Екатерина Полянская – Тьма, в которой мы утонули (страница 22)
Сбежать, что ли?
Да у меня в тринадцать было больше свободы, чем в так называемой взрослой жизни! Правда, тогда я не заводила отношений с оборотнем.
– Анрей выбил тому парню зубы. А потом заставил журналистов сделать новый материал. После этого нас задержали и засунули в вонючую камеру. – Брат вспомнил, что я – девушка, а значит, должна жаждать подробностей. – Его отчиму пришлось приехать в Холлоу-Руж, чтобы вытащить нас.
При всей моей красоте, вряд ли мне шли круглые глаза и отвисшая челюсть. Вечер у парней явно выдался поинтереснее, чем у меня.
– Мама не убьет меня. – Плюс в ситуации тоже нашелся. – Она будет слишком занята твоим воспитанием.
– Поговори с ним, – серьезным тоном попросил Даттон. – Вам надо все выяснить.
– Я… подумаю.
Той ночью мне опять снился сон. Мурашки, дрожь предвкушения. Большая коробка, которую с трудом удавалось удержать в руках. Чудом не свалившись вместе с ней, я положила ее на кровать. Попыхтела немного, восстанавливая дыхание. По телу вместе с кровью неслись пузырьки счастья, хотелось смеяться и кружиться. Вместо этого я склонилась над коробкой и потянула за ленту. Сдвинула крышку.
Внутри лежало мое свадебное платье.
Счастье вспыхнуло с новой силой, взорвалось фейерверком, бесцеремонно вышвырнуло меня из сна.
Я повернулась на бок и усилием воли стерла с губ улыбку.
Было раннее утро. Часа четыре примерно. Ветка покачивалась за окном, отчего на стене напротив дрожали жутковатые тени. В окно бесстыдно заглядывала большая, но еще не полная луна.
Не знаю, что заставило меня встать и подойти к нему.
Внизу сидел волк. Заметив движение в моем окне, он серой дымкой скользнул в сторону реки. Больше я его не видела.
Сладко зевнув, я отправилась варить себе кофе.
…Анрей Данблаш остался верен себе и позвонил в час ночи. Я не спала, как раз только закончила смотреть сериал. И, посомневавшись несколько секунд, все же нажала на зеленую трубку.
– Как ты?
Прохладный шелк его голоса и мурашки. Мне этого не хватало.
– Как если бы кто-то взял ластик и стер огромную часть моего прошлого. Важную часть меня. – Черт! Я не собиралась этого говорить!
– Мне жаль. – Шелк теплеет. – Когда мы наконец увидимся, я собираюсь долго тебя обнимать.
– Не думаю, что хочу этого…
– Повторишь мне это в лицо. – Кажется, он там усмехнулся. – И по запаху я сразу пойму, пытаешься ты меня обмануть или нет.
Стало жарко. Я метнулась к окну, приоткрыла его и уселась на подоконник. Такое впечатление, что этот оборотень разжижает мой мозг.
Я не собиралась с ним любезничать!
– Скажи, что ты не имеешь отношения к убийству.
– Что?..
– Ты слышал.
Мученический вздох.
Мне бы тоже хотелось иметь преимущество вроде особого обоняния.
– Я не имею отношения к убийству, – просто повторил за мной Данблаш. – Мия, нам надо увидеться. То, что сказала моя мать…
– Правда. Ты сам косвенно это подтвердил.
– Клянусь, для тебя я совершенно безопасен. Нам надо все прояснить.
Почему я думала, что из разговора с ним что-то пойму? Это не работает. Сомнений стало в пять раз больше.
– Я тут почти под замком. И недостаточно доверяю, чтобы сбегать к тебе.
– Черт, Мия! Если бы я хотел тебе что-то сделать, уже бы сделал! – Он все-таки вспылил. – У меня было достаточно возможностей!
– Откуда мне знать, вдруг тебе нравится вымотать душу сначала?
– Попадись ты мне, и я тебе покажу,
Прозвучало угрожающе, но задрожала я совсем не от страха.
Сдаюсь, это не лечится.
– Почему твоя мать сказала то, что сказала?
– Потому что она психопатка, и это подтверждает ее история болезни. – Он уже упоминал об этом. В другом контексте. – Потому что у нас довольно запутанная семейная история, в том числе магическая. Потому что многие матери спят и видят, как бы прикопать девушку сына.
Вдох и выдох. В них отдаленно слышалось рычание.
– Ты можешь выбрать вариант, какой тебе больше нравится, – закончил Анрей.
– И все-таки ты чего-то недоговариваешь, – проворчала я.
– Я сам не все знаю.
Звучит правдиво. По крайней мере, он ни разу не попытался причинить мне вред. И удивил настойчивостью.
Держусь из последних сил, чтобы не растаять.
– Ладно. Увидимся… как-нибудь потом. – Надо было как-то закончить разговор.
– Будь осторожна. Не ходи одна. Не выходи из дома без браслета. А лучше вообще побудь пока тихой домашней девочкой.
– То есть глупости совершать можно только с тобой?
Он будто мысли читает: я как раз собиралась завтра вырваться к Маурицио. Крыша уже едет сидеть в четырех стенах.
– В точку.
– Рамон Воярр, старший хранитель порядка Холлоу-Руж. – И правая рука вожака Данияра, его имя часто встречалось в местной прессе.
Утро не задалось, едва успев начаться.
– Что вам угодно? – чопорно спросила мама.
– У меня несколько вопросов к вашей дочери.
Тип в кожаной куртке и драной майке подавлял одним своим присутствием. Как, впрочем, большинство оборотней. И, видимо, не только меня, потому что мама нервно сглотнула, а Даттон сжал мою руку в знак поддержки.
– Я уже рассказала все, что знаю.
В отличие от большинства себе подобных, Воярр не ощупывал меня взглядом. Смотрел цепко, будто не просто подмечал детали, но и норовил заглянуть в самую душу и подсмотреть что-то тайное. Что-нибудь, за что можно было бы зацепиться.
– Правда, что ночь перед появлением трупа в городе вы провели с Анреем Данблашем?
– Как вы смеете?! – вскинулась мама. Уголок ее рта трижды дернулся.
– Да.
– Всю ночь?
Его ноздри слегка подергивались. Воярр пытался почуять вранье.
– Сотрудники со стойки регистрации видели, как я пришла около семи. Я говорила с кем-то из них. И ушла в начале восьмого уже утра.