Екатерина Ромеро – Мой палач. Лезвием (страница 12)
А потом… серебристые глаза. Бес был там. Кажется, он хотел меня утопить или ножом исполосовать мою шею. Не помню. Не хочу это помнить!
Как только вспоминаю, что он мне сделал, слезы подбираются к глазам снова, но я понимаю, что жалеть себя – это последнее, что мне теперь поможет. Я должна выжить, чтобы хотя бы еще раз увидеть родителей, ну или кто они мне… А если монстр прав и это совершенно чужие мне люди? Не знаю, я не могу поверить, пока своими ушами не услышу от матери об этом.
Вздрагиваю, когда дверь распахивается и в комнату входит Бес. Зверь, демон в человеческом обличье, при виде которого у меня сжимается каждая клетка в теле.
– Не подходите!
Сама не понимаю, как соскакиваю с кровати, но из-за слабости тут же падаю на пол. Бес недовольно вскидывает бровь, но его глаза опасно загораются при виде меня. Опускаю голову и с ужасом обнаруживаю, что я все еще голая! Совсем!
– Не-ет!
Рывком стягиваю одеяло с кровати и заматываюсь в него до самого подбородка. Глупая, надо было хотя бы проверить, одета ли я!
Шею дико жжет почему-то, словно огнем ее поливают. Пальцами по нежной коже провожу и невольно кривлюсь. Болит. Сильно! Там как будто раны какие-то. Большие, глубокие.
– У тебя болит что-то? – демон спрашивает серьезно, тогда как я ухмыляюсь.
– А вам не все ли равно?
Болит у меня, и не только шея. Душа у меня воет. От боли.
Сглатываю, когда замечаю в руке Беса бутылку воды. Душу бы продала за возможность попить. Хотя бы каплю…
– Верно. Мне все равно. Ты, наверное, очень хочешь пить.
Не вопрос, констатация факта.
– Да, – шепчу ему тихо. Он прав. Этот подонок прав как никогда.
Вижу, как мужчина берет стул и ставит его напротив кровати. Садится, откидываясь широкими плечами на спинку и широко расставляя сильные ноги. Сегодня он в белой рубашке и серых джинсах. Тут же замечаю его уродливый шрам на лице. Зашит, наверное, около двадцати швов будет точно, однако даже это не омрачает его дикую красоту. Он все равно такой же, только теперь еще более агрессивно выглядит, как… чудовище.
Наверное, в обычной жизни он мог бы мне очень понравиться, если бы теперь я так отчаянно не ненавидела каждую его молекулу.
Вижу, как легко Бес открывает бутылку смуглыми пальцами. Газированная. Как я люблю. Прозрачные пузырьки тут же выходят из горлышка, а у меня остатки слюны собираются во рту, раздирая горло.
– Прошу, дайте попить.
– Подойди и возьми.
Хочу было встать, но понимаю, что это ловушка. Он меня поймает и тогда снова… сделает больно.
Отрицательно мотаю головой.
– Нет. Я не могу. Пожалуйста!
– Значит, ты не хочешь пить.
Голос очень низкий, немного хриплый, жесткий. Он задевает каждую струну моей разорванной в клочья души.
Сидя на полу в углу комнаты и кутаясь в одеяло, я спрашиваю единственное, что меня сейчас интересует:
– Что со мной теперь будет?
Бес откидывается вперед, опираясь сильными руками о колени, и я невольно сдвигаю ноги вместе. Я все еще помню его жестокость. Он хуже зверя. Звери не знают, что такое месть, а он… знает. Ему ничто не мешает сделать мне больно снова и так, как захочет он сам.
– Ты моя, а значит, будешь делать то, что я скажу. Ты должна быть послушной, чтобы я больше не делал тебе больно. Понимаешь меня, мотылек?
– Нет, пожалуйста…
Не замечаю, как слезы собираются в глазах. Да что ж такое! Не могу успокоиться никак. Не могу принять это. Не могу быть просто чьей-то вещью!
Замираю у стены, когда мужчина поднимается, после чего подходит ближе прямо ко мне. Не дышу даже, не могу ничего при нем, кроме как опустить взгляд. На него прямо смотреть мне страшно.
Как застывшая вижу, как Бес из-под кровати ногой достает те самые миски из подвала и насыпает корм в одну из них. Во вторую миску щедро плескает воду из бутылки.
