Екатерина Полянская – Лазурь. (не)Идеальная для тебя (страница 40)
– Ай!
– Иди сюда, защитница!
Нога все же угодила в плен теплых пальцев. Этот гад оказался более ловким! Я лягнулась; он, конечно, был сильнее, так что пришлось прибегнуть к помощи третьих сил. А именно – схватить подушку и треснуть одного нахального мага по голове.
Вот так-то!
Кто к нам с подушкой придет, тот этой подушкой и отхватит!
Вывернулась.
Почти удрала, но жених сделал подсечку, и я опять повалилась на кровать.
И подушкой мне сдачи дал.
Вообще никакого снисхождения к слабой девушке!
Я прорычала что-то воинственное и снова ринулась в бой.
В какой момент мы оба начали смеяться, а по комнате полетел наполнитель из погибшей в бою подушки, лично я так и не поняла. Просто битва вдруг стала больше напоминать страстные объятия с попытками опрокинуть противника на спину. Мне и так было жарко, но щекам вдруг стало особенно горячо. Наконец получилось уложить Блесса на лопатки, и я с победным сопением взгромоздилась на него. Фу-ух! Это было сложно! Довольная собой, сдула с кончика носа приземлившийся туда кусочек… и почувствовала руки жениха на попе, прижимающие меня теснее. А сам он часто дышал и широко улыбался.
Да… он же поддался!
Так нечестно!
Его рука двинулась вверх по моей спине и замерла на затылке, надавила, заставляя медленно склониться, почти улечься на бессовестного хитреца.
Так близко… Я чувствовала его дыхание.
И дрожала.
Еще ближе.
Наши дыхания смешались.
Частые, разгоряченные.
Губы были совсем рядом.
Оглушительный удар сердца.
И я вдруг выпалила:
– У тебя были когда-нибудь домашние животные? Ну, в детстве?
Надо было раньше спросить. Он так удивился, что пропустил бы любой удар! И я бы честно победила.
– Нет. – Жених растерянно моргнул, и я засмотрелась на искорки света на кончиках его ресниц. – А что?
– Хочу пса, золотистого. Они такие!.. Ты себе не представляешь!
Слишком много эмоций.
За вспышку стало неловко, и я даже постаралась не умолять его взглядом.
Эффекта, впрочем, хватило всего на несколько секунд. Потом Блесс притянул меня к себе, так, что мы даже слегка касались друг друга губами, и прошептал:
– А я хочу поцелуй.
И, не дав мне начать пререкаться, перешел к делу. Поймал. Захватил в плен. Утащил в омут острейших ощущений. Губы стали сверхчувствительными, на них будто крошечные искорки вспыхивали. Я почти сразу начала отвечать, но осознала это… сильно потом. Вместе с тем, что Блесс теперь нависал сверху, а я скользила ладонями по его обнаженным плечам.
Чувствовала тугие мышцы под кожей.
И как он довольно вздрагивает от моих прикосновений.
Понятия не имею, что там Луна наколдовала, но… это сносило крышу.
Лишало разума и чувства границ.
Заставляло смело бросаться в омут, кружило в волнах прокатывающегося по телу жара.
Кажется, я опять ненадолго утратила связь с реальностью…
…А в новой ее вспышке мы с Блессом лежали, прижавшись друг к другу под одеялом, я уложила голову на его грудь, а он гладил меня по волосам. Не знаю, кому хватило рассудка остановиться первым, но хотелось надеяться, что этот разумный человек – я.
С другой стороны, а так ли обязательно нам было останавливаться?
Придумать ответ на, скорее всего, риторический вопрос не успела, потому что Блесс заговорил, словно продолжал начатый некоторое время назад разговор:
– Почему нет? Заведем собаку.
Я приподнялась на локте и сверкнула на него глазами. Внутри происходили борения: душа требовала пищать от радости, но и возмутиться, что он обменивает свое разрешение на поцелуи, тоже хотелось.
– Сп-пасибо, – решила я все же быть разумной и благодарной.
Он бледно улыбнулся и зачем-то тронул мои волосы.
– Мы похожи, Нежана.
– Пф!
– Ты просто не замечаешь.
Притаившуюся рядом рыжую девицу из Рейтвуда? Пожалуй. Но симпатичный маг меня все же больше устраивает.
– Чего именно?
– Нам обоим не хватало своего человека в этом мире, – продолжил говорить странности Блесс.
Опять мой внутренний фитиль.
Когда уже научусь сначала думать, а потом болтать?
– Не сравнивай! – вспыхнула я. – У тебя две отличные бабушки, дед… да та же Ирис! Ты ведь собирался быть с ней! И родителей ты помнишь. А у меня ничего подобного нет.
Отодвинуться мне не дали его руки, дававшие много свободы, но в то же время крепкие, когда надо.
– Да, они все есть, конечно, – согласился жених. – Но это не то же самое, что человек, который только для тебя.
– Какой ты жадина, – фыркнула я.
– Наверное. – Блесс снова опрокинул меня на себя, но обнял на этот раз крепче. – Знаешь… Мне было семь, когда уровень дара определился окончательно и меня отправили в закрытую школу для будущих магов.
– Я читала об этом в твоей биографии.
Серьезный мальчик. Я помню.
Царапало ощущение, что я все время говорю не то, что он хочет услышать.
– Там почему-то было постоянно холодно и мучительно хотелось домой. Нельзя было нас навещать и передавать что-то из дома. Только письма на праздники. И вечно говорили о долге.
Кажется, я вздрогнула.
И сама его обняла, прижалась теснее.
– Потом долг, Ньэгг и магия затмили все остальное, стало легче. – Его рука в очередной раз прошлась по волосам, пальцы пощекотали шею. – Но я даже благодарен тем, кто добавил нас в программу и сделал парой. Наверное, оно потому и сработало, что мы оба нуждались друг в друге.
Вспомнила, как он смотрел на меня поначалу и как кривился от моих липких рук, и тихо фыркнула ему в плечо. Тогда бы я поверила, что этот сноб нуждается разве что в точном ударе в нос.