а потребность в обезболивании в Петербурге
не удовлетворена
Я спросила у нее, не тяжело ли ей разговаривать
с чиновниками
и она ответила зло: нет! Не тяжело!
Это такие же люди.
У них так же болит.
Им так же умирать.
А мы приходим с конструктивными предложениями.
Не стоит видеть в человеке одну только функцию.
Человек живет до самого последнего момента своей жизни
он должен прожить их целиком, так, чтобы он не превращался
в зверя шкала обезболивания тягостные симптомы
потребность в
паллиативной помощи не обеспечена
простите мне надо бежать
мне звонят мы каждому адресно вручную обеспечиваем
всё это
не спрашивайте у меня про чиновников
почему вы думаете, что они крокодилы какие-то
почему вы думаете, что власти во всем виноваты
если мы будем на них кивать а сами ничего не делать
да, мы ведем диалог, мы убеждаем
на данный момент – мы на этапе убеждения в том, что это
нужно
мы очень ждем согласования, ни в коем случае не публикуйте
без согласования
(но вот однажды, вот однажды…
решил пойти на крокодила один мальчик Алекс – то бишь
Алёша
который любил читать рыцарские романы
и есть заводные апельсины
в переводе с крокодильского языка “Алекс” означает
“законодатель”
или антизаконодатель, то есть лапкоотрыватель
вот вышел Алёша на Красную площадь
на Красную площадь – Сенатскую площадь
вот вышел Алёша и крикнул ему:
выходи, Крокодил Алексеевич!)
(а крикнул он так потому,
что у своего страха папа и мама всегда ты сам и есть.
а так как крокодила боялись решительно все,
то и сам Алёша мог считаться его отцом.
И носил – крокодил – его от-чес-тво.)
(ха-ха-ха, – говорит крокодил.
Ведь тебя я давно проглотил!
И всю Красную площадь, Сенатскую площадь,
по кусочкам хвосточком я размолотил!
по мосточкам я раскрокодил!)
После интервью мы долго шагали по проспекту
по отдельности
в одну и ту же сторону
наконец, я пошла быстрее и обогнала ее
без согласования ничего публиковать нельзя
а при согласовании всё лишнее отрезают
удаляют зубы
чиновники-то люди, а крокодил не человек
но она безусловно права, потому что люди важнее
она уже пять лет в паллиативной помощи
с восемнадцати лет то есть
и на ней гигантская ответственность
а тут приходят со стороны и тычут: “легко ли тебе
с чиновниками”
“ах, как много вы за год сделали”
да, бль, легко, как пёрышко
