За пятнадцать лет мне потребовалось сменить десяток мест – компании сотовой связи, супермаркеты бытовой техники и даже попробовать свои силы в сетевом маркетинге (вслед за преуспевшем в этом деле другом), чтобы убедиться: продавать я не умею. В свои тридцать шесть лет я работал в строительном гипермаркете и, помимо скромной зарплаты, получал разве что нарекания от начальства. Лучше своего отца я оказался лишь в том, что не злоупотребляю спиртным.

На остановке толпились люди. Специальный автобус до гипера, в котором я обычно закупал продукты на неделю, почему-то задерживался. Осень, мерзко. На голову сыпались колючие капли дождя. Я, как и другие ожидающие, попытался укрыть свои проплешины под козырьком остановочного павильона. Кажется, я начинал заболевать: голова гудела, между носом и горлом поселилась какая-то колючая гадость, где-то внутри меня было так зябко и безнадежно, что хотелось выть. В мокром стекле меня встретило отражение: сгорбленный лысеющий очкарик с нелепой мокрой челкой, подкаблучник. Надеюсь, Светка хотя бы догадалась найти себе любовника, чтобы жизнь не была такой скучной, как мне это кажется. Нет, конечно, у нее никого нет, о чем это я? И я не хочу, чтобы у нее кто-то был. А чего на самом деле мне хочется? Хочется найти себя и работу, с которой хватало бы на жизнь и на общение с детьми и женой.

Сейчас многие идут на курсы и получают специальности, о которых даже не помышляли пару лет назад. Андрей, с которым я работал в супермаркете цифровой техники, ушел в тестировщики, Карина с заводской бухгалтерии стала массажисткой и недавно открыла свою студию. Ну, не студию – комнатку на цокольном этаже в жилом доме, но все же какой-никакой свой бизнес. Ярик из салона связи вообще красавец – обучился на интернет-маркетолога и работает из дома сразу на несколько фирм. Моя одноклассница, которая еще недавно гордилась тем, что трудится в горздраве, теперь продает бытовую химию на разлив. А Светка хоть и не повышала ни разу свою квалификацию, а все равно не потерялась: даже после отпуска по уходу за детьми руководит командой менеджеров на предприятии вермишели быстрого приготовления. Я бы тоже так хотел, но я ненавижу продажи – жизнь показала, что это не мое. Мне надо чему-то научиться. Пусть с нуля, но чему-то совершенно новому.

Повсюду кричат, что в наше время даже пенсионерке из глухой глуши легко войти в айти. Я честно пробовал осилить несколько бесплатных пробных уроков от разных именитых онлайн-школ. И ничего не зацепило. И зачем я только…

Мысли о неправильно выбранной профессии, как обычно, вызвали злобу на мать. Ведь это она настояла – можно сказать, за ручку привела не туда. А куда бы я сам пришел? Ну уж куда-нибудь пришел бы. Впрочем, самостоятельность – не мой конек.

В детстве я был послушным и скромным ребенком. Не водил дружбу с хулиганами, не курил с одноклассниками за школой, не употреблял «плохие» слова и даже не дергал девчонок за косички. В общем, все как положено сыну учителя русского языка и литературы, которая к тому же была завучем. Однокашники посмеивались надо мной, но особо и не обижали, потому что я всегда давал списывать. Вернее, не мог отказать – боялся. Моя щедрость не принесла друзей или какой-то значимый статус в классе. Да и для мамы, как мне казалось, я был живым воплощением крушения всех ее надежд.

Мама была не очень строгой, но требовательной и мечтательной. С самых юных моих лет она пыталась найти такую сферу, где я бы стал лучшим. Спортивный пьедестал, сцена во Дворце детского творчества, школьная линейка – ей было все равно, где именно я окажусь. Главное – потешить ее родительское самолюбие в этих самых лучах славы: с грамотой, медалью, цветами, под аплодисменты.

Сейчас, мне кажется, все проще. Если твой ребенок не обладает великими талантами, но тебе очень хочется показать его миру, достаточно просто выставить любимую мордочку в соцсети. Два клика – и ты уже день или два ловишь лайки и комментарии от коллег, друзей, знакомых, а также совершенно случайных людей: «Какие глазки!», «Как вырос!», «Копия мамы и папы!». К счастью, у моей жены такой потребности нет. Но за взрослением детей своих одноклассников (в основном одноклассниц) и прочих знакомых приходится наблюдать постоянно. А ведь еще недавно все было по-другому.

