Екатерина Ростовцева – Южная сторона (страница 2)

Моя мама подошла к Таю. Он был очень низким, поэтому ей пришлось встать коленками на снег и полностью сесть на них, чтобы быть с ним на одном уровне. Она взяла его за плечи, посмотрела в глаза и спросила о том же, о чём и Элаю. Тай немного подумал и сказал:

–Хочу, чтобы Хидэте дружил со мной! – он говорил это весело и искренне, так что я просто не мог не согласиться, да и причин отказываться у меня не было. Тай выжидающе смотрел на меня, но его волнения были напрасны. Я сказал ему: «Я согласен» и улыбнулся. После этих слов он подбежал ко мне и протянул руку, широко при этом улыбаясь. Я протянул руку в ответ. После нашего рукопожатия Тай заявил:

–Официально объявляю нас друзьями!

Я только и мог, что согласиться.

Наши мамы в это время наблюдали за всем происходящим, а отец Тая стоял поодаль от нас, ожидая, когда мы закончим говорить. На удивление, такая безвыходная ситуация разрешилась достаточно странно и закончилась она не менее странно. Так мне теперь кажется. Я сейчас даже не могу жалеть о том, что согласился стать его другом, ведь это была плата за моё спасение. У меня не было выбора. Я, конечно, мог бы отказаться, но тогда моя мама прямо там бы сгорела со стыда.

После нашего обещания стать друзьями мы все пошли по домам. В тот вечер мама вела себя гораздо мягче, чем обычно. Она на меня больше не ругалась, совсем не злилась. Возможно, тогда она ещё не отошла от шока. Мысли о том, что я мог в тот день умереть, наверное, сводили её с ума. Только сейчас я могу сказать, что понимаю, что она чувствовала, примерно. Папа же в тот день вернулся домой за полночь.

[01.02.2002]

На следующее утро я как обычно пошёл в школу. Там были эти два придурка, Маки и Диб. Они совсем не волновались о том, что вчера со мной сделали, и, как обычно, доставали всех подряд. Я отчётливо помню, что поклялся в тот день себе никогда больше с ними не общаться. Но у них на меня были другие планы. Как только я появился в их поле зрения, они решительным шагом направились ко мне.

Маки, тот, что побольше, пёр прямо на меня не сбавляя темп. Тогда мне захотелось ему врезать со всей силы, но разум вовремя вернулся в моё тело. Я охватил взглядом весь коридор, и поняв, куда лучше бежать, дал дёру. Эти двое отморозков ринулись вслед за мной. Я добежал до конца коридора, завернул за угол, и тут же врезался в кого-то. Мы вместе упали на пол. Когда я открыл глаза, то понял, что это Тай. Какое совпадение, сейчас они и его начнут доставать. Я не должен был показывать этим идиотам, что знаю Тая. Я быстро поднялся, хотел было продолжить свой побег, но было поздно. Как только я встал, Маки взял меня за шиворот, улыбнулся своей дебильной улыбкой, и, не выпуская мою футболку из рук, поволок меня в обратном направлении со словами «не уйдёшь, красноглазый». Тогда я услышал громкий вопль: «тут дракаааа!!». Это был Тай. Он спрятался так, что Маки его не видел, и изо всех сил прокричал это. Маки тут же отпустил меня и направился искать источник крика. Но безрезультатно. Тай был уже далеко. Сразу после он смылся в другой коридор.

Я воспользовался ситуацией. Эти двое замешкались, и я умотал в класс. Там находился учитель, поэтому я был в безопасности. Эти двое не показывали свой гадкий характер перед взрослыми. Тай снова меня спас. Второй раз за два дня. Тогда я может и не осознавал этого в полной мере, но мне с ним повезло. Сильно. Я был для него чужим человеком, а он уже сделал столько, сколько некоторые люди не сделают за всю жизнь.

В нашей параллели было три класса, и я, естественно, знал, в каких кабинетах они чаще всего занимаются. После уроков я пошёл искать в одном из них Тая, правда, я не знал, в каком именно классе он учился. Надо было мне его спросить. Но мы с ним снова столкнулись в коридоре. Оказалось, он тоже решил найти меня после занятий. На этот раз двое придурков за мной не увязались, поэтому мы наконец-то могли спокойно поговорить.

–Спасибо, ещё раз. Повезло, что они тебя не нашли, иначе тоже стали бы приставать – сказал я.

–Так они тебя постоянно достают?

–Да, это из-за них я тогда потерялся. Они завели меня в лес, а потом убежали. Они пришли ко мне домой и наврали моей маме чего-то. Видимо, испугались, что я могу умереть там, вот и рассказали ей, где меня искать. Конечно же, себя они не стали выдавать, а сделали виноватым меня. А сегодня получили от директора, что мало повлияло на их поведение. Даже наоборот, они стали ко всем цепляться больше обычного.

–Ну, хорошо хоть, что у этих хулиганов хватило ума маме твоей рассказать, иначе бы, и правда, ты там и остался… навсегда… – тут Тай сделал такое грустное выражение лица, что мне захотелось его обнять.

