Екатерина Семенова – Иди за мной (страница 21)

— Прояви хоть немного уважения к усталому путнику. Вставать вовремя — не моя сильная сторона. Не может же человек быть талантливым во всём.

— Как малые дети, право слов! — донёсся до нас хохот Амелии и Товианны.

Ларион скосил глаза в их сторону, шумно выдохнул. И я понял, что зря решил так зло пошутить над Ларионом, когда Амелия смотрит.

— Прости, друг, — громко сказал я так, чтобы девушки слышали, и выпрямился.

Ларион сдержанно улыбнулся, но взгляд тёмных глаз стал мягче.

— В следующий раз я так просто не сдамся, — шепнул я ему.

— Буду начеку, — усмехнулся Ларион и дружески потрепал меня по плечу.

Целый день я думал, что теперь делать и смотрел на Лиатрис. Она, видимо, чувствовала мой взгляд и часто оборачивалась. На привале я не отходил от неё ни на шаг и с готовностью согласился искать воду в низине. Наверное, чересчур поспешно согласился — все обернулись на моё радостное «конечно, идём, Трис». На самом дне оврага мы наткнулись на разлившийся ручей. Самостоятельно Лиатрис перебраться не могла. Я тут же воспользовался этим предлогом и перенёс её — так хотел почувствовать Трис в своих руках. Она вскрикнула от неожиданности, когда я подхватил её, прижалась ко мне, и красивые руки обвились вокруг моей шеи.

— Не бойся, не уроню.

Я шёл нарочито медленно, так не хотелось её отпускать. Мне нравилось чувствовать тепло её тела. Но на пути обратно через ручей, я решил схитрить, пошалить и не взял Трис на руки, а закинул на плечо. Хотел посмотреть, обидится или нет на такую мою вольность. Судя по недовольной моське, ей это не понравилось, но она не разозлилась и вела себя всё также приветливо.

Когда мы пробирались сквозь деревья к месту привала, я не спешил, шёл неторопливо, чтобы побольше времени провести с Трис наедине. Слева мелькнула и притаилась какая-то неясная тень. Нет, показалось. Но тревога снова стала меня одолевать. От Трис это не укрылось. Она беспокойно поглядывала на меня.

— Тебе что-то не нравится? Лес пугает? Или я веду себя не так? Я обидела тебя?

— Нет, нет. Всё так. Просто я… — горячо возразил я, пытаясь уверить, что дело не в ней. «Я всё тебе обязательно расскажу, милая, но не сейчас» подумал я, но вслух сказал только: — Мне иногда бывает не по себе. Одолевает грусть.

Лиатрис поняла это по-своему и попыталась утешить меня историей из детства:

— Знаешь, если я боялась оставаться одна в Лесу без мамы, она давала мне веточку и говорила, когда страшно возьми эту веточку в руку и вспомни, что ты не одна, я о тебе думаю.

Трис протянула мне сосновую палочку и сказала то, что так важно мне было услышать именно сейчас.

— Ты не один.

Я смотрел на ветку в своей руке, и чувства бешеным потоком наполняли душу.

— Ты совершенно очаровательна, маленькая лесная колдунья, — только и смог сказать я.

Во второй половине дня мы значительно продвинулись. Идти было довольно легко. Только в одном месте нам попался завал из поваленных деревьев, который было непонятно как обходить. Но Рофальд, несмотря на внушительную комплекцию, легко и проворно залез на дерево и выбрал путь обхода.

Моё настроение заметно улучшилось, давно я себя так спокойно не чувствовал. Я поглядывал на Лиатрис, и перебрасывался шутками с Ларионом. В конце концов, он не выдержал и, с сомнением на меня глядя, спросил:

— Ты пока по Лесу бродил, не съел чего ненароком? Никакой ягодки незнакомой? Ты сегодня подозрительно весёлый.

Я рассмеялся его глупой шутке, но ничего не ответил.

Ближе к вечеру Рофальд, шедший впереди, неожиданно остановился, потянулся к луку и стрелам. Я замер, озираясь кругом.

— Что такое? — негромко спросил я.

Остальные тоже заволновались.

— Тише, — скомандовал Рофальд. — Дичь.

Я проследил за его взглядом. Недалеко на сосне сидел крупный глухарь с тёмными перьями и роскошным хвостом.

Тут Трис подбежала к Рофальду и вцепилась ему в руку, чуть ли не повисла на нём.

— Не надо!

— Но это же мясо. — Рофальд безуспешно пытался отцепить от себя Лиатрис.

— Не надо мясо! Хочешь, я тебе деньги отдам, купишь мясо, когда вернёшься. — Она чуть ли не плакала. — Только не убивай. Мясо глухаря сильно отдаёт хвоёй. Надо вымачивать. А у нас времени нет и воду жалко тратить, — захлёбывалась словами Трис. — Зря только птицу погубишь.

Лиатрис не убирала рук и с мольбой смотрела на Рофальда. Он впился в неё взглядом, а потом с тяжёлым-тяжёлым вздохом опустил оружие.

— Всё равно твой глухарь уже улетел, — просветил я его.

Трис облегчённо выдохнула, весело взглянула на меня и побежала к Товианне и Амелии.

— Вот и поохотился в Лесу, — сухо произнёс Рофальд и отошёл в сторону, что-то раздражённо бормоча.

Я понимающе усмехнулся. Рофальду, привыкшему к совсем другой жизни, тяжело было в Академии. Он бы и не отправился учиться, если бы не старший брат. Наконец, учёба окончена, уникальный шанс — легендарный Лес. Рофальд так ждал приключений и чудовищ, а вместо этого скучная ходьба по кочкам, одна буря и одна самая обыкновенная змея. Ни подвигов, ни славы. А теперь даже охота не удалась. И смешно, и грустно. Внешне он отчуждённый и холодный, как его любимые горы, но он намного темпераментнее, чем может показаться. К хмурому Рофальду подошла Тови, ласково коснулась его руки и что-то стала говорить. Он долго слушал, а потом мимолётно улыбнулся ей. Хороший знак.

24

Солнце клонилось к закату, когда нам попалась подходящая для ночлега прогалинка среди деревьев. Все были в приподнятом настроении, ведь возможно завтра нам удастся выйти к храму. Даже Рофальд, кажется, уже меньше злился на меня из-за испорченной охоты.

— Вот только ничего не ясно. В этой местности карта показывает очень мало. Придётся поблуждать, — рассуждал над картой Ларион.

— А как мы испытаем артефакт, когда найдём? Может быть, попробуем его на тебе? — спросила Амелия и с насмешкой посмотрела на Лариона. — Ты же не веришь, что артефакт действительно обладает свойством развязывать язык и заставляет говорить правду, вот первый и узнаешь, действует он или нет.

— Настоятельно прошу тебя отказаться от этой глупой затеи. Это возмутительно ставить эксперименты на мне, живом человеке. Вот Рофальд считает, что он волк. Проводите опыты на нём! — Ларион кивнул в сторону Рофальда и торжествующе сложил руки на груди.

— Я не считаю, что я волк, — сердито откликнулся Рофальд. Он возился у костра, подкладывая дрова и устанавливая треногу для котелка. — Но покусать могу.

Я засмеялась, чуть не уронив солонину, которую резала для ужина.

— А почему же тогда волк? — несмело спросила я, опасаясь, что он не ответит из-за холодка, пробежавшего между нами из-за неудачной охоты на глухаря.

Он бросил на меня подозрительный взгляд, но всё-таки объяснил.

— Мы верим, что наши предки — волки. Но каждый родившийся в нашем племени должен доказать, что в нём течёт волчья кровь и он достоин своего рода.

— Это как? — спросила Товианна, поближе придвинулась к Рофальду и тоже занялась костром.

— Недалеко от города, где живёт мой род, есть пещера Волчья пасть. Очень длинная, около десяти тысяч шагов, тёмная и узкая. Каждый ребёнок, неважно мальчик или девочка, в возрасте десяти лет должен доказать свою смелость, пройти с факелом через всю пещеру и выйти с другой стороны. Только после этого он считается достойным своего рода и племени и нарекается сыном или дочерью волка.

— Ты, конечно же, прошёл пещеру без страха и упрёка, — покровительственным тоном уточнил Ларион.

— Я — сын вождя и брат вождя! — запальчиво заявил Рофальд. — Никто не смеет сомневаться в моём мужестве.

— Никто и не сомневается, — быстро перебила Амелия. — Ларион просто тебя дразнит. — По лукавым искоркам в глазах Лариона и сдерживаемому смеху, стало понятно, что так оно и есть. — А где Кит? Куда он ушёл? Темнеет уже.

Мы огляделись, но Кита, действительно, нигде не было. Серо-синие сумерки уже опускались на Лес.

— Наверняка, он скоро вернётся. — Махнул рукой Ларион, но смеяться перестал.

Кит вернулся минут через пятнадцать, когда я уже начала нервничать.

— Где же ты был? — со вздохом облегчения спросила Тови.

— Хворост собирал. — Он кинул охапку веток к костру.

— Вы посмотрите какое рвение… — начал Ларион, но Амелия зашикала на него.

— Ты сегодня всех друзей решил из себя вывести? — ехидно спросила она.

— Нет, тебя оставлю на завтра.

Амелия недовольно засопела, как маленький ёжик, хотела что-то сказать, но покачала головой и отошла в сторону.

После плотного ужина мужчины стали готовить места для сна, а я предложила Тови и Амелии прогуляться по прогалине, пока совсем не стемнело. Мне нравилось бродить среди деревьев, гладить шершавую кору, рассказывать про Лес и его обитателей, о том, как важно беречь и чтить любую жизнь. Амелии скоро наскучил мой рассказ, ей больше нравится самой говорить, и она ушла обратно к лагерю. Тови слушала внимательно, всему удивлялась, но постоянно оглядывалась на огонёк костра среди деревьев, чтобы убедиться, что мы недалеко ушли. Всё-таки Лес её страшит. Пожалев подругу, я предложила пойти обратно. Товианна радостно кивнула головой, видимо, давно этого ждала.

— Зачем же ты со мной пошла, если так боишься?

— Заметно, да? — Тови сникла. — Я хотела свою смелость проверить. Примерно, как Рофальд свою в пещере проверял.

— Ну и получилось же! — Я заулыбалась и погладила её по плечу. Не стала говорить, что Рофальд в пещеру ходил один и на большое расстояние, с одним только факелом в кромешной темноте, а мы вдвоём и до лагеря буквально сотня шагов, нам прекрасно виден свет костра и слышен смех друзей. Но ей так была нужна поддержка! И я оставила эти мысли при себе.