Екатерина Полянская – Божьи пляски (страница 48)
Я пристыженно уткнулась взглядом в колени.
— Как же ты?
— На ангелов это не действует. Как и большинство ядов и земных хворей.
Почему-то даже услышав о своей ужасной участи, я не испугалась. Да, я умираю. И что? В конце концов, я же шата! И это всего лишь первая из девяти запасных жизней. Вот только бешеный багрянец, бьющийся в черных глазах, удержал меня от того, чтобы напомнить об этом темному.
— Можешь шипеть сколько угодно, — Габриэль снова подхватил меня на руки и расправил крылья, — но сейчас мы полетим.
От глупого нутряного ужаса конечности разом сделались ватными, даже боль в ноге пошла на убыль. Стыдно признаться, но взлететь я до сих пор боялась больше, чем умереть. Вот только шатьего мнения никто не спрашивал.
Накрепко зажав меня в кольце сильных рук, рэй'тхи взмыл в ночное небо. Чернильная синева поглотила нас, окружила со всех сторон. Стали различимы рваные серые облака. Дождь постепенно стихал, и в просветах между тучами можно было заметить редкие звезды. Такие крупные, казалось, протяни руку — и дотронешься.
Ткань на спине промокла и стала липкой от крови. Сжавшись от холода и страха, я льнула к груди низверженного. Скорей бы все закончилось! Почувствовать под ногами твердую землю — больше мне ничего не надо для счастья.
Несмотря на бурные порывы ледяного ветра, летели мы ровно. Огромные крылья мягко разрезали тьму. Я робко выглянула из-за плеча мужчины и почувствовала, как приоткрывается от изумления рот.
— Они летят!
За нами ровно планировали, поджав ноги к изящным телам, дрэйи. Черный конь Габриэля, а за ним и моя Снежка. И как я раньше крыльев не заметила?!
— Конечно. Эти лошади выводились специально для Града.
В который раз я утратила счет времени. Не то уснула, не то потеряла сознание. А когда вынырнула из небытия, поняла — мы снижаемся. Ногу словно сдавила чья-то безжалостная рука. Ощущалось легкое жжение. Вроде, мелочь, а неприятно. Последствия слишком долгого, к тому же, неподвижного, пребывания в воздухе?
Опустив глаза, я разглядела тугую «повязку» из чуть подрагивающей тьмы. Вероятно, она была призвана остановить кровь и замедлить процесс заражения. Точно такая же красовалась на руке Габриэля.
Запутавшись в географии, я не бралась даже предположить, куда нас занесло. Городок выглядел оживленным даже в столь поздний час. Многие окна горели. По улицам, хоть и изредка, сновали запоздалые (или, наоборот, ранние) прохожие. Мы опустились на крыльцо постоялого двора.
Изумленно сверкая плутоватыми глазками, к необычным путникам тут же бросился молоденький конюший. Габриэль отдал несколько коротких распоряжений относительно лошадей и шагнул в услужливо распахнутую слугой дверь.
Место, видно, попалось приличное. Просторный холл был отделан деревянными панелями. По углам расставлены мраморные статуи. Широкая лестница с резными перилами вела на второй этаж, где находились жилые комнаты. Массивная двустворчатая дверь скрывала за собой харчевню. Судя по доносившимся оттуда музыке и гомону посетителей, веселье было в самом разгаре.
Нас быстро разместили и даже прислали лекаря. Вернее, травника, потому что мужчина с благородными сединами в длинных волосах и добрым лицом пользовался не только стандартным набором лекарств, но и заклинаниями. Царапины Габриэля наскоро промыл и перевязал один из местных слуг. Со мной же пришлось немало повозиться. Раны освободили от тьмы, промыли, обеззаразили, нейтрализовали яд нежити, смазали чем-то заживляющим и аккуратно перевязали. В процессе лечебных манипуляций я жалобно попискивала и испуганно цеплялась за пересевшего поближе чернокрылого.
— Раньше трястись надо было, — посмеивался он, удерживая извивающуюся меня.
Травник оказал первую помощь и удалился, оставив несколько настоев с рекомендациями, как, что и когда принимать. Наскоро умывшись и прихорошившись, мы отправились не то на ужин, не то на слишком ранний завтрак.
Нога хоть и побаливала, но самостоятельному передвижению мешала не особо. Опершись на руку крылатого, я медленно вышагивала по коридору. Даже лестницу смогла миновать. Это ли не повод гордиться собой!
Посетителей в зале было еще много. В основном хорошо одетые мужчины, но попадались и дамы в нарядных платьях. Тут я невольно пожалела, что не сообразила надеть что-нибудь поприличнее своего голубого костюма.
На столе почти сразу материализовалось жаркое, несколько холодных закусок, овощной салат и большой кувшин эльфийского вина. Чуть помедлив, я щедро плеснула в кубок золотистой жидкости. И тут же поймала заинтересованный взгляд темного. Настроилась получить едкий комментарий, но он сдержался. Надо же, понятливый какой…
— Пей, сколько угодно, — нахально усмехнулся ангел и сделал большой глоток эльфийского, — только не вздумай потом приставать ко мне.
