Екатерина Сенина – КНИГА В ДОРОГУ для тех, кто в поиске надежды (страница 4)
Классная руководительница Ромика то и дело напоминала о невыполненных уроках, в детском саду Варя получала только самые короткие и простые стихи… Вера успокаивала себя мыслями, что скоро все изменится: муж найдет хорошую работу, и ей не придется так загружать себя, чтобы получить побольше гонораров, и уж тем более браться за подработки.
– Я вообще не понимаю, почему именно ты должна работать больше, а не Боря, – возмущалась одна из ее подруг, Алена. – Пусть снимает свадьбы. Что он там еще может?
– Если Боря будет распыляться по мелочам, то никогда не найдет достойную работу! – оправдывала мужа Вера.
Боря это не всегда ценил: «Мы уже месяца два спим на этом белье! Неужели так сложно поменять?», «Гора нестиранной одежды – в чем мне завтра на работу идти?», «Варя разрисовала Ромке все тетрадки. Ты только о своей проклятой работе и думаешь – за ребенком не следишь!».
Хорошее место в одном из банков досталось ему, когда Вера уже и не мечтала о том, что семья когда-нибудь выберется из долгов. Став начальником отдела кредитования, Боря быстро разобрался со всеми семейными кредитами, кроме ипотечного, а в конце года, на полученную им премию, купил автомобиль. Вера возмущалась:
– Лучше бы ипотеку закрыли! Уже привыкли жить без машины, так и протянули бы без нее еще пару лет.
– Если все будет хорошо, то в следующем году и тебе купим, – обнадежил он жену.
Вера стиснула зубы.
– Вообще-то мне машина нужнее. Ты в офисе сидишь, а я мотаюсь как проклятая, да и детей было бы проще забирать.
– Как проклятая ты мотаешься, потому что не можешь распределить обязанности между подчиненными.
– У меня нет подчиненных – их сократили.
– Тем более. Выбей у начальства деньги на такси. При такой экономии они должны пойти навстречу! А дети ходят в школу и со школы сами.
Вере было обидно. Она столько лет грустила из-за своей проданной машины и так мечтала о новой… К тому же, вскоре в салоне новенького авто она начала находить чужие следы.
– Просто подвез! Понимаешь слово «подвез»? Я не виноват, что эта дура забыла свою расческу!
– А я, например, не имею привычки приводить себя в порядок в чужой машине!
– Ты вообще себя в порядок не приводишь! Посмотри в зеркало – рваные штаны, грязная футболка. Думаешь, приятно такой видеть жену?
– Думаешь, приятно семь лет не быть в отпуске?
– Какой толк брать отпуск, если мы постоянно ругаемся? Смотреть на море и бухать? Ты знаешь: я не такой.
С тех пор как Боря стал, хоть и не самым большим, но все же начальником, он заметно преобразился: стригся только в дорогом барбершопе в центре города, пользовался хорошим парфюмом, даже ботинки по утрам до блеска начищал. Вера смотрела на него с восхищением и грустью: интерес мужа к ней ускользал на глазах. Ей даже неловко было напоминать о своих зубах – там, в банке, наверное, повсюду белозубые улыбчивые девушки в обтягивающих юбках и полупрозрачных блузочках, а она… Нет, на работу, конечно, ей еще хватало сил сделать макияж, прическу и надеть приличный костюм. Бывало, она на последние деньги даже делала маникюр. Но дома словно неведомая сила снимала с ее лица наигранную для посторонних улыбку и выключала обманчивый блеск в глазах. Совершенно случайно его однажды снова зажег тот самый коллега с другого конца земли, Гоша. Впрочем, после этой вспышки Вера окончательно перегорела.
Она еще раз глянула в онлайн-приложение банка: не показалось – три тысячи рублей.
– Сволочь, – бросила Вера, но писать не стала.
За эти два месяца они наговорили друг другу столько гадкого, что она уже не плакала из-за слов Бори. Ей было обидно за бездарно потраченные на него годы. Да, хорошо, что есть дети. Но ведь женское счастье – это, вопреки возвышенным разговорам, еще и кое-что другое. И это кое-что едва ли в скором времени появится в ее жизни.
Она, наконец, встала с кровати и босиком по холодному полу прошла на кухню. На календаре – 22 августа, а за окном такой холод! Вера с детства не любила свой день рождения. Еще в июне все ее друзья уезжали из города в оздоровительные лагеря или в деревню. Позвать в гости – некого. Во взрослой жизни в это же время все знакомые убирали урожай или наслаждались последними теплыми днями в жарких краях. А в этот раз и отмечать-то нечего. Разве что появление новых седин, на закраску которых у именинницы не было денег.
Из телефона послышалось «бульк»: уже пятьдесят непрочитанных сообщений в одной из соцсетей и сколько-то – в разных мессенджерах. Вера дала себе слово ни с кем сегодня не переписываться. Даже если министр печати напишет или губернатор (иногда пресс-служба правительства баловала местных журналистов таким вниманием).
