Екатерина Полякова – История улиц Петербурга. От Невского проспекта до Васильевского острова (страница 3)

Помимо привычных нам ванных с горячей водой и электричества, в этом элитном доме были даже мусоросжигательная печь, собственная телефонная станция и снеготаялка. На 250 квартир с каминами и встроенными гаражами внизу дома для набиравших популярность, но все еще редких автомобилей было 100 человек обслуживающего персонала: швейцары, дворники, сторожа.

Большинство квартир в Доме трех Бенуа были пяти- и семикомнатные.

Среди жильцов, которые могли себе позволить столь дорогую аренду, были состоятельные петербуржцы – ученые, композиторы, чиновники.

Здесь проживал Михаил, родной брат Антона Чехова. В то время он выпускал журнал «Золотое детство», в котором для юных читателей собирали выкройки игрушек, ребусы и игры.

Другими жильцами дома в разные годы были композитор Дмитрий Шостакович и советский политик Сергей Киров, который занимал 200-метровую квартиру. После его убийства в 1934 году в Доме трех Бенуа начались массовые аресты, репрессировали жильцов 55 квартир. Теперь из квартиры Кирова создали музей – поднимаясь туда и открывая входную дверь в огромную квартиру, застывшую в моменте, как будто попадаешь сквозь портал в прошлое. О прошлом дома напоминает и шикарный фасад: статуи бога торговли Меркурия и богини удачи Фортуны отсылают к заказчику дома – Первому Российскому страховому обществу.

Въезд во двор дома украшен колоннами из красного гранита, который специально для доходного дома везли с финского полуострова Гангут (современное название – Ханко).

Братья Бенуа, явно увлекавшиеся классическими мотивами, добавившие на дом колоннаду и скульптуры античных богов, решили запечатлеть и авторскую подпись: на втором этаже можно найти майоликовые гербы семьи Бенуа. Считается, что в Доме трех Бенуа самый длинный двор-колодец в Петроградском районе, некоторым он напоминает лабиринт.

Нарядный Каменноостровский проспект вдохновлял многих творческих людей.

«Каменноостровский проспект – одна из самых легких и безответственных улиц Петербурга. Каменноостровский – это легкомысленный красавец, накрахмаливший свои две единственные каменные рубашки, и ветер с моря свистит в его трамвайной голове. Это молодой и безработный хлыщ, несущий под мышкой свои дома, как бедный щеголь свой воздушный пакет от прачки».

Кронверкский проспект

• Зачем в особняке Кшесинской жила настоящая корова.

• Как связаны мечеть Гур-Эмир в Самарканде и Петроградская сторона.

• Почему на «Скетинг-ринг» не приходили со своей второй половинкой.

Напротив Петропавловской крепости находится кронверк – дополнительная оборонительная линия в виде короны, которая отделена протоком. Проспект изгибается необычной для взгляда полукруглой формой – ведь на этом месте дорога изначально не планировалась.

На пыльном пустыре возле крепости ничего не строили для лучшей видимости в случае окружения крепости. Как писали в путеводителе по городу 1870 года, Петербургская часть «достойна замечания как место первого основания Петербурга; ныне же может называться предместьем его».

Но в XIX веке необходимость в фортификации уже отпала – вокруг стали расти деревянные домики, а потом и каменные доходные дома. Здесь, в отдалении от аристократического центра города, селились люди небогатые: мелкие чиновники или отставные военные, мастеровые. Оживления району придавал Сытный рынок, который, как писали в журнале «Русская старина», взял название от слова «сыта», обозначающего напиток из теплой воды с медом. Здесь, в харчевнях, с лотков и вразнос, торговали горячей едой, которую и запивали сытой. По другой версии, рынок был чем-то вроде современного фудкорта, сюда ходили насытиться, и даже прозвали в народе обжорным.

Особняк прима-балерины Матильды Кшесинской

После строительства Троицкого моста (о нем мы говорим подробно в главе про Петровскую набережную) Петроградская сторона становится престижной – вместо лачуг и старого рынка строят новые торговые ряды, спроектированные Марианом Лялевичем.

Жить в тишине и почти на природе буквально через мост от Дворцовой набережной мечтают многие, и среди них – известная балерина Матильда Кшесинская, ее дом стоит под номером № 1 по Кронверкскому проспекту.

Помимо того что это чудесный памятник модерна по проекту зодчего Александра фон Гогена – стоит поговорить и о скандальной личности Кшесинской.

Первая любовь наследника престола Ники была сильной и экстравагантной женщиной. Кажется, она всегда знала, чего хотела, и этого добивалась, сумела войти в историю как роковая красавица, влюбившая в себя сразу нескольких великих князей. Сначала она была сожительницей Сергея Михайловича, а затем стала женой великого князя Андрея Владимировича.

