Екатерина Ромеро – Опер, задержи меня (страница 10)

Огнев просто разворачивается и уходит, и я не выдерживаю:

– Ладно! Ладно, вспомнила! Я скажу, напишу, только выпустите. Мне… в туалет очень надо!

Майор бросает прямой взгляд на меня, словно проверяя на правду, после чего коротко кивает близстоящему менту.

Я не играю. Я правда очень в туалет хочу. Уже не до спектаклей мне. Совсем. Слезы в глазах стоят от этого. Оно и стыдно, конечно, но я ведь живой человек. У меня тоже есть потребности.

– Лейтенант, займись вопросом. Во вторую допросную потом мне ее приведи.

Обхватываю эти железные прутья ладонями. Становится как-то не по себе. Огнев разрешил мне сходить в туалет, но зачем снова проводить допрос-то? Он уже ведь был вроде…

***

Уже через десять минут я сияю от облегчения. Эмоции эмоциями, но организм-то живой, и прежде всего мне надо удовлетворять свои простые человеческие потребности.

– Руки свои давай.

Сцепляю зубы и терплю, когда чужие лапы прикасаются к ладоням и на них снова застегивают браслеты. Неприятно и мерзко.

– За мной иди.

Этот лейтенант проходит вдаль по коридору, и я семеню за ним. Открываются темно-серые двери, и я попадаю в допросную, которая особо ничем не отличается от вчерашней. Такая же конура с маленьким окном, двумя стульями и столиком посредине комнаты.

– Сядь. Огнев придет скоро.

Двери захлопываются, и я не теряю времени. Резко вскакиваю, подбегаю к окну. Решетки стоят на нем. Очень крепкие. Елки.

Дергаю наручники, пытаясь снять эту хрень с рук, но как раз в этот момент дверь беспардонно распахиваются.

– Упражняешься, мартышка?

Его голос. Стальной, резкий, очень низкий.

Тут же прекращаю свою попытку побега. Блин.

Оборачиваюсь и вижу майора передо мной. Сейчас почему-то он мне кажется еще большим, чем вчера. Такой точно пришибить может. Я бы обхватила себя руками, если бы в этот момент на моих запястьях не гремели эти жуткие наручники.

– Села.

Огнев бросает на стол папку и садится напротив меня.

Осторожно подхожу к столу и, стараясь как можно дальше сесть от него, плюхаюсь на стул.

– Снова допрос. Зачем?

Мужчина достает какой-то бланк и ручку.

– Адрес диктуй, где живешь.

Похоже, кто-то не собирается отвечать на мои вопросы. Отворачиваюсь от него, демонстративно показывая характер. Пусть знает, с кем имеет дело. Тоже мне, начальник милиции.

– Калинина!

Сжимаю зубы. Я как бы тоже не пальцем деланная и не собираюсь плясать под его дудку. Еще чего!

– Вы не отвечаете на мои вопросы – и я не стану!

Вздрагиваю, когда этот почти что двухметровый мент поднимается и подходит вплотную ко мне. Кажется, что даже воздух прогибается под его весом.

Даже дышать перестаю, когда он наклоняется ко мне, упираясь огромными кулаками по обе стороны от меня, заставляя задрожать. Я медленно поднимаю голову и встречаюсь взглядом с опасными темно-серыми глазами. Безразличными. Холодными. Такими… цвета грозы.

– Слушай меня внимательно, девочка. Ты не в садике, а я не твой воспитатель. Права качать и характер показывать будешь в другом месте. Не будешь давать показания – твое дело еще быстрее отправится в суд с дополнительными отягчающими фактами, которые прибавят тебе срок. Я ясно выразился?

Сглатываю. Вот теперь мне реально страшно. Огнев говорит очень серьезно и спокойно, но у меня внутри все дрожит от его интонации. Гробовой просто.

– Да. Ясно. Более чем.

– Отлично.

Олег Игоревич убирает от меня руки и садится обратно на стул напротив.

– Адрес. Я слушаю.

– Рыночная, двадцать.

– Номер квартиры.

– Десять.

Едва выдавливаю из себя, понимая, что теперь я уж точно попала. Он уже знает, где я живу, а значит, совсем скоро встретится с отчимом, и уж тогда… ладно, то будет тогда, а не сейчас. К черту.

–Ты смотри, лиса, можешь, когда хочешь. Память сразу вернулась.

Потираю запястья. Сволочь!

Ах, как больно мне от этих металлических браслетов! Вся кожа уже красная.

– Олег Игоревич, снимите эти штуки с меня. Пожалуйста, расстегните!

Мужчина молча поднимает на меня взгляд.

– Сниму, если кидаться на меня не будешь.

Хочу послать его на три буквы, но сдерживаюсь. Уже из последних сил.

Выдыхаю. У нас силы неравны, а жить мне еще хочется.

– Не буду.

– Руки на стол положи.

Делаю, как он велит, и уже в следующую секунду огромные ладони прикасаются к моим наручникам. Пальцы длинные, грубые, теплые.

Даже шевелиться опасаюсь. Такие руки… как в кулаки сложит, убойное зрелище будет. Страшновато.

Уж постараюсь не кидаться на него. Мне как бы и вчерашнего хватило. Огнев скрутил меня так быстро и больно, что я думала, искры из глаз повалят, хотя, наверное, он особо не применял силу, так как, если бы применил, у меня бы кости посыпались, как бусы.

Майор ловко расстегивает наручники и кладет их на край стола, после чего складывает свои руки на груди. И смотрит. Прямо на меня. Серьезно, строго, пробирающее. Что-то мне не нравится такой взгляд, словно… убить хочет.

– Калинина, ты хочешь выйти на свободу и не отсиживать весь срок?

Пожимаю плечами. Какой-то странный вопрос от мента. Чего он хочет взамен? Я ведь понимаю, что бесплатный сырок только в мышеловке бывает. А может… он другого хочет?

Приглядываюсь. Олег Игоревич выглядит спокойным, но в тихом омуте, как говорится…

– Ну да. Хочу, конечно, выйти. И что для этого нужно? Переспать теперь за это с вами?

Мужчина, кажется, аж поперхнулся от моих слов. Горло прочистил, а мне неловко стало. Он же смотрит на меня как на букашку, зачем я вообще это смолола только что…

– А ты уже типа трахаешься?

Прикусываю губу. Была не была.

– Да. Давно уже.

– Шалава?

– Нет. У меня парень есть. Так что мне сделать, чтобы вы выпустили меня отсюда?