Екатерина Ромеро – Приват для Крутого. Трилогия (страница 24)

– Что?

– Я не истеричка. Правда. Извините, что набросилась на вас.

Он молча кивает, а мне неймётся.

– А вам понравился ликер сегодня? – спрашиваю осторожно, ну а что? Мне же интересно.

– Какой еще ликер?

– Этот.

Прикладываю пальцы к губам, и Крутой усмехается. Берет мою ладонь и целует ее, осторожно сжимает в своей большой руке.

– Понравился, но мало. Я обычно много употребляю.

– Боретесь с пристрастием?

– Скорее с зависимостью.

– Зависимость пагубна.

– Я не без греха.

– А какие еще грехи у вас имеются?

– Лучше тебе не знать, – коротко ответил Савелий Романович, и остаток пути мы ехали молча. Я куталась в пиджак Крутого и частенько поглядывала на него. На его строгий профиль, крепкое тело, по-мужски красивые сильные плечи, а он держал меня за руку. Все время.

А еще я наслаждалась его запахом, как какая-то дикая самка. Я вдыхала его, и у меня от этого немного кружилась голова.

Крутой же смотрел на дорогу. Иногда ему кто-то звонил, он коротко отвечал, что занят, а я радовалась тому, что, несмотря на все, Савелий Романович предпочел помочь мне сегодня, а не остаться в клубе в окружении множества других девушек.

– Выходи.

Мы уже у моего общежития, хотя живу я здесь всего ничего. Вещей почти нет, пара тарелок, пара чашек. Из дома отчима я почти ничего не брала и теперь понимаю, что не готова к приему гостей – и Савелия Романовича особенно.

– Это… спасибо, что подвезли. Я сама дойду.

Хлопаю ресницами, но, кажется, его терпение на исходе.

– Ну-ну.

Крутой подхватывает меня на руки и несет прямо до моей двери, как куклу. И я совру, если скажу, что мне это не нравится.

Нравится. Быть в такой опасной близости к нему, чувствовать его руки на своем теле, вдыхать запах.

Не знаю, что это, у меня такой реакции на мужчин никогда в жизни не было, впрочем, у меня и мужчины-то еще не было.

Совсем не до того было. После смерти мамы я оканчивала учебу и подрабатывала в магазине. Не до свиданок как-то, да и никто не нравился мне. А Савелий Романович нравится. Очень, и от этого еще сложнее носить маску смелой амазонки.

Я не такая на самом деле, но что мне остается? Я должна выжить в этой среде, а слабых они не любят.

Оказавшись внутри помещения, я вижу, как Савелий Романович осматривается, но не замечаю на его лице презрения, ничего подобного нет, но мне все равно стыдно.

– Давно на этой хате обитаешь?

– Нет, недавно.

– Ну, рассказывай, Даша.

Крутой берет мой единственный стул и, повернув его, садится, опираясь на спинку руками.

– Что рассказывать?

Мое сердечко прыгает от испуга. И вот вроде Савелий Романович на моей территории, но все равно ведет себя как дома, как чертов царь зверей.

– Как ты до жизни такой докатилась, девочка, и какой такой страшный секрет ты скрываешь от меня.

Глава 24

Крутой загнал меня, как мышку, угол, припер лапой, а я не могу. Рассказать правду означает поставить под удар Алису. Я не могу, она единственный родной человек, который у меня остался.

– Никакого секрета я не скрываю.

– Я тебя сейчас выпорю.

– Что вы хотите услышать?!

– Правду. Кто подложил тебе стекло в туфли?

Савелий Романович сканирует меня строгим взглядом, а я медленно выдыхаю. Не ту правду он хочет. Уже хорошо.

– Я не знаю.

– Знаешь. Худшее, что ты можешь сделать, Дарья, – это сказать мне неправду. Лги кому угодно, но не мне.

– Вы так цените честность.

– Без честности у меня бы не получились быть там, где я есть сейчас, и иметь то, что я имею. Так что? Кто это сделал?

– Я не видела кто, честно.

– Но догадываешься.

Хочу сказать «да», наябедничать на Киру, но вовремя прикусываю язык. Крутой смотрит на меня прямо, и, кажется, это проверка. Он просто смотрит, сдам ли я кого-то из своих.

– Даже если бы я знала, кто это сделал, я бы не сказала.

– Почему?

– Потому что там ваши друзья. Это я новенькая. С меня спрос.

Повисает неловкая тишина, Савелий Романович поднимется и кладет несколько купюр на комод рядом со мной.

– Что это?

– За сегодня, отработала.

– Не надо, Ганс еще утром мне заплатил.

– На таблетки тебе.

– Какие еще таблетки?

– Успокоительные, – усмехается, а я злюсь. Уколол, удачно, но сил бодаться у меня сейчас нет. Глаза слипаются, я просто хочу спать.

– Очень мило. Благодарю. Савелий Романович, что теперь будет? Я прошла испытательный срок? – спрашиваю с трепетом во всем теле. Я боюсь уже не только того, что правда вскроется. Я боюсь потерять возможность его видеть.

– Я задам один вопрос. Ответь честно. От этого зависит все.

– Конечно.

– В моей семье под названием Прайд есть место для тебя. Ты не предашь нас, Даша?

– Савелий Романович, я вас никогда не предам, – отвечаю как на духу, смотря Крутому в глаза. Я говорю правду, ведь быть крысой не значит предавать. Я просто передаю информацию, так? Я не знаю, я запуталась уже.

– Ты теперь с нами, и каждый в Прайде будет стоять за тебя горой.

Берет меня за руку, сплетаем наши ладони. Савелий Романович нежен ко мне, и мне это нравится. Я чувствую его заботу, хоть до сих пор мне трудно ее принимать.