Екатерина Ромеро – Девочка Черной Бороды (страница 14)

Дважды повторять мне не надо. Я слушаюсь его, потому что боюсь боли. Думала, смелая, но на деле конечно, это не так.

Свожу ноги вместе, прижимаю руки к себе, не знаю чего ожидать от монстра. Перед глазами этот проклятый холодный бетон. Он серый.

Слышу как Сайдулаев подошел вплотную, а после наклонился ко мне. Мурашки тут же побежали по коже.

Что он делает, что… обнюхивает мою шею и волосы? Да, именно это он и делает, с шумом втягивая воздух как зверь.

– Прошу вас, не надо так со мной! Я женщина, вы не можете так поступить…

– Заткнись! Ни слова больше. Будешь противиться – отдам охране! Ты НЕ женщина. Ты моя месть и у тебя нет права на отказ! Дернешься хоть раз – перережу глотку.

Это, пожалуй, самое страшное, что я когда-либо испытывала в своей жизни. Не в том гараже, не в холодной комнате – сейчас, загнанная в угол, поставленная лицом к стене. Когда он позади меня, когда нет пути обратно и я понятия не имею, как это вынести.

– Ноги расставь, прогнись.

Я бы могла упираться, кричать, звать на помощь, да вот только от страха меня словно парализует. Я только и могу что дрожать, чувствуя, как Гафар выставляет под себя словно какую-то куклу.

Я правда стараюсь, но тело как будто деревянное, оно совсем не слушается меня и тогда Сайдулаев сам шире разводит мои бедра, проталкивая между них колено.

Он надавливает мне руками на живот и поясницу, заставка прогнуться перед ним в унизительной порочной позе.

Не дышу, прислушиваюсь к себе. У него нож. Он убьет тебя, если хотя бы дернешься, спокойно.

Напрягаюсь вся, когда чувствую как Гафар опустил руку и теперь касается меня прямо между ног. Грязно, развратно, грешно. Он трогает нежные сладости промежности большой рукой, а после в голос чертыхается. Что ему не так, что не понравилось, я не знаю.

Всхлипываю, слезы катятся по щекам, но умолять я не стану. Ему все равно на мои просьбы и желания, а я…я в страшном сне не могла себе представить, что в мой первый раз мужчина возьмет меня так.

У бетонной стены стоя, лицом от себя, без права даже смотреть ему в глаза.

Ха, словно я какая-то уличная девка. Без ласк, без поцелуев, а просто: лицом к стене.

– Не надо, Гафар. Я умоляю вас…

– Не дергайся.

Его голос рокочет, отдает властью, похотью, прямотой. Слышу как звякнул ремень, вжикнула молния брюк, а после я ощущаю его эрегированный член. Он водит им по моей промежности, а после там становится мокро.

Я ничего не сделала, клянусь, это Гафар смочил меня слюной, распределив ее сильными пальцами по моим складочкам.

От неожиданности дергаюсь, стараюсь увернуться, но тут же оказываюсь крепко прижата к стене. Он расплющил меня, от чего я уперлась лбом о бетон. Как бабочку просто, ботинком придавил. Больно.

– Прошу вас. Я не так не хочу. У меня еще не было мужчины!

– Ну-ну, конечно. Расскажи еще.

Слышу его горячее дыхание. Гафар держит крепко руками за талию, хотя меня и держать то уже не надо. От страха я не двигаюсь, словно застыла и просто жду.

– Дернешься – я тебя порву к чертям. Стой спокойно, поняла?

– Да.

И он вошел.

Быстро, резко, заполняя меня, насаживая на свой каменный член как на кинжал, а я закричала. От боли и неожиданности что было сил, потому что такого я никогда в жизни не испытывала. Боль пробралась в каждую мою клетку, Сайдулаев уперся в преграду, словно в стену из его же бетона.

– А-АЙ! АЙ, БОЛЬНО-О!

– Тихо! Заткнись, я сказал! Сука…ты что не тронута?! Ты нетронутой была. И правда.

Этого я уже не слышу. Я просто чувствую, что не могу дышать, не могу терпеть, я ничего не могу.