Матильда оставила дневники с воспоминаниями о своей жизни, там она описывает и свое знакомство с семейством Романовых. Произошло оно в 1890 году, когда экзамены Императорского театрального училища посетили император Александр III и цесаревич Николай Александрович. Сам император подсадил за стол к цесаревичу юную 17-летнюю балерину Матильду, которой место за столом вовсе не полагалось. Кокетливая Кшесинская пишет в мемуарах, что мгновенно влюбилась в голубоглазого Ники. Спустя почти два года, после череды случайных встреч, между ними вспыхнул роман. Кшесинская решила переехать от родителей в отдельный особняк, причем выбрала дом на Английском проспекте (тот самый, где раньше дядя Александра III, Константин Николаевич, жил со своей гражданской женой, балериной Кузнецовой). Новоселье возлюбленный отметил необычным подарком и вручил Матильде «восемь золотых, украшенных драгоценными камнями чарок для водки». Николай часто бывал в особняке вместе со своими друзьями детства великими князьями Александром и Сергеем Михайловичами. Роман с цесаревичем длился недолго – вскоре Ники был помолвлен с будущей императрицей Александрой Фёдоровной и порвал отношения с балериной. В своем последнем письме к ней Николай Романов писал, что их встреча останется самым светлым воспоминанием его молодости. Уже в 1900-м году у Матильды начались отношения с еще одним представителем семьи Романовых – великим князем Андреем, он был почти на 7 лет младше балерины.

«Великий князь Андрей Владимирович произвел на меня сразу в этот первый вечер, что я с ним познакомилась, громадное впечатление: он был удивительно красив и очень застенчив, что его вовсе не портило, напротив. Во время обеда нечаянно он задел своим рукавом стакан с красным вином, который опрокинулся в мою сторону и облил мое платье. Я не огорчилась тем, что чудное платье погибло, я сразу увидела в этом предзнаменование, что это принесет мне много счастья в жизни. Я побежала наверх к себе и быстро переоделась в новое платье. Весь вечер прошел удивительно удачно, и мы много танцевали. С этого дня в мое сердце закралось сразу чувство, которого я давно не испытывала; это был уже не пустой флирт…»

В 1902 году у Кшесинской родился сын, а сплетни о том, кто же является отцом, ходили во всех салонах и клубах Петербурга. Мальчика назвали Владимиром, а отчество у него было Сергеевич, так как великий князь Сергей Михайлович признал его своим сыном.

В 1904 году для Матильды строится огромный особняк на Петроградской стороне, которой обходится в полмиллиона рублей, хотя балерина за выступление получала около 1000. Молва приписывает этот подарок императору, хотя, скорее всего, это все-таки был подарок Сергея Михайловича. Он стал инспектором артиллерии, в его руках находились государственные закупки пушек для армии и флота, которые делались в основном на заводе Путилова. Акционером этого завода была и Матильда Кшесинская – балерина была совладелицей предприятия.

Матильда обустраивала дом на свой уточненный вкус: «План я заказала очень известному в Петербурге арх. Александру Ивановичу фон Гогену и ему же поручила постройку. Перед составлением плана мы вместе обсуждали с ним расположение комнат в соответствии с моими желаниями и условиями моей жизни. Внутреннюю отделку комнат я наметила сама. Зал должен был быть выдержан в стиле русского ампира, маленький угловой салон – в стиле Людовика XVI, а остальные комнаты я предоставила вкусу архитектора и выбрала то, что мне более всего понравилось. Всю стильную мебель и ту, которая предназначалась для моих личных комнат и комнат моего сына, я заказала Мельцеру».

Александр фон Гоген был опытным архитектором и для отделки фасада выбрал долговечные материалы: валаамский гранит, глазурованную плитку. Сохранился чудесный стеклянный фонарь зимнего сада и кованые украшения фасада с извивающимися растительными орнаментами, выполненные мастерами предприятия «Сан-Галли». Помимо внешней красоты, дом мог похвастаться всеми желаемыми удобствами: здесь были своя прачечная и коровник – Матильда хотела обеспечить сыну свежее парное молоко, сарай для экипажей и гараж, ледник, кладовая и котельная. Хозяйка души не чаяла в своей огромной гардеробной, где все наряды и сценические костюмы были пронумерованы, как в библиотеке. Гордостью дома был винный погреб, в котором проводили званые ужины с винными дегустациями.

«У меня был, конечно, винный погреб. Он был наполнен чудными винами, которые Андрей для меня с особой любовью выбирал, и был устроен так, что я могла в нем давать ужины после спектаклей для любителей хороших вин, предоставляя им самим выбирать по каталогу то вино, которое каждый хотел».