Екатерина Самойлова – Надёжно, как в швейцарском банке. Почти детективная история (страница 5)
У Вас здесь жизнь сложилась бы хуже, чем в СССР. Скучнее. И Вы бы не знали опыта социализма. Женщины и мужчины здесь сухие. Уж таких бы, как Ваши женщины, как Ваша Марина, таких бы Вы здесь не нашли. Вы тоже были бы другим.
Выгодно здесь жить исключительно только миллионерам. У других слоёв – сколько денег за год получил, ровно столько государство любыми способами и отбирает. Поэтому многие люди – внутри злые, особенно под Новый год и всего боятся. Большинство думают только о двух вещах, как бы оплатить все счета и как бы съездить в отпуск.
У моей коллеги из Моржа, муж которой мне больше всех советов дал, когда я впервые связывалась с Вашим банком, старшая дочь сбежала от этой системы. Была в школе и в университете в Цюрихе круглой отличницей, несколько лет уважаемой учительницей английского языка, потом очень успешной служащей банка и вдруг стала заикаться. От заикания вылечиться не могла. Однажды в Цюрихе увидела группу странных людей, все были босиком, и у них был гуру. Они ей сказали, что она может идти с ними. Она в этот же день попрощалась со своим другом и ушла. Пешком они дошли до какой-то одинокой горы в Испании. Несколько лет строили там населённый пункт. Только они одни, никаких больше рабочих, теперь у них уже год водопровод. Построили сами. Сексом не занимаются, некогда. Дочка моей подруги перестала заикаться, научилась лечить руками и лечит под горой в населённых пунктах бедных людей и обучает их английскому. Всё без денег. Денег ни у кого в этой группе людей нет. Моя подружка из Моржа, настоящая швейцарка, конечно, очень переживает за судьбу этой своей старшей дочери и несколько раз ездила туда, и её старшая дочь тоже на неделю приезжала уже несколько раз в Швейцарию. У её старшей дочери нет в Швейцарии никаких сбережений, у неё никогда не будет пенсии. Ей скоро 40 лет. Она говорит, что она счастлива и что большего счастья ей не нужно и что Швейцария ей тоже не нужна. Свою маму, мою подружку, она тоже научила некоторым премудростям народного лечения.
В нашей семье тоже был случай, когда можно было бы жалеть, о том, что что-то не произошло. Во Львове у мамы жила родная тётя, говорила она только по-польски. В середине 60-ыx она была уже очень пожилая. У неё был большой двухэтажный дом, её собственность. Мы были там, во Львове раза 3 всей семьёй, жили у неё. Каждый раз, когда мы приезжали, разыгрывалась одна и та же история: Она выглядывала в окно, радостно махала нам и говорила, что сейчас выйдет к нам, чтобы открыть нам двери. Она выходила, больше, чем через час. Вся накрашенная, модная. Очень пожилая. Мы, трое дошкольников, после автобусов и поездов, голодные, конечно за этот час выделывали номера. Но когда она выходила, она ещё час крутила на голове папину шляпу и приговаривала, «нет Пауль, так тебе совсем не идёт, вот так тебе пойдёт лучше.» Родители, конечно, после дороги тоже были уставшие и голодные. В общем, нашему папе её дом был не нужен, он просто больше туда ездить не хотел. А она хотела продать свой дом, по её словам, только нам, потому что все мамины другие родственники были в Канаде, в Америке, и в Польше и ни в чём не нуждались.
Родители вспоминали это, когда я в Москве в 80-ых и до 93-его маялась без квартиры. Я знаю, что если бы у меня была бы квартира во Львове, я бы точно не уехала бы в Германию. Но у меня бы не было бы тогда опыта жизни ни в Германии, ни в Швейцарии.
Вы пишите: «Пытаюсь осмыслить, почему именно сейчас заболела Марина?» Вы писали, что Марина занимается Вашими книгами. Может быть, она из-за любви к Вам забросила свой личный жизненный план, то есть, отказалась от своего «Я», только потому, что в сутках ведь всего 24 часа. Тогда, чтобы она вылечилась, надо чтобы она вернулась к своему личному жизненному плану: Писала свои книги, слушала свою музыку. А может быть, причина не в этом. А в том, что страшно, куда идёт Россия. Что везде бедность и разруха. Среди моих бывших коллег очень умные люди заболели, спились или покончили из-за этого жизнь самоубийством. Ведь Марина ездила за границу и может сравнивать. Но когда просто ездишь на 2 недели, замечаешь только блеск. И не замечаешь, что везде такая же бедность, только в другой упаковке.
Вот теперь уже надо бежать на вечерние уроки.
Всего самого доброго
Паулина Вогау
07. Eugene Chernosvitov писал (а)
Дорогая Паулина! Спасибо! Но Вы не ответили на волнующие меня вопросы: Ваша миссия в отношении Евгении Черносвитовой окончена?.. С уважением и благодарностью Евгений Черносвитов.
P.S. Сегодня Катя спросила меня, сожалею ли я, что родители не отдали меня на усыновление тете Жене. Я ответил, и я в этом уверен: нет, не жалею! Родителей можно было понять: они до моего рождения похоронили Светочку и Славика. Я – третий ребенок. У нас с тетей одно предначертание: в ячейке лежит еще и дневник тети. ВЫ должны понять, что для меня именно он значит! Я – не мистик, не верующий во всевышнего. Я верю в математику и историю. Но, отрицательные величины необходимы для положительного результата: без 0 не будет формулы! Пытаюсь осмыслить, почему именно сейчас заболела Марина? Кстати, Именно Марина поссорила меня с Захаровым – он ей не понравился, несмотря на то, что он ее обхаживал и предлагал ей золотые горы – свое имение в Ирландии и только, если бы мы согласились на опеку над его больной дочерью! Естественно, что с помощью Захарова мы бы еще тогда получили ячейку, что он нам тоже обещал! А сейчас, вновь… если бы не болезнь Марины, мы собрали бы деньги и я прилетел бы в Швейцарию и поговорил бы с Фабьеном на его языке… Е.Ч.