Вера бросила в чашку пакетик чая, плеснула кипяток, а затем отрезала жирный ломтик колбасы и уложила его на не менее толстый кусок белого хлеба. Слой горчицы – и праздничный завтрак готов. Именно праздничный. В другие дни Вера не позволяла себе ни белый хлеб, ни какую-либо сырокопченность – берегла фигуру. В детстве всю эту «гадость» строго-настрого запрещала мама, так что и к своему «бальзаковскому возрасту» Вера не позволяла себе нарушить ее наказы. Разве что по особым случаям – как сегодня. Она включила телевизор, долго щелкала по кнопкам пульта и, остановившись на каком-то женском сериале, наконец, откусила кусочек праздничного бутерброда.
– Ну, с днем рождения, Вера Васильевна, – уныло пробубнила именинница, вытирая крошки с уголков рта.
В этот момент кто-то позвонил в домофон.
– Верочка, это мы! – послышалось из динамика.
Родители…
Вера нажала на кнопку, повернула замок и, выбросив в мусорное ведро несчастный бутерброд, бросилась в ванную. Пока родители поднимались на восьмой этаж, она успела кое-как почистить зубы и накинуть на себя махровый халат.
– Ты что, только встала? Мы уж час, как говорили по телефону… С днем рождения, крошечка наша…
Мама и папа одновременно обняли и Веру, и друг друга. Папа вручил дочке букет из одиннадцати красных роз, мама протянула конверт.
– Мы все думали, что тебе подарить, и решили, – уже серьезно продолжила она. – Папа, наконец, продал дедушкин гараж, так что вот. Тебе это сейчас нужнее. Хочешь, на зубы потрать, хочешь – на отдых, ты так давно никуда не ездила… Сгоняй на море! Только, пожалуйста, умоляю, не плати за ипотеку.
Вера приоткрыла пузатый конверт: тысяч сто – не меньше. К горлу подкатил ком.
– Мам, пап, зачем? Я сама справлюсь, – вытирая слезы, выдавила она. – Лучше себе что-то купите.
– А у нас все есть, – заверил отец.
– Давай, пока Ромик с Варечкой в лагере, присмотри что-нибудь подходящее, – улыбнулась мама, – Есть же какие-то горячие или горящие – уж не знаю, как там правильно, – путевки! И еще. Хотела с тобой серьезно поговорить…
– А я пока, как обещал, посмотрю, что там у тебя с раковиной – так и не уходит вода? – засуетился отец и скрылся в ванной.
Мама прошла на кухню, уселась за стол и, поджав губы, собрала хлебные крошки со стола.
– Все заедаешь печаль? Ладно. Вер, – она посмотрела дочери прямо в глаза. – Не смей, слышишь? Не смей жалеть Бориса! Что значит «запретил подавать на алименты»? Да кто он такой, чтобы что-то запрещать тебе? Вашу квартиру никто продать не сможет – сама знаешь: там материнский капитал, ипотека, все эти заморочки с детскими долями и органами опеки! Что он тебе сделает? Привезет сюда свою любовницу? Да нет, конечно! Хорошо устроился, смотрю! Сколько платит? Десять? А ведь он – да-да! – треть своих доходов должен! Так что пусть платит за ипотеку пятнадцать и сто – на детей! Плюс – мне соседка рассказывала, ее дочь тоже в банке работает – и треть от годовой премии. Они там очень хорошо получают – и миллион, бывает, и два!
– Мам, ну это же нечестно, – провыла Вера. – Представляешь, если бы папа зарабатывал такие деньжищи, и вдруг кто-то начал бы снимать жирную долю.
– Папа – порядочный человек, – перебила мама. – Он бы не ушел из семьи – это раз, а во-вторых, не оставил бы детей без денег.
– Он не оставил. Он покупает многое из того, о чем я прошу…
– Да ты и не должна просить! Ты должна просто распоряжаться причитающимся тебе, как матери его детей! Ты же эти деньги не на косметику спустишь!
– Мне неудобно…
– А без машины жить удобно? Это была твоя машина. Вы вложили ее в эту квартиру. Материнский капитал – тоже твоя заслуга. Так он еще – вот увидишь – спустя энное количество лет, когда дети вырастут, еще и на раздел подаст! Нет уж! И ты сама знаешь, что на все это имеешь право.
– Тогда ему проще…
– Что проще? Перейти на работу с зарплатой в конверте? Успокойся – он этого не сделает. Куда он пойдет? В курьеры? Это с его-то мечтой о карьере в банке? А договориться в этой системе не получится. Там либо работаешь и получаешь «белую», либо не работаешь. Ты все это, моя хорошая, отлично понимаешь.
– Ему будет проще меня убить, – не поднимая глаз, продолжила Вера.
– Не смеши, – улыбнулась мама, – уж на такое твой Борюсик точно не способен. И, кстати, хорошо, что уже не твой. Вася! Пошли!
Проводив родителей, Вера сделала себе новый, точно такой же бутерброд и жадно затолкала его в рот. В ней бился дух противоречия: то ли наказать изменника-мужа и начать жить безбедно и весело, чувствуя при этом, как кто-то тебя очень сильно ненавидит, либо пересмотреть в тысячный раз «Москва слезам не верит» и попытаться, назло обстоятельствам, всего достигнуть самой. Первый вариант казался куда привлекательнее. Но очень плохо, что его озвучила мама. Еще в детстве Вера мечтала, что когда-нибудь начнет принимать судьбоносные решения самостоятельно. Но эта мечта, получается, так и не сбылась.