Он говорил это с опущенными глазами, и, когда поднял их на меня, у него накатывались слёзы. Тут у меня случился мини-шок. Он был сентиментальным, даже слишком. Его выражение лица добило меня, и я не смог сдержаться. Я подошёл и крепко-крепко обхватил его руками. Тогда в полной мере ощутил, какой же он тощий и низкий, ниже почти всех девочек в нашем классе.

В этот момент я вспомнил про Джесса и Рею. Решил, что можно его с ними познакомить, и дружить всем вчетвером. Проклинаю ли я себя за это решение? Безусловно. Я сожалею о многих вещах. Если бы я поступил иначе хоть раз, мы бы все были счастливы сейчас. А самое грустное то, что это бессмысленно. Нет смысла о чём-то сожалеть, ведь это ничего не изменит, и вдобавок будет разрушать тебя изнутри. Но я всё равно жалею, ведь больше мне ничего не остаётся. Лучше я буду заниматься саморазрушением, чем пытаться как-то поднять себе настроение, ведь я не имею права на это. Мне должно быть плохо, и тогда мне станет легче от осознания того, что я заслуженно страдаю. Но в этой схеме есть изъян. «мне станет легче» – это тут ни к чему. Надо что-то придумать, чтобы мне не становилось легче, наоборот, я должен испытывать боль беспрерывно, постоянно. Она должна поглощать меня полностью, должна охватывать мои конечности, разливаться по ним вверх к животу и груди, сковывать сердце, и со всей силы бить в голову, чтобы в ней не осталось ни капли рассудка, чтобы она перестала соображать и утратила способность мыслить. Я так хочу избавиться от этих мыслей. А раз мне станет от этого лучше, то я не буду этого делать, я продолжу думать о том, что мне сделать, чтобы боль никогда не прекращалась. И снова меня охватило уныние из-за того, что мне полегчало, ведь я нашёл решение. Это замкнутый круг, где мне запрещено чувствовать себя хорошо. Сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я запутался, я не знал, что теперь делать. Откуда мне брать боль? Ответ пришёл достаточно быстро. Изнутри. Боль внутри, её во мне целый океан. Сколько из него воды ни бери, меньше не становится. Я решил вспомнить самое больное. Я взял прочную подводную лодку и стал погружаться на самое дно своей Марианской впадины. Там меня кое-кто ждал. Человек, причинивший мне наибольшее количество страданий, годы депрессии, человек, который дал мне миллионы поводов для саморазрушения, который оставил открытую рану, не способную затянуться хоть немного.

Моё сердце принадлежало нескольким людям на протяжении жизни, но первый человек всегда особенный. Я заплыл в самую глубокую пещеру, и в самом тёмном углу стоял он как всегда, улыбаясь и светясь от счастья. Но он не видела меня, а только стоял и смотрел в пустоту, куда-то вдаль. И сколько бы я ни звал его, не кричал, не молил посмотреть на меня хоть на долю секунды, он меня не замечал. Я прекрасно понимал, что он мне ничего не должен, что у всех людей есть свобода, что он может даже как-нибудь на меня разозлиться и никогда не простить. Всё возможно, но я не хотел думать о подобном. Само существование мысли о том, что мы можем больше никогда не увидеться, сдавливало мою грудь настолько, что я мог задохнуться. Я не хотел верить, что однажды наступит наша последняя встреча. Знаю, что сам виноват во всём, что со мной происходит. Я допустил то, чего боялся больше смерти. Ну не идиот, а?

Сначала я почувствовал, как меня расплющивает под многотонным прессом, моя голова вот-вот лопнет, а сердце разорвётся. Это не физическая боль. Я знаю, где у человека, во всяком случае у меня, находится душа. Она на одном уровне с сердцем, по центру. Она часто болела, поэтому я ясно осознаю, где она расположена. Мою душу давил, резал, душил, топтал, выворачивал, разрывал лишь один его вид.

Я понял, что верно нашёл источник своей боли. Теперь она меня точно не покинет. Знаете, бывает так одиноко, что боль становится приятным компаньоном. С ней можно поговорить, её можно почувствовать, ощутить, как в самом себе, так и рядом. Она обволакивает меня с кончиков пальцев на ногах до макушки. Наконец-то я что-то чувствую. Боль – отнюдь не худшее, что может чувствовать человек. Есть гораздо более страшные вещи. Одна их них – безысходность. Хотя к ней я уже привык. Она мне заменила мать, а боль – как младшая сестрёнка, с ней никогда не бывает скучно.

-Со мной всё хорошо! – неожиданно задорно сказал Тай после того, как я его обнял, – Я учусь в 231 кабинете, если что. А ты?

–Я в 213. О, круто! Тридцать один, а наоборот – тринадцать – ответил я.

–Они достаточно далеко друг от друга, но это не проблема. У нас большая перемена после четвёртого урока, и мы можем на ней встречаться в коридоре. Кстати, ты в порядке? Не простыл?