Между ног разгорелось пламя, кажется, он меня ножом туда. Больно.

– Стой! Стоять я сказал! Не падай!

После этого Гафар делает еще два сильных толчка, входя на этот раз до упора, пленя, разрывая окончательно преграду.

Больно, сильно, до предела просто. У меня почему-то резко темнеет перед глазами. Во рту становится сухо, ноги подкашиваются, я медленно опускаюсь, но он не дает.

Выходит из меня, а после ставит на колени на дорогой ковер и опускается рядом. Слышу как приближается ко мне, обхватывает мою грудь сильной рукой, а после снова входит.

Резкие толчки, грубые, никакой ласки, поцелуев, вообще ничего нет, он каменный.

Гафар быстро двигает бедрами, тогда как я уже раскисла к этому моменту и просто молча реву. Боюсь сказать хотя бы слово, вижу клинок, он лежит рядом.

Черная Борода берет меня. Грубо, уверенно, безжалостно. И хотя боль уже давно прошла, я плачу от унижения. Мне стыдно, он чужой мужчина, мы не женаты и это неправильно. Как с товаром со мной, как с вещью.

Похоже, это и есть месть Черной Бороды, так что я молюсь чтобы это закончилось и я скорее сдохла. Он такой большой. Точно порвал меня, я истекаю кровью с каждым его толчком.

Всхлипываю, задыхаюсь, кажется, я уже умираю под ним.

– Не рыдай! Прекратила живо, никто тебя сейчас не убивает!

Отдает короткие приказы, а я не могу. Закусываю губу чтобы не всхлипывать и терплю.

Глава 15

В какой-то момент боль сменяется жаром, а после чем-то еще. Ощущением принадлежности ему. Наполненностью, невыносимым просто напряжением.

Перед глазами темнеет и я чувствую как Гафар усилил толчки, как лег на меня, придавил собой и согнул одну мою ногу в колене.

Перестаю дышать, он тяжелый, сейчас меня раздавит и в момент, когда я уже прощаюсь с жизнью, чувствую как внутри он пульсирует во мне. Твердый, большой, горячий. Он кончил.

Всхлипываю, когда Гафар выходит из меня, а после поднимается, застегивает брюки.

Я же поворачиваюсь на бок и закрываю лицо ладонями. Глухие рыдания то и дело вырываются из груди.

– Прекратила истерику! Так рыдаешь, словно я тебя убивал тут!

– Убивали! Так добейте после такого позора раз начали, чего вы ждете?!

– Ты правда такая наивная или прикидываешься? Я не буду убивать тебя в одиночку.

– Что?

– Что слышала. Ты будешь казнена перед всей моей семьей!

Это оказывается, больнее чем я ожидала. Гафар хочет не только моей персональной смерти. Он хочет прилюдного позора, казни перед всеми, вот что меня ждет.

Больно? Нет, это даже не описать словами. Я почему-то начинаю икать, у меня немеют пальцы, а между ног кажется, вот-вот разгорится пожар.

Помню, что Гафар пошел в душ, а вернувшись, отодрал меня от пола и подняв на руки, отнес в ванную.

Я молчала, меня трясло, я не могла вымолвить ни слова. Боялась его рук, себя, своей реакции, этой крови у меня между ног.

Оставшись одна, я долго сидела под душем, не в силах поверить, что это не страшный сон.

Оставалось еще только одно для полного праздника: я уже знала, что буду казнена и единственное, что еще мне было неизвестно: когда это случиться и кто будет моим палачом.

***

Эта сучка белокурая меня вывела. В прошлые разы она была тихой, а сегодня что-то поменялось и мне это не понравилось. Особенно ее заявочки про моих жен, про мое прошлое, которое ворошить не хотелось.

Лейла, девочка-ночь Она тыкала в меня своими белыми пальцами, тогда как я не могу выносить прикосновений, а еще я ее захотел. Вот такую. С еще влажными волосами, с синими сердитыми глазами, качающую права.

Я захотел ее в своей же большой на нее рубашке, босую, и с этим невинным наглым взглядом, который так хотелось очернить.

Я возжелал стереть это надменное выражение с ее личика, а еще мне просто ее захотелось как мужику.