Екатерина Савина – Отворотное зелье (страница 4)

– Не секрет, – сказала я, – зовут избранницу Васика – Нина Николаевна Рыжова… Погоди… – добавила я еще, – Васик выяснил адрес этой самой Рыжовой и ее телефон. То есть – по телефону адрес и выяснил. Вот.

Я извлекла из своей сумочки искомую бумажку и передала ее Даше.

– Ну и что? – повертев бумажку в руках, осведомилась Даша. – Зачем мне ее адрес? Кто она такая… эта Нина Николаевна Ры… Рыжова?

– Рыжова, – подтвердила я, – а кто она такая – я пока не знаю. Но собираюсь это выяснить. И к тебе приехала с тем, чтобы ты мне помогла. Ведь твой родитель каким-то образом связан с правоохранительными органами города. Вот я и подумала, что ты могла бы попросить его… Ну, вдруг на эту самую Рыжову у ментов есть какая-то информация, а отдавать Васика в руки сомнительной особы – что-то не хочется… Сделаешь?

– С какой стати? – осведомилась Даша. – То есть, я хочу сказать, с какой стати тебе нужно что-то выяснять про эту особу? Почему ты решила, что она уголовница? Ну, влюбился Васик, ну и что? Неужели ты так не доверяешь его вкусу? Нам-то с тобой что до этого? Его личная жизнь… Даже как-то неприлично вторгаться в нее.

Я почувствовала себя довольно глупо. Даша рассуждает вполне логично. А я со своими глупыми и, вполне возможно, беспочвенными подозрениями и опасениями…

– Влюбился-то он, конечно, влюбился, – высказалась я, – только вот любовь у него получается такая… односторонняя, как говорят.

– Неразделенная? – догадалась Даша.

– Вот именно, – кивнула я, – так вот, сегодня утром Васик приехал ко мне домой и – сам – попросил помочь ему. Помочь ему приворожить объект страсти.

– Приворожить? – удивленно протянула Даша.

– Ну да, – сказала я, – используя свои исключительные экстрасенсорные способности. Ну, ты понимаешь…

– Нормально, – неопределенно качнула головой Даша, – и ты согласилась?

– Я сказала Васику, что помочь ему можешь только ты, – проговорила я и щелкнула зажигалкой под очередной сигаретой.

– Я?! – изумилась Даша. – Это каким же образом? Я привораживать не умею…

– Насильственное вторжение в сознание человека, который ни в чем не виноват, кроме того, что очень-очень понравился Васику, – начала объяснять я, – по меньшей мере, безнравственно. А если вдуматься – то вообще – преступно.

– В принципе, – произнесла Даша, задумчиво глядя на вспыхнувший огонек моей сигареты, – я с тобой вполне согласна. Тем более, что сама говорила нечто подобное минуту назад. Я только одного не могу понять.

– Чего?

– Зачем нам нужно вмешиваться в личную жизнь Васика? – снова сформулировала Даша.

– Но он же сам… – начала было я, но была тут же прервана взметнувшимся вверх Дашиным острым указательным пальчиком.

– Даже если он сам об этом попросил, – четко выговорила Даша, – говорю тебе с полной уверенностью, как дипломированный специалист-психолог, – Даша неожиданно перешла на наставительный тон, – Васик – личность крайне неуравновешенная. Васик, с самого детства избалованный родительской заботой, отягощенный кучей комплексов, неудовлетворенный окружающей его действительностью – отсюда алкоголь, посредством которого он временно блокирует свое сознание от внешних воздействий, тем самым создавая иллюзия внутренней свободы личности. Если принимать во внимание концепцию Юнга…

– Даша! Даша! – закричала я. – Мне очень интересна концепция Юнга, но, может быть, ты расскажешь мне о ней потом, а? А сейчас, пожалуйста, кратенько – скажет то, что хотела сказать.

– Короче, – вздохнув, проговорила увлекшаяся вдруг Даша, – Васику просто-напросто необходимо ощущать твою поддержку. Ну, или мою поддержку. Все равно – чью… Я тебе предлагаю вот что – Васику ты говоришь, что начала действовать в плане приворота объекта его страсти, а сама… Ну, ты меня понимаешь, – загадочно закончила свое высказывание моя подруга.

– Н-нет, – честно сказала я, – пока что-то не очень понимаю.

– Ты ничего не делаешь! – объяснила Даша. – Васику говоришь, что привораживаешь, а сама – ничего не делаешь. Васику просто нужно знать, что кто-то его поддерживает, тогда он будет увереннее себе чувствовать. Понятно? И вовсе не нужно ничего копать про эту… как ее… Рыжову…

Я прикусила губу.

Все-таки – говорить Даше о своих опасениях или нет? Собственно, это ведь не опасения даже, а так… какая-то неясная тень, ощущаемая моим, так сказать, шестым чувством.

Нет, наверное, ничего не буду говорить Даше. Вполне возможно, что я ошибаюсь относительно ощущения опасности, исходящей от никогда не виденной мною возлюбленной Васика – уж слишком расплывчато и плохо осязаемо это самое ощущение.

