Екатерина Попова – Дневник двух времен (страница 7)

– Теперь ты поняла, почему тяжело найти человека, который был бы твоим союзником в побеге.

– Понятно, ведь все говорят на разных языках, ну прям Вавилонская башня.

– И это полбеды, у каждого свой менталитет, своя культура, я уж не говорю о взглядах на жизнь и о привычках. Вот там, – он показал на улочку, состоящую из пяти крохотных домиков, – живут немцы. Они вроде бы должны понимать друг друга. Ан нет. Того, что живет в доме с синей трубой, зовут Гюнтером. И он говорит своим соседям только пять фраз.

– Каких?

– Типа «Guten tag», а общается он с японцем, который живет на улице C.

– Он что, японский знает?

– Нет, да и японец знает только свой родной язык.

– Как же они общаются?

– Просто Гюнтер точно знает, что может рассказать Хикару все, и тот его не осудит, не будет давать бесполезные советы и сочувствовать не сочувствуя.

Мой первый рабочий день прошел без происшествий, как, впрочем, и второй, и третий. В городе не было календаря, но были часы, которые располагались на одной из башен замка. Часы были видны из любой точки города, а ходили только в течение рабочего дня. Утром, вечером и ночью время останавливалось в буквальном и в переносном смысле. Это связано с тем, что их заводили в 9 утра, а останавливали в 6 вечера. После рабочего дня город вымирал. Я никогда не думала, что тишину можно услышать. Но, прожив в городе несколько дней, я услышала тишину, и то, что я услышала, мне не понравилось. Тишина была везде: на улице, в доме, мне даже казалось, что она находится во мне. Жуткое ощущение.

Видимо, только я обращала внимание на такие мелочи. Город жил своей безликой и однообразной жизнью, которая затягивала, как болото. И многим нравилось сидеть в этом болоте. Им казалось, что они нашли то, что искали, и пусть их обманом сюда завлекли, но это для их блага. В этом городе никогда и ничего не происходило, никто не умирал, не старел, но и никто не рождался, детей было немного, но у них были невыносимо взрослые глаза. Все в городе знали друг друга, а число жителей увеличивалось за счет новых гостей замка, которые чудом сумели не потерять свое «Я».

Горожане рассуждали так: раз нельзя убежать из города и замка, то надо жить в нем и приспосабливаться, ведь не все так и плохо. Правительства нет, работаем по нескольку часов в день, кушаем то, что хотим, а вещи не изнашиваются – красота. «Да это просто рай», – утверждал Альфред с улицы N.

Ни школ, ни больниц, ни каких-либо других муниципальных учреждений в городе не было. А зачем, ведь никто не болеет, не умирает, все умеют читать и писать, а кто не умеет – ну так меньше знает – лучше спит.

– Как ты думаешь, сколько идти до замка? – как-то спросил меня Марк.

– Ну, минут десять, а что?

– Да, иногда минут десять, а иногда и час, а иногда и два. Создается такое впечатление, что ты идешь, а замок, как горизонт, все дальше и дальше.

– Что это за место?

– Не знаю, да и никто не знает, хотя некоторые уже и не помнят, сколько они здесь живут. Некоторые видели Наполеона. Следовательно, можно сделать вывод о том, что многие живут в этом городе сотни лет, но они сами этого не помнят, они забыли свой дом, и им кажется, что они живут нормальной и полноценной жизнью. Здесь никогда и ничего не происходит. Кстати, ты первая гостья за последний год.

– Депрессией здесь часто страдают?

– Новые да, но на них не обращают внимания. Ведь спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Мы сидели на набережной, которая была вымощена желтыми камнями.

– А все-таки интересно, что это за место? – снова спросила я.

– Мне кажется, что ответ можно найти в замке.

Я посмотрела на замок. Меня не прельщала перспектива исследовать его. Однако Марк прав. Через замок я попала в город, логично предположить, что там же находится и выход из этого гиблого места.

– Согласна. Его необходимо исследовать. Когда мы пойдем в замок? – поинтересовалась я у Марка.

– Все не так просто. В замок нельзя просто прийти, словно в музей. В замке можно только работать.

– Каким образом я могу получить работу в замке?

– Для этого нужно обратиться к благодетелю.

– К кому? – не поняла я.

– Благодетель – это такой человек, который может предложить работу в замке.

– У тебя есть такой благодетель?

– Есть. Мне уже предлагали должность одевальщика в замке. Пожалуй, я соглашусь.

– А что должен делать одевальщик? Кого-то одевать?

– Нет, он должен раскидывать салфетки по полу. В принципе, он одевает пол.

И как я могла подумать, что работа в городе может иметь хоть какой-то смысл? Хотя «одевать пол» – в этом что-то есть. Интересно, а куда потом деваются салфетки? Их кто-то собирает? Вряд ли, ведь в этом есть определенный смысл. В городе самая тупая работа считается самой престижной. Например, стукальщик: он должен стоять около определенной вертикальной поверхности и стучаться об нее лбом. Идиотское занятие, но такое уважаемое. Итак, мы решили, что Марк после работы будет исследовать комнаты замка.

На следующий день я ждала возвращения Марка с нетерпением.

Замок. Марк

– Мусор, грязь, мрак, – вместо приветствия сказал Марк, вернувшись из замка. Я вопросительно посмотрела на него.

– Вонь, тряпье, – продолжил он.

– Это какая-то игра? Ассоциации?

– Ассоциации, – мрачно повторил Марк, – только это не игра.

Оказалось, что после того, как Марк аккуратно раскидал салфетки по полу третьего этажа, он исследовал комнаты на этом этаже. Комнаты были завалены хламом и мусором. Они жутко воняли.

– Мне кажется, что я насквозь пропах всем этим дерьмом, – жаловался Марк.

– Ты все комнаты исследовал на этаже?

– Издеваешься. Только четыре.

– Сколько их всего?

– Ну, штук двадцать.

– Устрой меня на работу в замок, буду участвовать в разборе завалов.

– Я постараюсь. Не думал, что путь на свободу столь вонюч.

Марк продолжил сетовать на судьбу, я его подбадривала как могла. На следующий день Марк пребывал не в столь угнетенном состоянии. Через день к нему вернулся оптимизм и позитивный настрой.

К концу второй недели моего пребывания в городе мы с Марком не могли похвастаться тем, что далеко продвинулись в поисках выхода из города.

– Не кисни, – я потрепала Марка по плечу, – ты изучил весь второй этаж…

– Там еще три этажа и подвал, – грустно пробурчал Марк.

– Подвал?

– Подземелье, катакомбы, не знаю, как правильно называется это место. Никто не горит желанием работать в… – Марк подбирал слова.

– Пусть будет в подвале. А почему?

– Это мрачное и неприятное место. Говорят, там пропадают люди. Мне кухарка рассказывала, что уже несколько открывальщиков сгинуло на рабочем месте.

– Так значит, должность открывальщика вакантна?

– Да, не хочешь ты сказать…

– Что хочу стать открывальщиком, – я подтвердила его догадку. – Разве ты не понимаешь, подвал – это именно то, что нам нужно.

Марк непонимающе смотрел на меня.

– Подумай сам: люди, которые спускаются в подвал, не возвращаются. А это значит, что они возвращаются домой.

– Еще они могли там умереть.

– Такое тоже может быть.

– Тебя не пугает такая перспектива?