08. Paulina Wogau писал (а)
Многоуважаемый Евгений Васильевич,
Вот перевод конца третьей бумажки, то есть акта о передаче. После абзаца (3):
Настоящий акт о передаче регулируется исключительно швейцарским правом. Место исполнения, исключительная юрисдикция для всех споров, вытекающих из настоящего акта о передаче, а также юрисдикция для привлечения к ответственности находятся в Базеле.
__________________________________________________________
Место и дата
Подпись: Евгений Черносвитов
Часть, предназначенная для банка Подпись проверена
На этом кончается третья бумажка.
Всего самого доброго
Паулина Вогау
09. Eugene Chernosvitov писал (а)
Дорогая Паулина! Огромное спасибо за помощь в уточнении перевода бумажек. Я рад, что Вы обратили внимание на некоторые нелепицы в бумажках. Но, по моему мнению, это не их внутреннее дело. Это – мое дело. Они упрятали за этими несоответствиями сейф с реликвиями моей семьи и труды тети, которые должны принадлежать не банку UBS, а всем, в первую очередь России и Швейцарии. Я ничуть не отошел от мысли, вернуть Швейцарии выдающегося ученого – Евгению Черносвитову. С уважением и благодарностью Евгений Черносвитов.
P.S. Хотелось бы знать, дорогая Паулина, Вы на этом остановитесь? Считаете ли Вы, что Ваша миссия в отношении Евгении Александровны закончена? Только что прочитал, как умирал мой дед, отец Евгении Александровны: Он умер от побоев камнями не сразу. Несколько дней был бессознания, бредил. Одинокий. Ухаживали неизвестные люди, они его и похоронили в общую могилу Черносвитовых, где стоял крест склепа. Когда мы там были, там была бензоколонка. Останки Черносвитовых, в том числе и деда, перенесли в лес неподалеку. Наверное, есть судьба или какая-то воля: Марина нашла эту могилу в оставшемся небольшом лесном массиве, Мы ходили и ногами и палками очищали листву. И Марина нашла надгробие некоей Александры Ивановны Черносвитовой. Так мы нашли общую могилу, куда перенесли останки Черносвитовых из склепа… А вот склеп в Щучьем нам не дали раскопать. Сейчас там господствуют пришельцы, Е.Ч.
10. Paulina Wogau писал (а)
Многоуважаемый Евгений Васильевич,
это конец второй бумажки, то есть декларации о потере. Про копии предоставленных удостоверений личности спрашивала давно Фабьена, когда Вам только пришли эти бумажки. Их он уже затребовал у Вас раньше, поэтому больше их прилагать не надо. Не спросила тогда про легализацию подписи, но у Вас паспорт был с легализацией. Думаю с него слишком много. Он будет наверно рад, если Вы просто подпишите. Пока в связи с этим ему не звонила.
Всего самого доброго
Паулина Вогау
Хотелось бы знать, что это такое, но это их внутренние дела, нас не посвятят в то, что здесь означает дата 15.06.2015, указанная в последней строчке этой бумажки.
63048 F 001 15.06.2015 UO-Réf
Дальше перевод конца 2ой бумажки:
Прилагаю копии предоставленных удостоверений личности
Место _______________
Дата _________________
Подпись/Подписи ________________________
Место _______________
Дата _________________
Подпись/Подписи ________________________
легализация подписи (если
место жительства за границей)
______________________________________________________________
Часть, предназначенная для банка Подпись/Подписи проверена/проверены/Подписано в моём присутствии
_____________________________________________________________
63048 F 001 15.06.2015 UO-Réf
Виза __________________________________________________________
10.07.2018
11. Eugene Chernosvitov писал (а)
Дорогая Паулина! Слов нет для выражения моей благодарности Вам за помощь! Теперь откуда об ячейке? 1) При встрече с папой тетя Женя, уговаривая его отдать меня ей (это было в Москве, она была гидом под чужим именем), на обвинение папы Надежды Ивановны, что сделала его сиротой и лишила всех семейных раритетов, тетя ответила, что она все бережно сохранила в ячейке банка – так все русские делают – время изменится и все к Евгению (ко мне) вернется. 2) Она говорила, что надеется, хотя посмертно, воссоединение семьи произойдет через семейный альбом, письма, воспоминания и т.п., которые в сейфе, это она говорила и Елизавете Георгиевне Щуко, с которой встречалась неоднократно и с общей подругой тети Лизы, которая была угнана в Германию, но потом вернулась в Ленинград и стала известной писательницей, у меня есть ее опубликованные дневники в журнале Новый Мир, я с ней встречался незадолго до смерти, она уже жила в Москве. О ячейке я говорил с отцом Павлом и с Захаровым (через письмо). Захаров мне написал, что на ячейку нечего надеяться, отдали бы деньги. Он и познакомил нас с Мариной с сестрой известного адвоката, которая жила в Лозанне, мы с ней встречались, а с ее бра том не удалось – он из постсоветской России уехал в Париж и больше не возвращался. Кстати, отец Павел полагал, что разыскиваемы рукописи неопубликованных переводов русских классиков Евгения Александровна держала в ячейке. И вот еще. «Ячейка» это от папы, со слов тети Жени. Слово «сейф» мы и не употребляли никогда.