Но, тем не менее, уговорить Дашу проверить по ментовским каналам Нину Николаевну Рыжову – нужно, как мне кажется.

– Так-то оно так, – проговорила я, – только вот… Неужели ты, Даша, совсем за нашего Васика не беспокоишься? Ведь прекрасно зная его дурацкий характер и склонность ко всяческим пьяным безобразиям, трудно быть уверенным в том, что Васик снова не вляпается в какую-нибудь историю. Ведь верно?

Даша пожала плечами.

– Н-ну да… – как-то неуверенно проговорила она, – но только, Ольга, странно так нянчиться со взрослым человеком. Но если ты просишь…

– Тебе же не трудно, – тут же подхватила я, – просто позвони своему отцу и попроси его, чтобы он, в свою очередь, позвонил своим знакомым – соотвествующим знакомым.

– Ладно, – вздохнула Даша, – сделаю. Вот только…

– Что – только? – поинтересовалась я.

– А что будет, если эта самая Рыжова никогда никаких сложностей с законом не имела и – таким образом – милиция нам никакой… ну, почти никакой информации не сможет дать?

– Тогда – хорошо, – сказала я, – это значит, что избранница Васика – не уголовница.

– А-а… – протянула Даша.

Она немного помолчала, затем проговорила задумчиво:

– Мне кажется, – сказала она, – лучше будет тебе, Ольга, немного пообщаться с избранницей Васика.

– Почему это? – поинтересовалась я.

Даша, отмахнулась от меня рукой, воздерживаясь пока от объяснений, и продолжала:

– Вычислить эту самую Нину, когда мы знаем имя, фамилию и домашний адрес с телефоном, совсем несложно, – проговорила Даша, – ты вроде бы случайно пообщаешься с ней, поговоришь… Ну, допустим, остановишь ее на улице – спросить, который час или… как пройти на станцию метро… А сама тем временем…

– Проникну в ее сознание и узнаю, что это за человек, – закончила я за Дашу.

– Точно, – кивнула мне Даша, – это же не против твоих принципов? Ну и что от того, что ты заглянешь ненадолго в черепную коробку девушки? Это же как… все равно, что приоткрыть дверь в чужую квартиру. Просто посмотреть и все – руками ничего не трогать.

Я неопределенно качнула головой. Конечно, Дашина идея не так плоха, но…

– А если ты это сделаешь, – быстро добавила Даша, – будет здорово. И не нужно вовсе никуда больше обращаться. Что можно узнать из сухих ментовских файлов? Тем более, что я – голову даю на отсечение – уверена в том, что о Нина информации у ментов немного… Не может же она быть на самом деле известной рецидивисткой, которую уже много лет Интерпол совместно с ФСБ разыскивает…

– Надо подумать, – вздохнула я.

– А чего тут думать? – воскликнула Даша. – Где здесь бумажка с адресом?.. Ага, вот она… Поехали! Сейчас вечер – эта девица скорее всего дома.

– Хорошенькое дело, – проворчала я, – мало того, что мне придется вторгаться в сознание совершенно незнакомого мне человека, мне еще и в его квартиру врываться предстоит… То есть – в ее квартиру.

– Зачем это – врываться? – деловито проговорила Даша, убирая со стола чашки и чайник. – Зайдем и спросим… Там придумаем – что спросить.

– Ладно, – произнесла я после недолгих раздумий, – можно съездить. Эх, на что только не пойдешь ради друзей…

– Это точно, – поддакнула Даша и добавила, как бы немного в сторону, – богатейший материал будет для моей будущей книги…

«Вот так здорово, – подумала я, пряча свои сигареты обратно в сумку, – а я думаю, почему Даша так оживилась, когда ей в голову пришла эта мысль… Она, оказывается, собирает материал для своей книги».

– Поехали, – сказала Даша, возвращаясь в гостиную.

– К дяде Моне, – привычно выговорила Нина, когда с пистолетным щелчком отворилась массивная металлическая дверь, – он дома?

Появившееся в дверном проеме узкое старушечье личико при виде стоящей на пороге Нины сморщилось до размеров сушеной груши.

– А где же ему еще быть? – проскрипела старуха с видимой неохотой впуская Нину в темную и тесную прихожую. – Он, почитай, уже лет двадцать не выходил за порог…

Одной рукой шелестя по отстающим от стен обоям, другую руку Нина вытянула вперед, нащупывая себе дорогу – скорее по привычке – потому что и в полной темноте ориентировалась в прихожей прекрасно – она уже столько раз была здесь.

– Не лапай обои-то… – квакнула вслед Нине старуха, – чего их лапать? И ногами не шаркай… Весь паркет мне истоптали сволочи, бесстыдники…

Нина вдруг подумала о том, что она никогда не разговаривала со старухой, кроме, конечно, тех моментов, когда дежурной фразой сообщала, что идет к дяде Моне. У старухи не было никаких оснований, чтобы ругаться на Нину, и Нина только сейчас поняла, что старухина ругань вовсе не является выражением эмоций, а служит, скорее, продолжением комплекса естественного каждодневного поведения старухи – все равно как вполголоса напевать, стоя над плитой и следя, чтобы кипящий суп не залил газовую горелку.