Я пробовал себя в самых разных кружках и секциях, где, как считала мама, есть хоть какой-то шанс на успех – чтение стихов, рисование, драмкружок, музыка (один год фортепиано), журналистика, столярное дело, в конце концов, – везде был полный провал. Шахматы, шашки, плавание тоже не принесли мне ни одного призового места. Несколько раз я заставал маму плачущей. Из-за меня. «У Машки Поливаевой дочка заняла первое место на городской олимпиаде по русскому языку», «У тети Нади сын победил на областном турнире по спортивной борьбе», «У соседки сверху сыновья выжгли на деревянной доске ее портрет, и теперь эта доска красуется на школьной выставке». А мама даже не могла похвастать моей безупречной учебой.

Сначала я подводил ее, теперь жену. Что дальше?

«Ты и завтра пропустишь универ? С ума сошла, дождешься, что тебя отчислят!» – «Ну и пусть. Я уже сейчас по шестьдесят, не напрягаясь, зарабатываю, а отчислят – так не придется тратить время на эти тупые лекции, курсачи и прочую фигню».

Неожиданно мое внимание привлекли две промокшие девушки лет восемнадцати-двадцати, не больше. Так же, как и я, они топтались под навесом.

– Все же лучше получить высшее образование, – настаивала одна из них.

– И куда я пойду с дипломом проектировщика зданий? В пыльный офис с обшарпанными стенами? – возмущенно отвечала ей другая.

– Зато в таких конторах полно мужиков!

– Их и в клубах много. А в конторах все друг друга подсиживают, кости обмывают и живут от зарплаты до зарплаты. Как мои родаки. Да еще и не выйдешь никуда с девяти до часу, с двух до шести. А я сама себе начальница. Захочу – и целую неделю работать не буду. Самое главное – набрать базу клиентов, которые от чего угодно могут отказаться в жизни, но только не от ноготочков. Сама знаешь: покрасить волосы ты можешь и дома в ванной, массаж – перенести на другой месяц, а вот спилить и сделать ногти – это не многие умеют.

Наконец к остановке подошел автобус, и девчонки слились с толпой других пассажиров. Ухватившись за поручень, я всю дорогу размышлял об этом подслушанном разговоре. Неужели все женщины действительно такие курицы, что им ногти важней всего на свете? Вот Света, например. Я действительно не помню ее без аккуратно покрашенных ногтей. Даже с больной поясницей, даже после почечных колик и то, перлась к своей Майе-маникюрщице. Да что там Света! Мама моя – и та со своей учительской пенсией и скромными подработками репетитором находит деньги на чертовы ногти.

Интересно, сколько стоит обучение? Надо бы и Полине научиться. Нет, конечно, это не должно быть ее основной профессией, пусть после школы поступает в вуз, она, кажется, в медицинский хочет, но самой зарабатывать в таком юном возрасте – это же прекрасно!

В моей институтской группе только одна девочка из двадцати двух человек имела трудовую книжку и собственные деньги – она работала администратором в ветклинике, а еще разводила собак. Пуделей. Меня не переставало удивлять, как в такие непростые годы, как начало нулевых, когда «обычные» люди в основном работали только на «пожрать», находились желающие заводить бестолковых песиков.

Марина (или Маша – я уж и забыл ее имя) жила с родителями в загородном доме на двадцати пяти сотках, там же проживали их четыре собаки, которые размножались с завидной регулярностью. Из-за этого однокурсница часто пропускала занятия: то одна из ее сук рожает, то щенкам нужно сделать прививку, то встреча с покупателями.

Однажды один из наших преподавателей, разгневанный ее легкомыслием, предрек: «Другие студенты станут востребованными специалистами, а ты так и останешься сидеть со своей щенячьей улыбкой!» Как же мы смеялись над этой фразой… А Марина-Маша даже не обиделась. Впоследствии некоторые наши ребята за глаза называли ее пудилихой. У нее и внешность была соответствующая: пушистые мелкие кудри почти по плечи, похожие на собачьи ушки – они весело развевались по ветру, и голос – визгливый, как лай щенков.

Я встретил ее несколько месяцев назад: та же собачья улыбка, глазки-бусинки, только волосы теперь очень длинные и прямые, может, нарощенные. И она больше не администратор ветклиники, а владелица сети веткабинетов.

Перед сном я нашел в интернете несколько школ, в которых обучают будущих мастеров маникюра. В июле Полине исполнится пятнадцать лет, вот бы подарить ей сертификат в одну из таких школ. Даже если она впоследствии не захочет работать в этом направлении, всегда можно пилить самой себе за бесплатно, матери, сестре и бабушкам. А что, хорошая идея, вот только где взять двадцать пять тысяч на обучение?