Я прыснула, едва не подавившись терпкой жидкостью.
— Еще чего! Ты же все равно не откажешься.
Напряжение пережитого дня ушло вместе с голодом. Удобно откинувшись на высокую спинку стула, я заскользила взглядом по залу. Роскошные наряды, лощеные лица, изящная посуда, ароматная еда. Между столами чинно расхаживали подавальщики в одинаковых зеленых костюмах. На невысокой сцене лениво перебирал струны гитары музыкант. Из-под его пальцев лилась удивительно нежная, немного протяжная мелодия. Рядом извивалась в танце красивая рыжеволосая девушка. Каждый шаг плясуньи был просто пронизан изяществом и удивительной природной грацией. Даже я невольно залюбовалась.
— Я уже ревную, — мрачно напомнил о своем существовании Габриэль.
Несносный! Я с трудом отвела взгляд от прекрасного действа.
— Это же шата!
— Пока все идет неплохо, — задумчиво констатировал голос.
«Знать бы еще, куда именно», — пронеслась в голове Прохиндейки раздраженная мысль.
Глава 13. Вечные ценности
Памятуя, что ход перешел к ней, Альбрехтина щелкнула пальцами и мило улыбнулась появившейся на одной из клеток, в некотором отдалении от других фигур, девушке. Та ответила улыбкой и оправила красное, отделанное белоснежными кружевами, платье.
— Должны же они хотя бы иногда отдыхать от приключений, — пояснила богиня брату, взирающему на нее не без иронии.
Тот только плечами пожал в ответ. Будь это его игра, Сиан непременно попенял бы Прохиндейке на ее недальновидность, а так…
— Молодец, девочка, — одобрил таинственный третий игрок.
По мере того, как вино в кувшине убывало, голова становилась все тяжелее, тело же, напротив, казалось невесомым. Когда Габриэль нес меня вверх по лестнице, я вспомнила его недавнюю шутку и прижалась к крылатому чуть откровеннее, чем следовало бы. Впрочем, тут же получила увесистый шлепок под зад и захлебнулась смехом.
Засыпала медленно. Что, вообще-то, странно, учитывая все перипетии прошедшего дня.
— Бэллес… — в голосе мужчины звучала плохо скрываемая тревога. — Ты тоже хотела бы такой жизни? Восхищенные взгляды, богатые поклонники, полная свобода…
Я промурчала что-то отрицательное и уткнулась носом ему в плечо. И придумает же! Поклонники! Тут с одним не знаешь, что делать. Бежать — поздно, остаться — страшно. Уж слишком он властный, жесткий, непонятный. Да чего еще можно ждать от тьмы?
По спине скользнула теплая ладонь. Я умиротворенно вздохнула. Разбуженное неспокойными мыслями чувство тревоги затихло и свернулось где-то на донышке души. Разум затуманился дремой.
— Моя. Навсегда.
Не могу ручаться, что эти слова были произнесены в реальности. Возможно, я уже спала.
Учитывая мое состояние, было решено задержаться в городе на несколько дней. Утром Габриэль первым делом отправился к городскому магу, чтобы через магическую почту связаться с Ардрадой и отдать необходимые распоряжения относительно поисков пропавшей девицы. Я вздохнула с облегчением. Понимание того, что возиться с Рени будет кто-нибудь другой, грело душу.
Как позже выяснилось, занесло нас удачно. В Жатарис. Городок хоть и маленький, но на лето сюда стекалась знать со всей Белтании. Повезло еще, что место на постоялом дворе нашлось.
Шату я подловила за завтраком. При солнечном свете и без вызывающе роскошного наряда я бы, пожалуй, и не заподозрила ее в принадлежности к своей расе. Смазливая — да, но мало ли таких?
— Привет, — я уселась напротив и мило улыбнулась. Девушка вскинула удивленный взгляд. Вторжению она была явно не рада.
— Чего тебе? — меня придирчиво оглядели, но к чему придраться не нашли.
Тонкий носик капризно сморщился в ожидании ответа.
Ну вот, и с чего я решила, что она обрадуется?
— Меня зовут Бэллес. Я тоже шата.
В зеленых глазах плясуньи промелькнула усмешка.
— Жоржетта. Моя бабка была шатой. А мне только и досталось, что мордашка смазливая да характер дурной. Восхищенные взгляды не в счет, у всех этих мужчин есть жены. Или любовницы. Кстати, в какую из двух категорий попадаешь ты?
Я смущенно потупилась. Не рассказывать же про аарриту?
— По всему выходит, что во вторую.
Мы поболтали еще немного, прежде чем я нашла достойный предлог удрать наверх. Настроение было безнадежно испорчено. На душе сделалось муторно. Зарывшись носом в подушку, я тихонько всхлипнула.
Ааррита. Хранительница. Да с чего я взяла, что небезразлична ему?!
Чернокрылый появился, как всегда, вовремя. Долго стоял, не издавая ни звука, потом присел на край кровати и осторожно коснулся моих волос.