Екатерина Ромеро – Приват для Крутого. Трилогия (страница 19)
Смеемся.
– Что за шутка? И мне расскажите.
Ганс подходит, здоровается с нами.
– Здоров, Гоша.
– Круглов, что ли, приходил или я обознался?
– Он самый.
– И вы его так просто отпустили? Вообще-то он должен нам как минимум трешку в центре. На фига вы дали ему уйти? Может, он бы чего интересного предложил!
– Полегче, Гоша. Ты переработал, – осаждает его Фари, но я уже услышал упрек.
– Точно! Ганс, как же я не додумался – надо было послушать “интересное предложение” Круглова и взять его “невесту” тринадцатилетнюю за долги! Так бы мы возились не только с этим мусором, но еще и с его дитем.
– Прости… я-то откуда знал, что тут такая жопа.
– Твое дело, Ганс, – это заведовать деньгами! Все, больше я тебя ни о чем не прошу.
– Остыньте! Хорош бодаться, было бы из-за чего! Савел…
– Я все сказал! Мне этот головняк на хуй не сдался! Месяц отстрочка и пиздец Круглову! И да, Соловью набери! На сделке ВСЕ чтоб были!
Подрываюсь, ухожу в кабинет. Не знаю, почему так злюсь, распирает просто. Мне надо все контролировать и за всех отвечать. Даже тогда, когда на косяки указывает Ганс, когда Фари меня поучает, Брандо не пойми с какой на этот раз подружкой пропадает и Беркут сверху хочет забрать мои земли. Витенька, блядь!
А еще эта девочка, которая мне НЕ нравится. Ни ее точеная фигурка, ни русые шелковые волосы, ни огромные голубые глаза и скверный ежистый характер. Бесит просто до невозможности, а еще я хочу ее как сумасшедший.
Глава 19
Эти две недели промелькнули как один день, потому что проходили в ежедневных тренировках. Я стараюсь, учу движения и готовлюсь к дебютному выступлению. Оно уже сегодня, и, как назло, сегодня же день рождения Фари.
Крутого я видела всего раз за это время, и то мельком. Он занят, все время с кем-то по телефону говорил, что-то не получалось, я видела, как Савелий Романович был напряжен, как кричал на кого-то. Беркут. Виктор Беркут. Они с ним, видимо, поругались, но деталей у меня нет.
Часто приходил Соловей, Ганс. Один раз я уловила, как они разбирают кэш. Я никогда не видела еще столько наличных денег. Ганс выгружал их из дипломата прямо на стол в кабинете Крутого.
Сделка прошла удачно, хоть и с проблемами, и я могу только надеяться на то, что та информация, которую я слила Мамаю, не создала им этих проблем.
Я больше не рискую входить в кабинет Крутого, но сдаю то, что слышу мельком из разговоров в Прайде.
Какие-то обрывки про Беркута, землю, про застройку и казино. Вся эта каша только злит Давида Алексеевича. Ему нужна конкретика, которой у меня, к сожалению, нет.
Сегодня в клубе настоящий праздник, бал, торжество. Все красиво украшено, накрыты столы, и уже сходятся гости.
Много, много гостей. Вся бандитская элита, и, естественно, я никого из них не знаю. Несут подарки, конверты, цветы, но семьи Фари я не вижу. Думаю, если она и есть, то Эдик ее сюда не приведет в такой день.
Они не показывают близких и, как бы ни обстояли их дела, всегда очень осторожны.
– Люба, я тебе уже все сказал!
– Ну почему? Валера, пожалуйста!
Выйдя из гримерки, вижу Чародея. Он садится у бара, а за ним бежит молодая девушка с темными короткими волосами.
– Ну что во мне не так? Просто скажи, ну Валера!
– Давай потом, ладно?
Чародей заказывает водку и выпивает сразу несколько рюмок, тогда как эта девушка смотрит на него влюбленными глазами.
– Я позвоню, да?
– Да.
Валера чертыхается, проводит руками по лицу.
– Здравствуйте.
– Здоров, Дашка. Ты еще здесь? И даже цела! Умница!
– А это кто? Ваша девушка?
Валера снова опрокидывает в себя водку.
– Это фанатка нашего “бизнесмена”. Привет, Даша.
Ганс. Учтив и спокоен, как всегда. Сегодня при полном параде, и он мне нравится. Создает впечатление ходячего калькулятора, умник, всезнайка, чуть-чуть психолог.
– Добрый вечер.
– Валера, зачем мучаешь Любовь?
– Я никого не мучаю! Она сама. Устал уже от этой! Везде за мной таскается.
– Интересно, что ее в тебе привлекает? Ты бывший зек, практикующий вор, и у тебя даже нет своей квартиры. Похоже, Любаша малость двинутая, – язвит Ганс, на что получает от Валеры прекрасный такой фак.
– Может, она вас любит, – осторожно предполагаю, а Валера только усмехается:
– Походит и отвяжется. Не первый раз такое. Как ты, Даша, никто тебя тут не обижает?
– Нет. Додик пытался, но он в больнице.
– Аха, я слышал! Крутой провел с ним воспитательную беседу.
– Савелий Романович со всеми такой жестокий?
– Да.
– Я слышала, что Крутой прощать не умеет. Это правда? – спрашиваю мужчин осторожно, Ганс кивает, а Валера добавляет почти шепотом:
– Не верь басням, которые про Крутого травят. Правда гораздо хуже!
– А Фари какой?
– Фари? Ну… он умен, как черт. Эдик стратег, в отличие от Крутого, который привык бить в лоб. Фари может договориться с кем угодно, он может быть добрым, услужливым, когда ему надо, и даже помогать, но это все равно будет Фари. Я бы тебе не советовал с ним связываться, впрочем, как и с Крутым. Не надо тебе это девочка. Просто не надо.
Валера уже поплыл, его развезло от алкоголя, и, как я понимаю, в таком состоянии он и маму родную продаст, все расскажет.
– Может, хватит пьяные бредни вешать на уши девочке?!
– Да я что? Гоша, я ж от чистого сердца! Ох, Даша – радость наша! Какая ты красивая – чудо!
– Валера, иди проспись.
А это уже Крутой, и я не заметила, как он подошел. Фари рядом стоит, они оба в черных костюмах, как какая-то мафия, хотя почему “как”? Они и есть мафия. Криминальная элита, верхушка, некие короли города, которых я сдаю.
– Добрый вечер, Савелий Романович. С днем рождения, дядя Эдик.
Ну а как мне еще его назвать? Не по кличке же.
Вижу, как Фари недовольно поджимает губы.
– Спасибо.
– Дебют сегодня, воробей? – спрашивает Крутой, и я на миг теряюсь.
– Да. Я готова. Вам не понравится.