Екатерина Семенова – Измена: (не) прощу дракона (страница 11)

Как же я мечтала услышать, что всё глупая ошибка, дурацкий розыгрыш и он приехал забрать меня домой, но Флориан сказал совсем другое. То, что оборвало сердце.

— Ты ещё не передумала?

«Вот так вот просто, спокойно и буднично. Словно спрашивает о покупке столового серебра, которое ему не нравится, а не решает мою судьбу».

— О чём? Делить мужа с беспринципной дрянью? — Флориан скривился и бросил на меня полный желчи взгляд. — Нет, считаю ниже своего достоинства.

— Ниже своего достоинства? Сейчас ты герцогиня. Забыла, откуда я тебя забрал? Забыла приют? Я что-то не припомню толпы женихов, просящих твоей руки. Из приюта отправилась бы служить гувернанткой, в лучшем случае. Обслуживала бы богатых господ. Ты всем обязана мне!

К горлу подкатил тошнотворный комок. «Значит, вот как он обо мне думает».

— Я выходила замуж по любви, Флориан. Я не искала богатства и положения. В отличие от тебя я никогда не обманывала, моя душа чиста перед тобой. — Еле сдерживая подступающие слёзы, я выпалила на одном дыхании: — Скажи, что с тобой случилось? Что с нами случилось? Куда ушла твоя любовь?

Я посмотрела в лицо мужу прямо и открыто.

Флориан отвёл глаза.

— Чего ты добиваешься? Я уже принял решение, ты должна выполнить мою волю как и подобает примерной жене.

«Чего добиваюсь? Чего хочу? Чтоб не было этого кошмара. Раз не могу вернуть счастье, то хочу освободиться!»

— Развода. Я хочу развестись, Флориан, чтобы не участвовать в той мерзости, которую ты сотворил.

Он шумно выдохнул и устало потёр лоб.

— Возможно, тебе нужно больше времени, чтобы всё обдумать и взвесить. Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Я буду столь благосклонен, что дам тебе ещё несколько дней. Развод мне не нужен! — резко сказал Флориан. — Но если будешь настаивать и устраивать скандалы, то не жди от меня снисхождения. — Он заложил руки за спину и задрал подбородок. — Я и так достаточно добр.

— Добр?! — закричала я. — Ты смеешь говорить о доброте? Ты рушишь мою жизнь, превращаешь мои мечты в пепел, считаешь себя вправе так подло поступать и после всего этого считаешь себя добрым?

Флориан поморщился.

— Не кричи. А то вопишь как рыночная торговка. Что твои друзья подумают. — Он покосился на дверь. — Я твой муж, если ты забыла, — с издёвкой процедил он. — И я решаю, как ты будешь жить.

Флориан достал из кармана небольшой кошель и кинул на столик перед диваном. Звякнули монеты. Я резко схватила кошель и швырнула ему обратно. Он ловко его перехватил и сердито спросил:

— Будешь жить на шее у своих друзей?

— Не буду.

— У тебя есть время одуматься. — Он подбрасывал на ладони кошель и ждал, но я молчала. — Ну что ж, подожду, пока сама придёшь.

Флориан развернулся, собираясь уйти.

— Хорошего дня, дракошка! — бросила я ему в спину; намеренно так назвала, потому что знала, как его злит это прозвище.

Флориан обернулся, недобро прищурился и ушёл, даже ни с кем не попрощавшись.

Я села на диван и уткнулась в ладони. Я так старалась быть хорошей женой, очень поздно сообразив, что для Флориана хорошая — это значит послушная воле мужа.

Глава 12

Четыре года назад

В первый день весны я стояла перед огромным ростовым зеркалом в большой, но чересчур заставленной мебелью комнате. Сквозь приоткрытые окна врывался свежий ветер, принося запах молодой зелени. На диванах, креслах, столиках валялись мятые коробки, ткани, шарфики, россыпь заколок и ленты, увеличивая и без того полный хаос, творившийся в особняке.

Свадебное платье, созданное специально для меня известным портным, было царственным. Даже слишком. Я бы предпочла более лаконичный наряд, но традиции семьи Даклидов следовало соблюдать неукоснительно. Герцогиня Даклид настаивала на особой пышности платья, поэтому сейчас я боялась двинуться лишний раз, чтобы не нарушить идеальные складки многочисленных слоёв объемной юбки, каскадами спускающихся к полу. Весь подол, как и приталенный лиф, переливался блестящими гранями тысячи маленьких бриллиантов, которые делали платье тяжёлым. Длиннющий шлейф из редкого кружева тянул меня назад.

Я хотела надеть на свадьбу аметистовые бусы, которые моя мама сама надела в день своей свадьбы, но мне не позволили — невеста должна быть в цветах фамильного герба — поэтому массивные черные сапфиры в окружении жёлтых топазов украшали мою шею. Но зато в волосах я незаметно закрепила мамину заколку с оливково-зелёным хризолитом. Она очень любила эту заколку, потому что это был первый подарок, который муж, то есть мой отец, подарил ей.

