Екатерина Селезнёва – Реки Судьбы (страница 35)

Дорим впился в её губы поцелуем изголодавшего вампира. У Веры в голове возник звон, кожа горела так, что любое прикосновение было острым, как будто её резали, губы жили отдельной от неё жизнью. Её руки скользнули под его меховую тунику и гладили могучую спину. Он не спеша раздел её, Вера чуть не рыдала от этой медлительности. У неё возникла мысль, что вместе с одеждой, которую он бросил на пол, она потеряла часть мозгов, а потом его руки так сжимали и мяли её тело, что отняли остатки разума.

Он, торопясь, сорвал свою одежду, она мгновенно приникла к его обнажённой груди и, забыв обо всём, облизала его губы. У Рэя, слетели все тормоза, он рыкнул и выпил её выдох.

— Марф, наконец, я добрался до тебя! — прорычал он, чувствуя себя голодным зверем, и стал покрывать её тело поцелуями

Вера забыла про то, что хотела вести себя подобно героиням романа — изысканно нежно. Его поцелуи, вкус его губ вызвали взрыв невероятных ощущений: безудержной радости, облегчения, что, наконец-то, он понял, как она нуждается в нём и страстного нетерпения. (Боже, хочу тебя!). Когда Рэйнер попытался на минутку отстраниться, чтобы полюбоваться её телом, Вера, содрогаясь от обжигающей волны, простонала:

— Пожалуйста, — и смело обвила его ногами, и опять сладкий, как мёд, голос отключил у дорима контроль. — Лучший, единственный, ну, пожалуйста, я хочу тебя. Я больше не могу без тебя!

Дорим проворковал:

— Не торопи меня, девочка. Помнится, ты мечтала… — пока он нежно кусал её грудь, его руки заскользили по животу, потом ниже. Вера с трудом дышала, а он сел перед ней на колени. — Ведь ты так это представляла себе?!

— О-о! — пропела она, содрогаясь от наслаждения.

Какое-то время она пыталась насытиться этими новыми ощущениями, расслабиться, но Рэй поднялся с колен, скользя вдоль её тела. Затем, сжав её бока руками, свирепо укусил губы… Она вцепилась в его плечи, прижимая его к себе, застонав оттого, что его когти впились в её бедра. Вера с силой вцепилась в его перья на голове. Зарычав, он полностью снял контроль, наслаждаясь ей.

— А-а-а! — завопила она.

Действительность превзошла все её ожидания, а так как это было впервые в её жизни, то она ухнула в наслаждение, как в омут, не желая выплывать. Прошло немало времени, когда она смогла разумно оценивать произошедшее. Открыла глаза, от его шёпота.

— Ну, как тебе? — и требовательный поцелуй. — Только правду!

— Ещё раз, на бис, — дерзко прошептала она, вспомнила всё про физиологию и добавила, — когда отдохнёшь.

Вера выткала дорожку из поцелуев от груди к уху и покусала мочку его уха. Рэйнер ответно ворвался в её рот неистовым поцелуем, его глаза полыхнули диким огнём, и он прорычал:

— За кого ты меня принимаешь, за старика?

Вера задохнулась, как после стометровки, и приникла к нему всем телом. Зря она думала, что ярче того, что испытала, уже не будет, что-то обжигающее пронеслось по её венам. Он сдёрнул её на пол, единственным источником тепла была его рука, потом взял за подбородок и проворковал:

— Смотри мне в глаза!

Вера, ослабев от этого предложения, стала покорной, а он прижал обнажённой спиной к холодному полу и почти раздавил своим безумно горячим телом. Она моментально выгнулась, как райз. Контраст был невероятным, то холодно, то жарко. Вера от наслаждения содрогалась и попыталась закрыть глаза, но он прошипел сквозь зубы:

— Только посмей закрыть глаза! Я хочу видеть, как ты сгораешь от страсти. Ты ведь не боишься?

— Господи, да что же ты тянешь?! — прорыдала она и попыталась задушить его ногами. Рэйнер, хрипло рыкнув, поднял её к себе на колени, не покинув её тела. Вера ахнула, она даже не представляла такого — тело билось в судорогах наслаждения.

— Моя! — проурчал Рэйнер.

— Господи, кайф какой! — простонала она.

Забыв, что она давно не человек, и имеет иную физиологию, она очень боялась, что это закончится, и они оба заснут.

— Не надейся, — усмехнулся Рэйнер.

Его губы стали мягкими и нежными, она плохо соображала, переживая его дразнящие прикосновения. Он самодовольно заурчал, когда она ляпнула:

— Хочу чувствовать тебя и чувствовать, м-м-м…

— Будешь, будешь, — прохрипел со стоном он и опять отпустил с цепи свою страсть, желая лишь того же — чувствовать эту девочку, не только телом, но и душой, которая впервые за его пятьдесят лет пела от восторга.

Ему было мало её стонов, встречающих каждое движение, он изголодался по ней и, поэтому заставлял, её задыхаться от вожделения. Он довёл её до такого состояния, что она не щадила тела, цепляя его когтями.

— Помру, — выла Вера, — не останавливайся!