Из груди судорожный смешок вырывается. Это все… уже слишком!
– Я ведь не животное! Зачем вы так со мной? За что?
Замираю, когда монстр бросает на меня взгляд серых глаз, и там я только ненависть вижу. Такую лютую, невыносимую и страшную. Ненависть ко мне.
– Ты хуже животного для меня, Коршунова. Питомцев любят, а ты просто моя собственность. Ешь.
Он кивает на миску, а я смотрю на него и не верю в то, что человек может быть настолько жестоким. Может, оказывается, и даже хуже. Еще ни разу я не встречала таких, как он. Холодных, не знающих жалости.
– Боже, что с вами случилось? Я не верю, что вы не знаете, что такое человечность! Почему, ну почему вы такой?
– Ешь, я сказал! – Бес чеканит грубо и пододвигает ко мне миску. Ногой. Ловлю ее руками. Вижу, что он смотрит. Он хочет этого. Чтобы я ему подчинилась.
Желудок сводит от голода. Настолько слабой я еще ни разу в жизни не была, и теперь этот корм кажется мне не таким уж и плохим, и даже пахнет. Какой-то химической курицей.
Беру пальцами одну горошину корма и пробую на вкус. Хрустящая, но абсолютно невкусная! Просто ужасная. Поднимаю глаза и вижу, что Бес доволен. Он доволен тем, что я взяла корм, и это была просто уловка.
– Давитесь сами этим кормом! Я вам не собака!
Хватаю миску и со всей силы бросаю в эту сволочь, но мужчина буквально на лету отбивает ее рукой от себя, и я вижу, как сильно напрягаются его плечи.
Машинально назад от него отползаю. Я боюсь его. Невероятно сильно, и просто замираю, когда вижу, как Бес подходит к другому краю кровати и возвращается оттуда с длинной цепью в руках.
Глава 14
– Нет, прошу, только не снова! Не трогайте!
В руках у Беса металлическая цепь и ошейник. Какой-то другой, черный, страшный…
Вжимаюсь спиной в стену, но она не спасает. От него ничто не спасает, и мне становится плохо, когда он наклоняется ко мне.
– Иди сюда.
Еще миг, и Бес с легкостью откидывает одеяло, лишая меня всякий защиты от него. Прикрываюсь руками, поджимаю под себя колени. Не хочу, чтобы снова видел меня голой. Мне больно от одного только понимания этого.
Забиваюсь, как птичка, но мужчина ловит мое лицо, заставляя посмотреть себе в глаза.
– Успокойся.
– Нет! Не трогайте… не надо!
Все мое тело трепещет рядом с ним в агонии. Я чувствую его прикосновение к лицу. Бес не делает больно, но у меня почему-то кожа горит. Пламенем диким, сумасшедшим просто накалом.
В какой-то момент голова начинает кружиться, а пальцы опять немеют. Опускаю глаза. Не могу смотреть на него. Смотреть на такого красивого внешне, но страшного внутри мужчину просто не способна.
Во рту становится еще более сухо, как-то терпко, и я понимаю, что отключаюсь, но Бес не позволяет, встряхивая меня за плечо и перехватывая лицо.
– Кукла, смотри на меня. На меня! Ты будешь меня слушаться? Последний раз спрашиваю.
– Нет! Идите к дьяволу!
Вижу сквозь слезы, как сильно ходят желваки на скулах у монстра, после чего он меня отпускает, перехватывая цепь.
– Тогда будешь сидеть на цепи до тех пор, пока не поумнеешь.
– Не надо! Не н… надо, – слова вырываются из горла, но я их будто глотаю. Дыхание сбивается. Я опять заикаюсь, когда Бес, зажав меня у стены, с легкостью надевает мне ошейник на шею.
Пытаюсь противостоять, но это все равно что со львом бороться. У меня нет ни шанса. Ни одного оттолкнуть его от себя.
Мои трепыхания Бесу нисколько не вредят. У меня совсем нет сил, и, как я ни стараюсь его поцарапать, ничего не получается.
Когда ощущаю снова ошейник на шее, у меня как будто какой-то приступ начинается. Я кричу, задыхаюсь, тяну его, но Бесу все равно. Он поднимается и пристально смотрит на мои трепыхания. Я же словно умираю. Быть на привязи хуже всего! Когда чувствуешь свою слабость, зависимость, беспомощность! Когда ты хуже собаки, хуже животного. Для него.