Мои пальцы сжали нежную ткань цвета ванили. «Страшно, святые угодники, как же мне страшно». Я боялась запутаться в юбках, шлейфе, забыть церемониал, навлечь на себя гнев герцогини, подвести Риана, оплошать. «На церемонию собрались сотни человек, и все будут внимательно следить за каждым моим движением!»

Я закрыла на минуту усталые глаза, а потом снова взглянула на себя в зеркало. Платье так величественно, что мне боязно двигаться. Я даже сесть опасалась, так и стояла перед зеркалом. Горничных я отослала минут пятнадцать назад, церемония вот-вот начнётся, и мне хотелось хоть немного побыть одной, чтобы не изображать холодное спокойствие на лице.

С самого утра меня подхватил бурный водоворот. Ещё не рассвело, как директриса Лавана подняла меня, и мы отправились сюда, в «Пылающие небеса», где на полдень назначена церемония бракосочетания.

Я была рада, что директриса сопровождала меня. Хоть кто-то знакомый рядом среди потока чужих мне людей, каждый из которых стремился познакомиться со мной, поговорить, а то и будто невзначай с милой улыбкой зло пошутить, каков у Его Светлости оказался неожиданный выбор будущей жены. Я очень хотела, чтобы Милли была со мной, но её не удалось взять, герцогиня была против и сказала, что в её доме полно горничных и слуг, и они прекрасно справятся в подготовке невесты. Хорошо, что Мелисса, новоиспечённая графиня Гиром приедет позже на саму свадьбу, как и все девочки из приюта. Я улыбнулась, хоть этого у меня не смогли забрать.

Тяжёлая тиара давила на голову, а от золотой пудры зудела кожа. Свадьба ещё не началась, а я уже устала, но мать Флориана дала понять, чтобы я не смела и пикнуть. «Герцогини, пусть и будущие, не жалуются», — отчеканила она, когда я ещё утром посетовала, что шпильки слишком сильно врезаются мне в голову.

Сама герцогиня сохраняла спокойствие, но по её резким фразам и дёрганым движениям, было понятно, что она не в духе. Для свадьбы сына герцогиня выбрала чёрное платье и чёрную шляпку с вуалью. Когда я мягко попыталась узнать, почему она выбрала такой траурный цвет, то она отшила меня, заявив, что чёрный — один из фамильных цветов, и она имеет права одеваться как хочет, если уж сын оставляет её из-за меня. Мне было больно и неприятно слышать эти слова, я не нашлась с ответом, только молча отвела глаза. Всё утро будущая свекровь неустанно следила за моими приготовлениями и строго наставляла, как я должна себя вести. Она сыпала подробностями, напоминала о тысячи нюансов, которые ни в коем случае нельзя нарушить. Директриса Лавана тоже пыталась руководить моими сборами, просила меня быть внимательнее, тщательно соблюдать все правила и не позорить её и приют. Пару раз ко мне заглядывал Флориан, но нам даже поговорить толком не удалось — его тут же отвлекали дела.

Я вынырнула из воспоминаний из-за громкого стука в дверь. Не дожидаясь разрешения, в комнату вошёл Флориан. Я вздрогнула, но не обернулась, следила за его отражением в зеркале. Он замер на пороге с открытым ртом и окинул меня долгим взглядом.

— Ещё не поздно передумать, герцог Даклид. — Я неуверенно улыбнулась.

Флориан подошёл, положил руку на моё плечо.

— Хоть я и не превращаюсь в дракона, но кажется и без этого вот-вот взлечу. Ты восхитительна! Кто же в здравом уме откажется от такой красоты. И счастья, — добавил он, проведя пальцами по моей щеке. Только сейчас я заметила, что он держал в руке коробочку. Риан открыл её и достал три бледно-жёлтых бутона. — Розы. Для меня розы навсегда связаны с твоим образом, с того самого момента, как увидел тебя на балу-маскараде. Только пусть они будут жёлтые — цвет моей семьи и цвет солнца, который ты так любишь.

Он помог мне прикрепить благоухающие цветы так, чтобы они увивали волосы и не скрывали тиару.

Флориан подал руку. Я вздохнула, вложила свою дрожащую ладонь в его. По широкому коридору мы медленно отправились к торжественному залу, где нас ожидала свадебная церемония.

У высоких двустворчатых дверей, по обеим сторонам которых вытянулись слуги в парадных ливреях, ждала герцогиня собственной персоной.

— Все гости уже прибыли и только вас ждут, — холодно сообщила она. — Я пригласила всех этих людей и не могу допустить, чтобы что-то пошло не так. Приёмы герцогини Даклид всегда славились своей безупречностью.

— Матушка, ты не забыла, что после церемонии тебя будут величать уже вдовствующей герцогиней. Новая герцогиня Даклид перед тобой. — Флориан с улыбкой и вежливым поклоном показал на меня.

Я испуганно взглянула на герцогиню и даже отступила на пару шагов.

— Я не забыла, дорогой мой сын.

Она поджала губы, вздёрнула подбородок и скрылась за дверями в зал. Это стало последней каплей. Тревоги и страхи разом накатили на меня.