— Сейчас продолжу, только слушайся, котёнок, — ловя губами её слова, промурлыкал он, испытывая что-то вроде опьянения, Вера обвивалась ногами вокруг его тела и ласкала его спину, а её язык вылизывал его уши. Он уже не мог сдерживаться и проворковал. — Котёнок, мой, котёнок!

В ответ она замурлыкала, и тревоги покинули Рэйнера, осталось только свирепое вожделение. Вера плохо соображала, ей казалось, что она рассыпалась на части, и только он не позволяет ей окончательно порвать отношения с этим миром. Сознание периодически отключалось, она слышала его бархатный голос, но плохо понимала, что он говорит, тогда он порыкивал, и его руки, поясняли, что не воспринимали уши. Глаза застилала пелена, она тонула в наслаждении. На мгновение Вера очнулась, так как он покинул её тело.

— Нет! — возмущённо закричала она и обнаружила себя на четвереньках, загнанную между столом и стеной. — Ой! Как это?

— На стол! — прозвучал приказ.

Его довольный смех, и счастье от того, что её обездоленное тело опять наполнилось им, а потом всё остальное было вне сознания. Вера воспринимала только одно: «Доверься мне!». Она повиновалась, а потом отчаянно кричала, то, что она испытывала, было слишком для неё. Мелькнула мысль, что никто не говорил, что это так… Кора отключилась, и эмоции заполнили всё.

— Ну же, девочка, вместе ещё раз. Давай! — приказал Рэй.

— Ы-ы, — тело забилось в конвульсиях.

Мир взорвался. Когда она открыла глаза, то обнаружила себя в постели. Рэйнер встретил её пробуждение задумчивой улыбкой. Он, наконец, понял, что происходит: она — его королева, и они начали «Притяжение».

— Мы долго спали? — прошептала она, говорить громко не было сил.

— Не знаю, — так же шёпотом ответил он и стал с восторгом рассматривать её тело, испытывая нежность к своей королеве.

Он боялся, что испугал её своей бешеной страстью, и соображал, как спросить её и не обидеть при этом. Вера от его разглядывания, покраснела, попыталась спрятаться под покрывало, но Рэйнер не дал. Он с наслаждением смотрел, как она свернулась, как райз, и накрыла лицо ладошкой, но через пальчики смотрела на него. Этого было невозможно вытерпеть, поэтому он начал её гладить, заставив развернуться и замурлыкать. Обеспокоенная его молчанием и собственным смущением, Вера голосом, сорванным от страстных воплей, просипела:

— Не нравится мне, что ты меня сравниваешь! И поиски твои не нравятся! — и рассерженно укусила его за плечо.

— Вообще-то я искал тебя. А с кем это я сравниваю тебя?

— Конечно, приятно когда тебя называют королевой, но знаешь, я не дурочка… Я всё-о поняла! — руки помимо её воли ласкали плечи Рэйнера.

«Марф, какой же я кретин, что ничего не объяснил своей красавице!», — подумал дорим, ведь она не поняла, что королева, не эпитет, а её сущность, а точнее её генотип. Выдержит ли она то, что случилось, и что будет дальше? Но у него язык не поворачивался ей рассказать, а вдруг она напугается? Лилдах боялась просто страсти, а здесь больше, чем страсть. К тому же она всё время отключала ему мозги. Рэйнер прикусил губу. «Всё… сейчас… сейчас, я скажу» — мысленно уверял он себя. Вера, тем временем, положила ладошку на грудь и слушала его сердце, которое стало биться, как птица, рвущаяся на свободу. Рэйнер, собрав всю силу воли в кулак, сообщил:

— Именно дурочка. Только королева может узнать тайное имя, — он не мог продолжать, пока она не позволит ему.

Поражаясь своей тупости, организм упорно отключал её мозг, она, тем не менее, что-то почувствовала в его голосе и поэтому спросила:

— Тайное… его кто-то даёт?

— Нет, с ним рождаются.

— Мамочка… Я что, сказала твоё тайное имя?

— Да…

— Я ведь думала это просто сокращение.

— М-м-м?

— На Земле, например, Николая зовут Коля и т. д.

— Это позволяют всем? — Рэйнер взволнованно поворошил её перья.

— Нет, что ты! Только близким людям и часто производные имени — это договор двух влюблённых.

— Умная девочка! В нашем мире сокращений имени нет.

— Почему? А как матери зовут малышей. На земле часто имя состоит из нескольких, например, Мария-Антуанета-Эсмеральда, но мамы зовут малышку просто Мари.

Рэйнер приподнялся на локте, пристально всматриваясь в её лицо.

— Нет, здесь не так! Считается, что меняя имя, меняешь судьбу. А матери зовут малышей — малышами, и потом, матери знают имя души своего ребёнка. Тебе же говорил целитель, помнишь?

Он с трепетом ожидал продолжения, а вдруг он ошибся, и она просто сократила его имя. Обеспокоенная его тоном Вера заволновалась, он даже не понимал, как ей трудно было анализировать. Её тело жило независимо от её сознания и более того, умудрялось периодически его отключать. В данный момент Вера чувствовала себя тигром, у которого из-под носа отодвинули мясо. Ей потребовались усилия тысячи нейронов, чтобы выдавить: